У Маринки была тайна. Тайна на то и тайна, что о ней никто не знает. Ни мама с папой, ни муж с сыном, ни одна живая душа. Тайну Маринка хранила уже три года. Тяжело конечно на душе, что родным не договаривает всего, но деваться некуда. Назывался груздем, полезай в кузов.
Два раза в неделю Марина, соблюдая все правила конспирации, проходя разными дорогами, стараясь ни с кем не встречаться, уходила куда-то на два-три часа. Приходила уставшая, но довольная. Глаза сияли каким-то особым блеском, словно она в этот момент Олимпийские игры выиграла или Нобелевскую премию получила.
Хранить тайну Марине было не трудно. График работы у неё был удобный. Успевала она и на работу сходить, и сына из школы забрать и на секцию футбола отвести, и мужа с работы встретить и вкусным ужином накормить. Мать с отцом тоже ни о чём не догадывались. Жили они отдельно, приходили по договорённости.
Вобщем, всё было хорошо, пока Михаил с работы раньше времени не пришёл. Что-то там у них с поставками случилось и отпустили их всем коллективом на три часа раньше обычного. А на субботу назначили дополнительный сокращённый рабочий день.
Пришёл Миша домой, а Маринки и нет. В магазин, вроде, не собиралась, да и других каких дел вне дома не должно было быть. Позвонил. Она трубку не взяла. Что за оказия?
Пришла Марина только через два часа. Зашла в квартиру, как ни в чём ни бывало. А у самой, глаза так и светятся. Насторожило это Михаила. Да виду не подал.
- Чего трубку- то не взяла, когда я звонил? - спросил.
- А не слышала. Что-то ты сегодня раньше... Я и с ужином ещё не готова. Серёжку с футбола дождёмся и ужинать будем.
И пошла на кухню.
А у Миши сердце не на месте, что за скрытность такая у жены родной? Решил, что проверить надо, куда ходила, почему трубку не взяла. Сам с работы на три дня отпросился "по семейным". А Маринке ничего не сказал.
Как ни в чём не бывало, утром "на работу" собрался, а сам - в засаду.
Два дня у Михаила прошли "коту под хвост". Аж расстроился мужик, жена - на работу, с работы, в школу, из школы, на секцию, с секции, в магазин, из магазина - всё по расписанию. Прям не жена, а метрополитен. Всё по минутам расписано. И придраться не к чему.
Но на третий день труды шпионские Михаилу глаза раскрыли.
Сперва всё по расписанию было, как обычно. Да только после секции футбольной, как сына отвела, Марина его ненаглядная "налево" пошагала. Прям в прямом смысле. Он аж обалдел.
По дороге в магазин круглосуточный на углу Маринка зашла. Аж две сумки накупила. А после в частный сектор потопала. У них там отродясь ни родни, ни знакомых не было.
Напрягся Михаил, но следить продолжил.
Дошла Маринка до домика неприметного. Калитку открыла, а к ней уже из-за угла мужик на коляске инвалидной выкатывает. Не молодой такой, в годах дяденька. Рукой замахал ей навстречу. Обрадовался, значит.
Маринка сумки разгрузила на веранде, в дом зашла, оттуда в трикошках вышла и в футболке. И на огород. Полоть грядки взялась.
Михаил опять обалдел. Сам в заборную дырку подсматривает, а в голове кавардак полный.
Смотрел, смотрел так Михаил, как вдруг почувствовал, как ему сзади в самое интересное место что-то живое уткнулось. Обернулся, а там овчарка носом в него тычется.
Вот животное какое, дало о себе знать, а молчит. Не лаёт, не кусает, а от забора не отпускает. Прям, как в загадке детской. Струхнул Миша чуток. Что делать-то с животинкой. А овчарка брехнула один разок низким таким баском, аж до мурашек, и спиной к Михаилу развернулась, к калитке побежала. А в калитке уже женщина пожилая стоит да на Михаила поглядывает:
- Ты что ж, мил человек, к забору жмешься?
- Да я тут мимо шёл.
- Да не тушуйся, наша Альма дурного человека не так бы к забору припечатала. А ты, видать, человек добрый, раз она только носом ткнулась. Заходи, будь другом.
Михаил поплелся к калитке. А на разговор и инвалид подкатил, и Маринка с огорода прибежала.
- Миша, ты как тут оказался,- всплеснула руками Марина.
- Да он, видать, за тобой подглядывал, - сказала пожилая женщина.
- Да, подглядывал. А что такого? Это жена моя,- стал оправдываться Михаил.
- Да ладно. Надо было давно рассказать. А то я никому не говорила. Думала в тайне сохранить. Да, видно, нельзя тайну от родных людей прятать. Садись, Миша, слушай,- Марина взяла мужа за руку и усадила на скамейку под яблоней. И стала неторопливо рассказывать.
- Произошёл этот случай три года назад. Ты тогда в командировке был на Урале. А Сергей в спортивном лагере. Запозднилась я что-то, в магазин на ночь глядя собралась, а то хлеба ни кусочка, даже позавтракать не было. В круглосуточный на углу пошла. А что, фонари горят. Чего бояться? Везде люди, хоть и вечер поздний. Да только на обратном пути ребята пьяные пристали. Слово за слово, а что с пьяного возьмёшь, сам не ведает, что творит. А тут их трое. Ну, думаю, сходила за хлебушком... Стала кричать, что есть мочи. А народ, вроде и был рядом, а то вот возьми, и рассосался. Ни души. Вдруг, откуда ни возьмись, прям как в кино, собака выскочила. И давай их мутузить. Одного за одним. А я стою ни жива, ни мертва. Только батон к груди прижимаю.
А потом и дядя Вася на своей карете вырулил. Он и милицию вызвал. Альме вот досталось тогда. Швы накладывали бедняжке. Только и она хорошо хулиганов отделала. А я потом ухаживала за ней. Ведь она меня спасла. А вам всем дома не говорила. Мама с отцом меня бы ругать стали, что по ночам за хлебом хожу. А ты всё равно в командировке был, да и Серёжки дома не было. Думала, справлюсь по тихому. А потом затянуло меня. Мне - то не трудно. Продукты принести, уборку сделать или грядки прополоть, а дядь Васе и тёте Вале - помощь. И Альму выхаживали ещё. Со мной сподручнее. Ведь у них никого кроме собаки и нет. Сын у них погиб трагически, только собака и осталась. А дядь Вася с Альмой вечером прогуливался. Он на коляске, она рядом бежит. Тогда и крики мои услышали. Альма и помогла. Она ведь с сыном их Никитой служила. А как с Никитой трагедия произошла, дядю Васю парализовало. Ну кто им ещё поможет?
Марина замолчала. Михаил взял её испачканные в земле руки в свои ладони:
- Мариш, мы же - семья. Теперь вместе помогать будем. И нечего из этого тайну устраивать.
И оба рассмеялись...