Колокольный звон сулит путнику спасенье
В феврале 1793 г. стояла лютая зима, порой температура опускалась до -42 градусов. Однажды в селе Ольховатка, Воронежского наместничества, Российской империи, после вечерних молитв семья местного священника готовилась ко сну.
— Батюшка, а Петька опять сбежал! — проговорилась младшая дочь отца Степана.
— Знаю Машенька, этот стервец - Прости Господи, уж как четверть часа на колокольне трезвонит! Мал ведь еще, а в колокол даст, да так, что не каждый мужик сдюжит. И, кто его надоумил, что в такую пургу да стужу звон кто услышит? — осеняя себя крестным знамением возмущался поп.
— Как кто? Так на Рождество брат твой гостил, он и рассказал про то, как молодой звонарь 1771 г. в непогоду, оповестил армию Рюмянцева в Бессарабии о приближении «турка» ценой собственной жизни. Вот сын теперь при каждом ненастье и трезвонит. Иди батюшка, снимай его, а то не привели Господь, захворает, — вступилась попадья Наталья.
Вдруг за окном послышалось ржание коней, топот. В сенях громыхнуло, кто-то свалил лавку, раздались голоса, бряцанье оружия, посыпались горшки, ведра…
— Батюшка, матушка – это «турка», да? — испугалась Машенька.
— Господи помилуй! Господи помилуй! — в ожидании застыл священник.
Попадья как курица наседка, мигом подмяла под себя ребятишек, крестясь вскрикнула:
— Всё! Дозвонился, малахольный...
В ветхую хату ввалился путник, а за ним как по команде поочередно набивались военные.
— Ну, Отче, теплом поделишься? Бог миловал… Я подполковник Лазарев Иван Петрович, спешу на Кавказ, получил назначение - долг значит. В этакую метель ни зги не видно, думал околеем в поле, а нет, слышу звон колокольный, на него обоз и направил, — отрапортовал гость.
Еще целый час пока не стихла метель трезвонили колокола местной церкви, суля сбившимся путникам надежду на спасение. Тем временем гости согрелись. Отвечерели. Размещались кто где сможет. Тут-то в избу и вошел весь в инее, с красным носом и синюшными щеками чадо отца Степана, испуганно раскланялся.
Вот, сей отпрыск мой. — сказал хозяин.
Лазарев сгреб в охапку Петьку. Расцеловал в замерзшие щеки, поднял над собой:
— Так значит, это ты благовестил на колокольне? Спас ты меня, спас и всю мою братию. Век помнить буду.
Как утихло ненастье, Лазарев получив от священника благословение в дорогу пожертвовав при этом изрядную сумму. Окликнул Петьку:
— Батюшка твой хоть и бедного, но роду дворянского, знамо и ты дворянин, имеешь право принадлежать к элите военной. Чего желаешь - службы церковной али армейской?
Все замерли в ожидании, что он ответит подполковнику, а Пётр молчал. Подумав какое-то время, выпрямился, посмотрел как-то по-взрослому на мать с отцом, ответил:
— Армейской!
— Таак, а почему медлил с ответом, сомнение берет? — ехидно интересовался подполковник Лазарев.
— Обдумываю холодно, а действую горячо! — ответил поповский сын.
— Воо как, ну тогда до встречи!
Обещание
Вот уж миновал год с тех событий в Ольховатке, все забыли о том обещании, да и сам Петр стал сомневаться в обещанном Лазаревым. Год как обучался успешно в духовном училище (бурсе) Харьковской губернии.
Все забыли, а Лазарев не забыл своего спасителя. В марте 1793 г. к общему удивлению односельчан в Ольховатку явился посыльный - сержант. Постучав в дверь спросил:
— Котляревский Петр Степанович, здесь ли проживает? Мне поручено его на Кавказ доставить.
Стоя у старинной русской печки Петр, получив благословение от родителей прямиком отправился в Моздок, уже в составе Кубанского егерского полка.
В настоящее время трудно принять и осознать тот факт, что на момент отправки на Кавказ будущему генералу Котляревскому было всего 11 лет.
Юноша был зачислен фурьером (нижний чин унтер-офицерского звания) в батальон Лазарева, где и неотлучно находился при нем, впитывая все азы военной науки. Сам командир не раз заставал парня у полки с книгами военных деятелей прошлого и настоящего.
Совет
Однажды в канун штурма Дербента весной 1796 г. на военном совещании обсуждалась предстоящая операция. Главнокомандующий российским корпусом был генерал-лейтенант граф Зубов. Весь офицерский состав ломавший голову как атаковать иранского правителя хана Шакых-Али и с какой стороны к нему подобраться. В этот самый момент попросил разрешения войти, Котляревский, для замены прогоревших свечей и долива масла в светильники.
— Ну, а ты солдат, как Дербент брать будешь? — толи от отчаяния толи, для того чтобы разрядить обстановку с улыбкой спросил главнокомандующий.
Петр молчал, как тогда в Ольховатке перед выбором. Думал.
— Что, язык проглотил? Отвечай коли спрашивают. - больно толкнул в бок Петра стоящий рядом офицер.
— Вы меня не торопите. Вопрос серьезный и не требует спешки! — из-под бровей ответил Петр.
Все оцепенели от дерзости простого фурьера, ждали реакции генерал-лейтенанта.
— Ну и как действовать, сынок? — ласково переспросил граф Зубов.
— Я позволю предположить… Надобно посулить им сотрудничество, или пусть добровольно откроют ворота города, да так, чтобы их простой солдат знал, что мы проливать напрасно кровь персидскую не хотим. А ежели хан откажет, то дать залп из всех орудий. — последние слова Котляревский произнёс робким голосом.
Воцарилась тишина. Во время продолжительной паузы главнокомандующий пристально смотрел на юношу. Позже, не сказав ни слова жестом руки всех распустил.
В 7 часов утра 10 мая 1796 г. к стенам Дербента был отправлен отряд с переводчиком и посыльный с письмом для хана Шакых-Али, в котором предлагалось заключение оборонительного и наступательного союза против Персии. В то время, когда переводчик под стенами города громогласно переводил содержание письма, по нему грянул пушечный залп.
Тут-же в ответ началась многочасовая бомбардировка Дербентской крепости нашими войсками. Дух защитников крепости пал, когда при штурме русским удалось с минимальными потерями завладеть главной башней, после падение которой вскоре был выкинут белый флаг, а позже и пленен сам хан Шакых-Али.
В том сражении наши войска потеряли 107 солдат и 11 офицеров. Взято в качестве трофеев 28 орудий, 5 знамён, 11 000 единиц огнестрельного оружия. Пленено до 7 000 солдат неприятеля. Наш герой в том бою получил первое легкое ранение и чин сержанта.
Так в этом чине и прошли следующие три года военной службы Котляревского. В 1799 году Петр Котляревский, был произведен в подпоручики и назначен адъютантом к своему давнему знакомому уже генерал-майору Лазареву.
В 1800 г. Петр Котляревский находился в составе семнадцатого егерского полка, который в то время располагался в Тифлисе (Тбилиси) Грузия. В августе 1880 г. Лазарев получил данные от осведомителей, что в Дагестане Омар-хан собирает войско для вторжения в Кахетию, позже осведомители донесли, что противник в количестве до 7-тысяч сабель сосредоточился на правом берегу реки Иори.
На военные действия неприятеля в октябре 1880 г., Лазарев отдает приказ на скрытое перемещения вверенного ему контингента русских войск (17 егерский полк, мушкетерский полк при четырех орудиях, сотня казаков) и грузинского ополчения всего оказалось около трех тысяч человек.
7 ноября 1800 г. на рассвете Омар-хан двинулся через переправу на реке Иори. Тут же об этом было доложено Лазареву, а еще оказалось, что Омар-хан привел к реке не 7-тысяч сабель, а порядка 20-тысяч.
— Немедленно собрать мне командный состав! — распорядился Лазарев.
Незадолго до этих событий, Ивана Петровича Лазарева постигло большое горе, он потерял супругу и дочь трех лет отроду. И теперь единственным близким человеком для себя считал Петра, которого старался оберегать и держал всегда при себе, в свою очередь и тот отвечал благодетелю взаимностью.
— Ну, напомни Котляревский, как ты мне тогда в Ольховатке ответил на мое предложение? — задумчиво спросил генерал-майор Лазарев.
— Обдумываю холодно, а действую горячо! — четко отрапортовал подпоручик.
Дождавшись пока лучшие передовые отряды лезгин, Омар-хана переправятся через реку, Лазарев дал приказ на штурм береговой линии, а мушкетному полку и артиллерии открыть огонь по переправе и противоположному берегу. Для противника это была полная неожиданность, войска стали пятиться к реке где их настигала смерть. Так часть 20-тысячного войска грозного Омар-хана было разбито, часть рассеяна, а сам он был ранен при бегстве.
По окончании битвы Котляревский был удостоен ордена св. Иоанна Иерусалимского и произведен в чин штабс-капитана.
После предательской гибели Лазарева от рук грузинской царицы, Петр решает сменить штабную службу на строевую и получает под свою команду третью роту до боли любимого ему 17-го егерского полка.
Метеор
В 1804 г. при осаде крепости Гянджи (Азербайджан) главнокомандующий войсками в Грузии генерал-лейтенант Цицианов, вызвал к себе трех командиров рот 17-го егерского полка штабс-капитанов Парфенова, Дьячкова и Котляревского, обратившись к ним:
— Господа, завтра штурм крепости! Так уж вышло, что вашим ротам предстоит начать сражение. Необходимо вогнать противника в крепость, занять предместья и сады Гянджи, дабы утвердиться вокруг крепости для ее блокады.
— Котляревский, вам необходимо как можно быстрее смять противника на позиции и удерживать наружную ограду у башни Юхари-Кале до прихода батальона полковника Лисаневича с батареей в два орудия. Понимаешь Котляревский? От скорости действий твоей роты зависит успех штурма крепости! — устало пояснил Цицианов.
С восходом солнца 15 января 1804 г. начался штурм. Уже на первых минутах сражения Котляревский второй раз в жизни был ранен: осколок пушечного ядра прошел на вылет чуть выше колена, неприятельская пуля на излете застряла в левом плече. Но это не помешало ему продолжить бой и повести роту вперед. Все было решено уже к концу второго часа штурма крепости. Неприступная Ганжи пала.
Осматривая добытые трофеи в бою генерал-лейтенант Цицианов, вдруг увидел, как фельдшер у разбитой пушки обрабатывает рваную рану Котляревского и громко захохотал:
— Ха-ха, метеор жив! Слава Богу! - перекрестился генерал. - Петр Степанович, штабс-капитан Котляревский! Да, ведь я вам дал приказ, занять и удержать наружную ограду крепости. А вы, что сделали?
— Выполнил его, «Ваше Высокоблагородие»! — пытался встать Котляревский!
— Сиди, сиди герой! По моим расчетам, ты со своей ротой только по истечению часа боя должен был завладеть оградой, а ты за четверть часа управился, да еще и с пробитой ногой на стену полз. Благодарю – метеор!
За штурм Ганжи 22 летний Котляревский получил чин майора и орден Святой Анны 3-й степени. А также с легкой руки Цицианова удостоился прозвища «метеор» которое крепко закрепилось за ним. Но слава тогда ещё не пришла к нему.
Барсы
Слава застала его в 1805 г. в горных районах Карабаха. Тогда подстрекаемый Англией Аббас-Мирза со своим 20-тысячным отрядом персов, не без помощи предательства местных князей нападает на отряд полковника Карягина. Русские численностью в 400 человек и 4 орудия оказался отрезанным от своего лагеря, а впоследствии окружены.
В жесточайшей схватке персы оттеснили русских к возвышенности, основанием которой являлся каменистый холм, скрывавший обороняющихся от пуль. Позади протекала горная река Каркарчай, а справа старинное татарское кладбище.
Персидский принц, наблюдавший за ходом сражения, уже видел лишь вспышками выстрелов и отблески штыков да сабель, бой перевалил за полночь. Лишь большие валуны да стремительное наступление ночи спасло русских от гибели.
— Хватит! — злобно сказал принц, — пусть русские до рассвета поживут!
Подсчитав потери, Котляревский доложил тяжело раннему полковнику Карягину, что в отряде осталось 234 человека, 4 орудия и 7 лошадей.
— Петр Степанович! — подозвал Карягин к себе Котляревского, — конца завтрашнего боя я не увижу, оборону нам не удержать. Ранен в спину я и кажется в ногу, если буду терять сознание, или умру: командование отряда бери на себя, обо мне не беспокойся.
Котляревский в своей манере задумался на какое-то время. Потом сказал Карягину:
— Нужно действовать, и действовать решительно. Необходимо ночью выходить из окружения и выходить чем тише, тем лучше. Но полковник его уже не слышал – был в беспамятстве.
— Братушки! — обратился к уцелевшим героям Котляревский. — Пока мы в силах, нам необходимо до рассвета скрытно выйти из окружения, как это удастся, с Божьей помощью двинемся в направление крепости Шах-Булаху, это в 20 минутах хода от нас. Я знаю, персы любят долго и сладко спать, вот мы их и разбудим!
— Обмотать колеса телег шинелями, взять только необходимое, затянуть потуже ремни: оружие не должно бряцать, — скомандовал Котляревский.
Персы были настолько уверены в приближающейся победе и неминуемой гибели русских, что даже должным образом не выставили караул и не установили охранения лагеря. А лишь успели набить животы полевой похлебкой и поудобнее расположиться на ночлег. Лагерь мирно спал.
— Фитали, Фитали Мешхеде! — не мог докричаться Аббас-Мирза до своего командира гвардии голямов, которое являлось особым военным подразделением, призванным охранять шаха.
В шатер вбежал заспанный Фитали с двумя вооруженными персами, — что случилось мой господин?
— Русские под самым носом! Ты как смеешь спать - безумец? Эти неверные весь день бились как львы, они готовы на все! — негодовал Мирза.
— О, Великий, позволь тебе сказать? — начал оправдываться главный голям персидской армии. — Неверные сейчас зализывают раны и молятся своему Богу о спасении, но я клянусь жизнью, что солнце еще не успеет подняться из-за горизонта как голова их командира будет у твоих ног.
Тем временем пока Фитали клялся, русские под покровом ночи бесшумно проходили спящий персидский лагерь. Лишь однажды за весь выход отряда из окружения лязгнул штык о камни, когда вологодский детина унтер-офицер Хомутов, не рассчитав свою силушку, насквозь пригвоздил к земле пытавшегося встать персидского солдата.
Незадолго до рассвета, спящую крепости Шах-Булаху разбудил залп четырех орудий. Начался штурм города вырвавшимися из окружения воинами русской армии.
— Фитали, откуда громыхают выстрелы? — удивленно спросил шах.
— Мой господин, кажется кто-то штурмует крепость Шах-Булаху.
— Как штурмует? Кто? — побагровел от прилива злости Мирза.
В шатер ворвался испуганный командир кавалерии и пал на колени:
— О, достопочтенный! Русские… Русских нет! Ушли… Видимо это они теперь штурмуют крепость Шах-Булаху.
— О Всевидящий, как же я ошибался. Русские не львы, они – барсы. — вскинув руки к небу восхитился Аббас-Мирза.
Еще Солнце не успело оторваться от Земли, как крепость была взята. А вместе с взятием крепости покатилась по каменистой земле Карабаха к ногам принца отрубленная голова командира его гвардия голямов Фитали Мешхеде!
Этот выход из окружения с последующим штурмом города в ночных условиях впервые был применен Котляревским. Тактика ночного боя впоследствии станет его некоей «визитной карточкой».
Не успел Котляревский накормить личный состав и разместить раненых, как персы пошли на штурм крепости. Три затяжных атаки выдержали защитники, яростно отбиваясь и отстреливаясь от противника. День близился к концу.
Аббас-Мирза приказал засыпать все прилегающие к стенам крепости колодцы землей, а ров питавший город водой, завалить трупами. Через четыре дня русские съели трех лошадей, весь скромный провиант. Появилась нужда в чистой воде.
Ночью 8 июля 1805 г. отряд поручика Ладинского совершил дерзкую вылазку, чтобы добыть воду. На обратном пути отряд наткнулся на расположение батареи персидской артиллерии.
На рассвете Аббас-Мирзе доложили о заколотых штыками его артиллеристахи пропаже трёх лошадей. Мирза был взбешён, тут же приказал идти на новый штурм крепости. Но под руководством едва оправившегося от ранений полковника Карягина он был отражен. В этом сражении Котляревский получил очередное ранение в плечо.
Аббас-Мирза не выдержал - прислал парламентеров с письмом:
«О, Русские барсы! Я восхищен вашей храбростью и вашей смелостью. Мое слово свято, верьте мне! Предлагаю вам вступить в ряды нашей армии. Вы будете в почете, при высоком положении. Я одарю богатством Вас!»
— К исходу третьего дня дам ответ, — передал парламентерам полковник Карягин.
Положение русского отряда усугубилось дезертирством более 30 человек, во главе с поручиком Лысенко, которых тайно отправили за фуражом и провиантом. На 12 день осады, в крепости осталось в живых, порядка 170 человек.
— Петр Степанович, предлагаете, что? Сегодня исходит третий день. — спросил Корякин.
Котляревский перематывал плечо грязным лоскутом тряпицы. Замер, задумался.
— Петя, слышишь ли ты меня? — переспросил полковник.
Вдруг на уставшем и почерневшем от пороха лице Котляревского проскользнула ехидная ухмылка:
— Так ведь неподалеку, стоит еще одна крепость. Как же её – Мухрат! Павел Михайлович, нам бы к ней, а?
— Ты думаешь нас персы вот так просто пропустят? — изумился Карягин.
— Если будем вразвалочку, да присядку выходить то не пропустят, а ежели пулей полетим, то проскочим. Так действуем, Павел Михайлович? — спрашивал Котляревский.
— Я думаю, что пулей тоже не получится проскочить, вот если как метеор, то другое дело! Действуй Петр Степанович! — одобрил Карягин.
Котляревский мигом вскочил на башню и прокричал персам:
— Мы согласны сдаться. Завтра к утру откроем ворота, тогда и входите в крепость!
Тут же стихли выстрелы. Весь вечер ликовали персы. Аббас-Мирза сдержал свое слово, отряд русских дезертиров он принял с почетом. В преддверии победы заказал праздничный стол, сидя за которым любовался русскими предателями.
Котляревский тоже сдержал слово: на рассвете радостные персы вошли в открытые ворота крепости, но к общему изумлению она была пуста!
На пути следования русского отряда к крепости Мухрат, возникло препятствие в виде рва, через который не получалось переправить лошадей с 4 орудиями.
— Братцы, без пушек мы обречены! А пушка, сродни бабы, ей следует подсобить! — прокричал солдат Гаврила Сидоров, — айда в ров, на хребтах перенесем.
Его примеру последовало еще человек десять. Чугунные пушки весом от тонны и больше были переправлены. Но к великому сожалению из рва не смогли встать три солдата, в том числе и Гаврила Сидоров.
Аббас-Мирза погнался за русскими по их следам. Догнать удалось лишь в пяти верстах от Мухрата, но догнал без своих пушек, их пришлось бросить у того рва где покоились на вечно остатки «переправы» из человеческих тел. В армии принца не оказалось своего "Гаврилы Сидорова".
На горных тропах завязывался бой. В силу узкого пространства для сражения, персы массой наваливались на русских. Но тут грянули спасенные орудия. Противник начал карабкаться по телам убитых, за первым залпом грянул второй, третий… Персам нечем было ответить, они дрогнули, попятилась назад.
— Спасибо голубчики! Век помнить будем! – эти слова Котляревского были сказаны в адрес солдата Сидорова и с ним погибших.
Воспользовавшись суматохой персов, «майор-метеор» с отрядом в количестве 70 человек «с наскоку» выбивает гарнизон в 150 клинков из крепости, получая при этом еще раз картечью в туже раненую руку. Дождавшись остальных, запирается в ней, и занимает оборону.
Аббас-Мирза в этот день и не надеялся взять Мухрат силой, перешел к осаде. Еще 6 кровопролитных дней персидское войско пытается штурмовать крепость, но безрезультатно. На седьмой день осады, ночью возвращается, ранее посланный за помощью урядник Соколов, с точными сведениями, что к ним на помощь спешат основные силы давнего знакомого Котляревского, наместника Грузии князя Цицианова.
На утро 8-го дня осады, округу разбудил страшный, нарастающий пушечный гул. Цицианов рвался на помощь к изнеможённым заложникам крепости Мухрат. Усилиями подоспевшего войска персы были разбиты наголову.
Иранскому принцу Аббас-Мирзе пришлось отступить. Сидя на своем породистом, гнедом скакуне он все думал и не мог понять: как 400 русских солдат почти месяц могли противостоять его 20-тысячному войску?
В крепости, князя Цицианова в живых встретило почти 130 изнеможённых русских, и каждый из них, по два и более раза был ранен. При входе в Мухрат, Цицианов приказал склонить до земли овеянные славой знамена грузинских полков перед отрядом Корякина.
За героические действия у реки Аскорани, в крепостях Шах-Булаха и Мухрат Котляревский был удостоен ордена Святого Владимира четвертой степени с бантом и произведен в чин подполковника.
Метеор и в дипломатии
Слухи о легендарном сражении и его участниках быстро разлетелись. Весь высший свет Петербурга и Москвы говорил о «подполковнике-метеоре», как о чем-то сверхъестественном. Им восхищались газеты Европы. А всё Закавказье произносило имя Котляревского с трепетом и уважением.
Но недолго пришлось Петру Степановичу отдыхать, в ноябре 1805 г. Он усмиряет поднявшийся бунт в Карабахе. Следом после этих событий отправляется вместе с Цициановым в Баку, подавлять возросшее сопротивление.
Там впервые в жизни Котляревский проявляет дипломатические способности.
— Все ж не поле брани Петя, будь с ним снисходительнее. При виде тебя у них и так поджилки трясутся, — отправляя Котляревского на переговоры с ханом Шамахинским говорил Цицианов.
27 декабря 1805 г. усилиями подполковника Котляревского, Мустафа-хан Ширванский добровольно покорился России и подписал трактат о вступлении Ширванского ханства в подданство Российской империи. Но бакинский хан Хусейн-Кули протестовал. Назревал конфликт.
В январе 1806 г. Цицианов дает команду на осаду города-крепости Баку. И следом отправляет к шаху Котляевского с дипмиссией. О чем был разговор и в каком формате до наших дней не дошло, но через час беседы хан Хусейн-Кули провожал русское посольство с почестями, как родных.
— Хан обещает в течение месяца передать вам крепость. — передал послание князю Котляревский.
— Вот и славненько! — попивая чай из местных трав ответил Цицианов. — А сам то ты что думаешь Петя?
Котляревский традиционно задумался, князь его не торопил, знал если Петр Степанович в раздумьях, то вопрос серьезный и спешка ни к чему. Котляревский подумал-подумал и ответил.
— Хан - паук, сети плетет. Веры его словам нет. Город следует рано утром силой взять, малой кровью обойдемся!
Цицианов аж поперхнулся чаем от услышанного, долго не мог откашляться. Наконец грубо ответил:
— Тебе Котляревский, меда не надо, дай шашкой помахать. Хочешь повоевать так поезжай с отрядом и наведи порядок, там послы персидские бестолкового хана Мустафу Ширванского с толку сбивают. Через неделю Котляревский ушел с отрядом. А через две недели в город прибыл двоюродный брат хана, Ибрагим-бек.
В конце февраля 1806 г. князь Цицианов в сопровождении взвода казаков во главе которых был подполковник Эристов, в добром расположении духа въехал в ворота города-крепости Баку.
На 10 часов утра была назначена церемония мирной сдачи Баку. В тот момент, когда хан встал якобы для торжественного вручения ключей от крепости, внезапно его брат Ибрагим-бек достал из-под халата пистолет и выстрелил в упор в наместника Грузии генерала Цицианова. Также был казнен подполковник Эристов и весь взвод сопровождения.
Еще одной подлой смертью оборвалась жизни великого военного деятеля 19 века, друга и наставника Котляревского. С тех пор Петр Степанович дал себе зарок быть в военных спорах решительней и настойчивее.
Встреча знакомых
Летом 1806 г. карабахский хан снова предает Россию, отказывается от исполнения подписанных договорённостей. Угрожает расправой находящемуся русскому отряду в его столице, Шуше. Открыто ведет переговоры с Персией, просит персидского шаха о покровительстве. Шах на просьбу реагирует и отправляет в Карабах 20-тысячное войско во главе которого старый знакомый Котляревского - принц Аббас-Мирза.
Навстречу передовому 5-тысячному отряду персов был отправлен генерал Небольсин с авангардом в 1644 солдата, в составе был и штурмовой отряд в 300 штыков Котляревского.
Бой с неприятелем, завязался на берегу реки Шах-Булах. После двухчасового упорного противостояния егеря Котляревский стали продавливать левый фланг персов, это неминуемо привело бы к окружению или сбросу их в реку. Видя это персы попятились назад и наконец дрогнули. Пока были силы, русские еще 5 верст гнали отступающего врага.
Когда Аббас-Мирзе доложили, что его 5-тысячный передовой отряд разбит, и в живых вернулось меньше половины, виной тому все тот же Котляревский, он не так уж и удивился, спросил:
— Сколько их было?
— Не больше 2-тысяч, мой господин, — дрожащим голосом ответил слуга.
— Барсы! Снова биться с ними! Передай всем командирам: любой ценой уничтожить этого Котляревского! За вес его головы дам равный вес золота!
К генеральной битве Аббас-Мирза готовился пару дней, заняв на высотах выгодную позицию. На склоне одной из них он разместил 3-тысячи своих лучших воинов, которые должны были в определенный момент атаковать левый фланг русских, и зайти в тыл основных сил. По воле судьбы именно Котляревский со своими егерями был определен на этот фланг.
Оценив обстановку генерал Небольсин понимает, что стратегически важно выбить засевший отряд персов с возвышенности, так как оттуда простреливается все поле битвы. В это время к нему подъехали для уточнения диспозиции Котляревский и полковник Лисаневич.
— Петр Степанович, — обратился к Котляревскому командующий. — Аббас-Мирза похоже облюбовал высоты. Сдаётся мне твой фланг он выбрал для обхода в тыл к нам.
Подумав Петр Котляревский ответил:
— Ваше Высокоблагородие, мы с полковником Лисаневичем, хорошо друг друга знаем еще со времен штурма крепости Гянджи. Дозволь нам партию обыграть?
— Право слово! Петр, не время для шахмат. Не ровен час, персы двинутся в атаку, — ответил генерал.
Как вдруг до него дошел смысл сказанного.
— Продолжай!
— Аббас-Мирза уверен, что он играет за белых, соответственно первый ход за ним. А я вот думаю, не поменять ли нам доску местами?
— Слушаю... — любопытствовал генерал.
— На рассвете мирза пойдет всей своей силой. Важно до этого выбить засевших персов со стратегически важной высоты, чем я со своими ребятушками и займусь. Как только это удастся мне, наш правый фланг срочно должен пойти атакой на перса, завязнет бой, тут же идет атакой по центру Лисаневич, делая при этом крен вправо, тем самым оттягивая персов от меня. Пока я буду удерживать высоту, пусть конный авангард майора Сенина, заходит в тыл противнику, а там дело времени. Сомнем Аббаску! — уверено сказал Котляревский.
— Мудрено! — щурился генерал Небольсин.
В эту ночь сон Аббас-Мирзы был беспокойный. Он то и дело просыпался, подзывая слуг, интересовался положением дел русских. Затем не выдержал, вышел из шатра, сам смотрел на спящий лагерь. Но видел лишь слабые огоньки догорающих костров.
Вдруг, справа где расположился его лучший отряд он услышал хлопки, обернувшись увидел десятки огоньков оружейных выстрелов, с каждой секундой интенсивность их нарастала.
— Это барсы Котляревского штурмует высоту, — догадался Аббас-Мирза.
На рассвете русские подкрались незамеченными вплотную к укреплениям персов, и стали бить из всех орудий по палаткам и шатрам. Дальше бились в штыковую плавно вытесняя противника из позиций. Чуть восход озарил горизонт, как «заговорили» наши пушки вперемешку с захваченными по основным расположениям персов. Это было знаком для действий правого фланга и авангарда Лисаневича.
Вскоре персы окружили высоту Котляревского, непрерывно пытались взять ее. Четыре раза переходили нижние рубежи обороны из рук в руки, но отвага и стойкость оборонявшихся помогла удержать позиции.
К середине общего сражения, в силу числа превосходящего противника, казалось, что русские теряют инициативу, как вдруг конный авангард Сенина впился в тыловые части персов, разрезая их пополам.
План Котляревского главным образом, способствовал победе. К заходу солнца Аббас-Мирза вновь бежал. В том сражении русские потеряли до 1-тысячи человек. Не обошла эта участь и майора Сенина.
«Подполковник-метеор» был ранен в грудь: были сломаны три ребра и осколком перебито предплечье левой руки.
За победу в сражении у реки Шах-Блах, Котляревский произведен в полковники и назначен начальником русского отряда в Шуше.
Варвара
Петр Степанович был отправлен в отпуск на излечение в Крым, в Саки. Однажды прогуливаясь по набережной, он встретил ковыляющего на костылях боевого товарища по Кавказу майора Ивана Енохина, который потерял ногу при штурме крепости Мухрати. Тот тут же пригласил его на ужин. Котляревский пытался отказаться зная, что майор финансово не состоятелен, наверняка растратиться пытаясь угодить дорогому другу, да и семья из 9 человек не совсем будет рада таким издержкам, но отказать так и не смог.
В назначенный час Котляревский подъехал ко двору Енохина, выйдя из брички был приятно удивлен. Перед ним стояли добротные ворота, участок обнесен штакетником, на окнах крашеные ставни: «Часом ли не ошибся я с адресом» — думал он.
Войдя во двор с криками «тот самый метеор приехал» его встретила ватага ребятишек от 3 до 12 лет. На крыльцо вышли хозяин с хозяйкой, а позади старшая 20 летняя дочь Варвара, с грудным ребенком на руках.
Спустившись с крыльца хозяйка, низко поклонилась до земли:
— Спаси Христос Вас, благодетель вы наш Петр Степанович! Да кабы не вы, померли бы с голоду, да по миру пош…
— Что ты, что ты голубушка, о чем речь? — перебил ее Котляревский.
— Да не скромничай, Петр Степанович! — вмешался Енохин. Первое время конечно мы недоумевали, от кого приходят поручения на выплату, ну а потом то смекнул. Ведь я тебе только Петр писал, просил ходатайства твоего перед командованием о моем возвращении на службу. А ты через время ответил мне, что командование «мать их!» не считает целесообразным возращение на службу ветерана-инвалида, но подписал:
«Не унывай Ваня, я что-нибудь придумаю!».
Вот и придумал, так ведь?
Котляревский краснел, смотрел перед собой и молчал.
— Ну, что мы на улице стоим, пройдёмте к столу, — видя смущение гостя сказала хозяйка.
За всю свою сознательную жизнь Петр Степанович, ни разу так хорошо не проводил время. Он очень редко смеялся, из сослуживцев мало кто видел его веселым. А тут видимо солнце, море, забота хозяев, постоянные и забавные расспросы мальчишек об оружии, сражениях. Все это позитивно влияло на Котляревского.
Уже перед самым уходом Петр спросил хозяина:
— Ваня, я смотрю дочь твоя Варвара, все дитя нянчит, а муж где? На Кавказе, в Европе? Убит?
— Нет, не убит и не на войне. Гуляет где-то! — смеясь ответил Енохин.
— Бросил значит, мерзавец! Из дворян? — негодовал Котляревский.
— Уймись Петр. Мое это дитя - моё. Жена год тому как родила. А Варька нянчит, помощница значит. Жениха то пока нет, но подыскиваем, — ответил отец.
Теперь Котляревский, каждый вечер посещал семью друга и все больше интересовался Варей. Наконец Енохин не выдержал и спросил за очередной беседой сослуживца:
— Петр, да не юли ты, а то все ходишь вокруг да около. Отвечай, Варька моя по душе тебе?
— Очарован! И если я ей люб, то просил бы руки и сердца. — прямо ответил Котляревский.
Уже через неделю Котляревский подал прошение на продление отпуска, а сам вместе с невестой Варварой и ее большой семьей отправился на свою малую родину.
В Ольховатке 24 летнего полковника Котляревского встречала все деревня. Вышел и млад, и стар, каждый пытался поздороваться, заговорить с Петром Степановичем - он же не отказывал в том.
— Довольно, довольно! Окружили сына маво не подойти. Все в церковь, отслужим благодарственную по случаю. — закричал родитель Петра Степановича.
Через три дня благочинный села отец Степан обвенчал молодых, а еще через два дня они отбыли в Крым. Весь 1807 г. Котляревский провел в разъездах между Крымом и Кавказом, был поглощён в семейные заботы, оздоравливался. Привыкал к статусу мужа, пытаясь во всем угодить молодой жене. Варвара искренне любила Петра, стараясь окружить его заботой и лаской. Но семейной идиллии недолго было быть.
Без метеора не пройдем
В 1808 г. Котляревского из Шуши переводят в Тифлис, где начальствует генерал Небольсин.
— Господа, я вас собрал по деликатному делу. — говорил Небольсин своим боевым товарищам Лисаневичу и Котляревскому.
— Нам поручено отправиться в Нахичевань где преданный России хан Ших-Али-бек терпит притеснения от войск Аббас-Мирзы. Необходимо тайно выдвинуться отрядом в 3-тысячи человек в направление Нахичивани, там в 100 верстах от города мы объединимся с отрядом хана Ших-Али-бека в 1-тысячу человек для совместных действий.
Но этим планам не суждено было сбыться, так как в ставке генерала Небольсина, оказался предатель, который сообщил о подготовке выдвижения войск в Нахичивань персидскому принцу Аббас-Мирзе. Тот в свою очередь отыскивает отряд хан Ших-Али-бек и частично разбивает его. Готовит засаду на русских.
В октябре 1807 г. стояли проливные дожди, что затрудняло продвижение нашего отряда. Авангарду в 350 человек Лисаневича и Котляревского приказано налегке отправиться для соединения с отрядом хана Ших-Али-бека и занять выгодную позицию до подхода основных сил.
У деревни Кара-баба в 180 верстах от Нахичивани, на малочисленный русский отряд внезапно нападает целый корпус Аббас-Мирзы в 13-тысяч человек. Персидский принц понимает, что перед ним не основная часть русских, желает окружить их, уничтожить до подхода основных сил. Лисаневич укрывает авангард на краю деревни в скалистых зарослях понимая, что окружение неминуемо.
Сражение продолжалось до вечера второго дня. После Аббас-Мирзе доложили, что в окружении находится сам командир барсов Котляревский. Боясь, что русские снова ночью вырвутся, он необдуманно приказывает немедленно атаковать позиции авангарда Лисаневича и Котляревского с двух флангов. Пока персидские войска перестраивались и заходили с флангов уже стало темнеть, этим и воспользовался Лисаневич:
— Петя, у персов центр ослаблен. Бей его по сопатке, а я сбоку дам «огня»! — кричал Лисаневич.
Русские рванули «на пробой». Тем самым фланги персов оказались поставлены друг перед другом. К тому времени уже стояла ночь, персы, имели колоссальный численный перевес в живой силе и вооружении, но они не имели опыта ночных боев, в отличие от воинов Котляревского. Русские отважно бились до самого рассвета. На рассвете вышло так, что персов в центре бил Котляревский, на фланге Лисаневич, а в тыл им ударил подоспевший генерал Небольсин.
Ужас и паника охватила персов, во главе с принцем Аббас-Мирзой они кинулись в беспорядочное бегство к Нахичевани. Но Небольсин на этом не остановился, он неотступно преследовал их. Принц побоялся укрыться в крепости, оставив там часть войска, говоря при этом:
— Мне в крепость нельзя, у меня наследник еще мал!
Оставшиеся войска мирзы без боя сдали Нахичевань.
Легенда
В 1809 г. главнокомандующим на Кавказе был назначен будущий участник войны с Наполеоном генерал Тормасов. Наслышанный о подвигах 27 летнего полковника Котляревского, он пригласил его на аудиенцию.
— Петр Степанович, рад нашему знакомству, — протягиваю руку сказал Тормасов. — Прежде чем перейдем к делам военным, позвольте полюбопытствовать? В чем секрет ваших стремительных побед?
— Обдумываю холодно, а действую горячо! – ответил Котляревский.
— Да, да… Наслышан, наслышан… Вот смотрите что передают наши осведомители из Персии, - разворачивая конверт с донесением говорил Тормасов:
«Персы готовятся вернуть силой Карабах и планируют укрепиться в крепостях Мигри и Гюнай, после чего хотят отодвинуть границы с реки Аракс до самой Грузии».
— Понимаешь суть написанного...? Ведь чревато последствиями, так как завтра они снова захотят эти самые границы двинуть. — Что скажите Петр Степанович?
— Дерзость персов и глупая назойливость этого неугомонного труса Аббас-Мирзы переходит всякие границы. Должно положить конец его беззаконию. Ведь Персия мало того, что срывает переговоры, так и возмечтала о своем былом величии. Они норовят вернуть в свое подданство всех татарских ханов и подчинить весь Кавказ до самой Волги. Необходим ряд решительных и безотлагательных мер. — ответил Котляревский.
— Коли так, поручаю вам охрану безопасности всего Карабаха. С этих пор вы вполне самостоятельная можете принимать решения на благо Кавказа и государства Российского.
Донесение, полученное Тормасовым пришло с запозданием, персы уже вторглись в пределы русских владений и укреплялись в крепостях.
В начале 1810 г. для очередного усмирения войска Аббас-Мирзы, сына персидского шаха, был отправлен егерский батальон с ротой казаков под командой Котляревского.
На родине Аббас-Мирза перестал пользоваться как военачальник авторитетом у своего отца шаха Персии Фетх-Али, тот говорил, чтоб непутевый сын оставался дома и не позорил его род, а желал отправить на войну с русскими своего родственника хана Абул-Фетха. Но сын в последний раз упросил достопочтенного отца и то согласился, но с условием, что Абул-Фетх будет его правой рукой.
Сидя в крепости Аббас-Мирза узнал, что к Мигри приближается сам Котляревский. Убоялся его. Знал, что обратится в бегство или хуже того, будет плен или убит. Под влиянием собственной трусости и очередной немилости отца в случае бегства, повелевает Абул-Фетху с гарнизоном в 2-тысячи сабель защищать крепость, а сам отбывает якобы по военной необходимости.
В 10 верстах от Мигри, Котляревский на очередном привале проводит рекогносцировку местности. Понимает, что к крепости можно подобраться только по двум дорогам которые укреплены персами.
— С тылу не подойти, Петр Степанович, там одни отвесные скалы! — говорил майор Дьячков.
Котляревский молчал, думал.
— А идти по дорогам, идти в лоб персу, а это значит вести людей на неоправданную погибель, — продолжал майор.
— Осилим Аббаску! — спрыгнув с коня сказал Котляревский. — Подойдем к нему со стороны скал.
— Позвольте! Петр Степанович, но это же неприступная сторона, отвесные скалы! Как быть то?
— А так и быть! Впереди селение Гярову, там следующий привал. На привале отправь ко мне поручика Роговцева он лучший пластун и еще двух по смышленей пусть возьмет с собой. С ним провиант на четыре человека дня на два. Ясно?
— Все ясно. Слушаюсь! А четвертый кто будет Петр Степанович? — возвращаясь спросил Дьячков?
— Так, я и буду…
Почти двое суток Котляревский с егерями ползал по отвесным скалам, ходил по неизведанным горным тропам в поиске прохода своего батальона к неприступной стороне крепости. К вечеру второго дня весь в пыли вернулся, довольный. Штурм крепости был запланирован со стороны отвесных скал.
— Братушки! — так любил обращаться Котляревский к своему батальону. — Стало быть, поступим так: «Перс, ждет на простреливаемых дорогах, свинцом потчевать изволит. Ну пусть ждет…
Сегодня к закату, мы подойдем на пушечный выстрел к ним. Как только ночь свое возьмет, уйдем бесследно, к западной стене пойдем, к отвесной. Оттуда и штурм починать будем. Перс не верит, что мы там пойдем. А мы пройдем! Но главное братушки, нужно бесшумно овладеть селением у подножия Крепости, там больше для страху местных жителей, разместились человек 20 персов.
Вам майор Дьячков, приказываю: к ночи следующего дня отвлечь ложной атакой неприятеля, дальше ретироваться и заходить по склону правого хребта к крепости, а там завладеть 3-мя батареями противника на утесе, поручик Роговцев покажет тропы к ним. С Богом братцы!»
К вечеру этого дня Абул-Фетху доложили о приближении русских. Тот вышел на стену крепости и смотрел в позолоченную подзорную трубу – подарок английского посла.
— Кулар-Агаси посмотри! – окликнул Абул-Фетх своего военачальника. — Неверные идут прямо под наши пушки, мне не верится, что эта будет легкая битва. Не так ли?
— Ночь близка. А барсы ходят бесшумно! — с тревогой ответил Кулар-Агаси. Он не стал ничего пояснять Абул-Фетху. И без пояснений знал, что его военачальник дважды был бит Котляревским.
Подойдя на пушечный выстрел Котляревский приказал дать залп из двух орудий по крепости. Через пятнадцать минут прогремели еще два выстрела и так продолжалось до того момента пока ночь не скрыла под собой русских от персидского взора. Еще один ударил в сумерках залп и все затихло.
— Тишина. Кулар-Агаси, что происходит? — интересовался Абул-Фетх.
— Наступление ночи ждут. Нужно готовиться, к рассвету русские пойдут на штурм.
До самого рассвета персы не сомкнули глаз, в крепости царило напряжение, малейший посторонний звук мог спровоцировать персов. Но вопреки их ожидания с восходом солнца горизонт был пуст.
— Уже и день клонится к закату! Где русские? — негодовал шах.
Но русские как в воду канули. Абул-Фетх понимал, что-то происходит, но вот что?…
Тем временем в селении перед крепостью уже были воины Котляревского, бесшумно обезвредив персов.
Как только за скалистыми утесами потух закат, по крепости ударили пушки. Русские отлично видели осветительные огни на стенах Мигри и точно били в цель. Персы отвечали, но вот куда?…
Из темноты раздалось русское «Урааа». Егеря майора Дьячкова изображали атаку.
Это жуткое «ура» сковало шаха. Он онемел.
— Дождались господин, — истошно вопил Кулар-Агаси. Барсы пошли на штурм! Я знаю их умение ночного боя. Позвольте три батареи перевести с западной части крепости для усиления?
Снова раздалось «Урааа», от страха Абул-Фетх показалось это так близко. Он не мог выдохнуть, ему сперло грудь.
— Даа! Огонь! Огонь! — как пробка вырвались слова из горла шаха.
Персы стали беспорядочно лупить в темноту. Весь персидский гарнизон перевалился к основным стенам крепость в ожидании штурма. Время шло, а не атаковали.
— Кулар-Агаси, что опять происходит? Почему русские не штурмуют? Где это варварское войско? — стуча английской подзорной трубой свирепел шах.
Вдруг, где-то сзади раздалось то самое «Ура». Начался штурм откуда персы не ждали. Русские уже преодолевали неприступную стену. Котляревский с ходу взял 2 батареи, персы, опомнившись, бросились отбивать их, но тут с противоположной стороны на стену полезли подоспевшие воины майора Дьячкова. Он также сходу взял полу опустевшие батареи.
И это все в полной темноте!
Легендарно!
Персов рвали на две части и их превосходство в численности, на узких стенах им только мешало. Они пятились назад, давя друг друга. Осталась одна самая укрепленная и самая неприступная батарея на отвесной скале Сабет, где засел сам Абул-Фетх и порядка 1-тысячи человек. Светало. Котляревский при первых солнечных лучах осмотрев скалу, убедился: приступом ее не одолеть. Решил взять ее измором.
Больше всего на свете в тот момент шах боялся приближение еще одной ночи. Он уже искренне уверовал, что с сумраками русские превращаются в барсов, ползут по скалам не ведая страха, и выгрызают персидские сердца.
Так и не дождался Абул-Фетх заката. Не смог справиться с нарастающим волнением. Страх обуял его - сдался без боя.
Немыслимо, но при штурме такой крепости, погибло всего 6 егерей и поручик Роговцов. Котляревский в очередной раз был ранен в левую руку.
За новую победу над персами полковник Котляревский был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени.
Тормасов понимал, что скоро персы вернутся, за реваншем. Обеспокоенный положением отряда Котляревского, отправляет ему на помощь 2 роты под командой майора Терешкевича.
Владыка Персии Фетх-Али негодовал, у него под носом русские овладели важным стратегическим центром на Араксе. Он приказал сыну Аббас-Мирзе немедленно отправляться к Мигри и не возвращаться пока не вернет крепость обратно.
Персы 5-тысячным войском обложили Котляревского. Две недели Аббас-Мирза держал в осаде русских. Пытался договориться, угрожал. Даже приказал отвести воду у обороняющихся. Пять раз штурмовал, но все безрезультатно.
Однажды английские послы донесли Фетх Али-шаху, что Тормасов в Грузии собирает большое войско для окружения сына и вызволения засевших в крепости. Убеждали его, что наследник Аббас-Мирза не сможет выйти из кольца и скорее всего будет убит.
— Молчать свиньи! – бешено кричал шах на послов, — иначе скормлю вас шакалам. Знаю, что не за сына моего переживаете и не за войско мое. С ним у крепости находятся и ваши английские инструктора. За них и радеете: кабы в плен не попали они и политический скандал не разгорелся в Европе! Верно, говорю?
Послы молчали.
Фетх Али-шах хоть и не уважал как военачальника своего сына, а все ж любил его.
Когда Аббас-Мирза получил приказ отца двигаться обратно к Араксу, тяжело выдохнул. Тут же повелел заколоть ягненка, так сказать отпраздновать.
— Петр Степанович, Петр Степанович, посмотрите! Кажись перс снимается. — кричал со стены майор Терешкевич.
— Беспечность, какая беспечность, Николай Васильевич! Немыслимо. Перс снимается с осады так легкомысленно и безответственно, негоже это. Надобно наказать! — улыбаясь ответил Котляревский.
Аббас-Мирза был атакован под покровом ночи, Котляревский с егерями и казаками, застали неприятеля врасплох на переправе, атаковали его. Персы успели переправить за Аракс до 1-тысячи человек конницы и 2-тысяч пехоты. Начавшаяся паника в персидском войске довершила ночную операцию – их потери были огромными, до 1-тысячи человек.
За очередной разгром Аббас-Мирзы Котляревский получил золотую шпагу с надписью «За храбрость» и был назначен шефом Грузинского гренадерского полка.
После всех событий на Кавказе сам персидский шах Фетх-Али начал верить в магическую силу Котляревского и его войско, питал к нему какой-то суеверный страх. Дал распоряжение не вступать в боестолкновения с отрядами русских под командой «Барса».
«Генерал-метеор»
Израненная левая рука Петра Степановича, сильно беспокоила его. Был велик шанс, что она утратит свои способность. В октябре 1810 г. он прибыл на лечение в Тифлис, где его поджидала любящая жена Варвара.
Не успев оправиться от ран, в начале 1811 г. его отправляют в Гори, дабы усмирить возникшее там волнение. В сентябре того же года «полковнику-метеору» было поручено штурмом взять крепости Ахалкалаки, под которой неоднократно терпели русские поражение. Там в 1807 г. граф Гудович потерял до 2-тысяч солдат, так и не закрепив успех.
Котляревскому выделили 5-тысяч человек в поход на крепость. Он отказался, взяв с собой 2 батальона егерей и роту казаков, сказав, при этом главнокомандующему:
— От вида такой силы противник без боя сдасться. Да и где мне такую ораву размещать и чем я в крепости их прокормлю? Нет уж, на лёгкие двиним, меньше крови врага прольем.
Главнокомандующий думал шутит Котляревский — а он другого хода событий он и не помышлял.
Мы много знаем о знаменитом переходе через Альпы армии фельдмаршала Александра Суворова 21 сентября 1799 г. Но вот не менее сложный был переход через хребет горного массива Абули отряда Котляревкого в 1811 г.
Подойдя к заснеженному подножию горы Абули, где начиналось бездорожье, Котляревский долго смотрел вперед и молчал и батальоны стояли в тишине:
— С Богом братушки! — сказал и качнулся вперед, а за ним качнулись штыки егерей...
26 декабря 1811 г. одолевая непогоду русские перебрались через снежные горы и явились к крепости Ахалкалаки. Турки если и ожидали их - то только с юга, где склон был небольшой. Но "полковник-метеор" решил эту задачу иначе.
Удар был ночью с севера, столь скорым и неожиданным, что турки схватился за оружие лишь тогда, когда русские стали переходить через крепостной ров с криками «Ура» влезая на городские стены. Ночной штурм прошел успешно, несмотря на оказанное отчаянное сопротивление, турецкий гарнизон почти полностью был истреблен, при этом потери русских были минимальны.
За этот успех Котляревский получил чин генерал-майора.
Между тем пока Котляревский овладевал Ахалкалаки, неугомонный Аббас-Мирза очередной раз вторгся в пределы Карабаха. Там один батальон русских, близ Салтанбута был окружен персами и взят в плен. После этого успеха персы воодушевились, подняли голову, а «преданные» России ханы стали колебаться.
Вечные «друзья» России англичане на фоне успехов Персии прислали им оружия и амуниции на 12-тысяч человек и выделили субсидию 100 тыс. туманов на военные расходы.
Новый главнокомандующий на Кавказе Паулуччи Осип Филиппович решил назначить все того же Котляревского на выручку терпящим неудачи русским войскам.
Петр Степанович немедленно начал действовать, двинулся к Араксу. Сильные дожди и слякоть мешали скорому передвижению русских, но несмотря на ненастье Котляревскому удалось разбить несколько отрядов персов и сходу взять селение Кир-Коха и ранее никем не бравшуюся крепость Кара-Ках.
Узнав о приближении «барсов» к Карабаху, трусливый Аббас-Мирза, награбив все что мог бежал за Аракс. Вместе с награбленным персы уводили и часть мирного населения. Котляревскому удалось нагнать обоз и отбить часть полоненных, но осуществить задуманное до конца не удалось: Аббас-Мирза приказал разрушить мост через Аракс.
За этот поход генерал Паулуччи наградил Котляревского орденом Святой Анны 1-й степени и «премировал» ежегодным денежным пособием в 1 200 рублей.
Настал тяжелый для государства Российского 1812 г. и в частности для армии. Но еще сложней оказалось положение русских войск на Кавказе, так как пополнения новыми рекрутами не происходило.
Нет Котляревского! Нет проблем!
Новый главнокомандующий на Кавказе генерал Ртищев видя недостаток присутствия русских сил, предпринимал меры дипломатического характера. Так он завел мирные переговоры с принцем Аббас-Мурзой, который ответил положительно, но сам за спиной начал формировать войско для вторжения в Ленкорань.
Однажды Ртищев и Котляревский осматривали укрепления в Шуше, как пришло сообщение, что полчища лезгин движутся к Тифлису. Ртищеву пришлось отбыть обратно, предупредив Котляревского:
- Верю тебе Петя, действий по обстоятельствам.
На Кавказе было заведено, что убывающего главнокомандующего обязан был проводить местный хан. Но вопреки устоявшимся традициям хан Мехти-Кули не соизволил проводить Ртищева и выказывая тем самым неуважение.
Узнав об этом, Котляревский один с казаком тут же явился во дворец хана. Тот важно сидел среди своих приближенных как вошел «генерал-метеор»: молчал, пристально посмотреть на него.
При виде разъярённого взора Котляревского местная знать не смела пошевелиться, а хана бросило в пот. Такая дерзость и бесстрашие Котляревского заставило хана извиниться и отправиться догонять главнокомандующего.
Ртищев тратил время на переговоры с персами. Котляревский ему говорил, что данный сценарий развития событий, губителен для нас.
— Ежели Аббаска успеет овладеть Талышским ханством, то это сделает нам такой вред, который невозможно будет поправить, — доказывал Котляревский.
Так и вышло. Персы воспользовались добротой и нерасторопностью Ртищева, вторглись в пределы Талышского ханства захватив Ленкорань.
Аббас-Мирза тщательно готовился к новому наступлению. При нем неотлучно находились английские советники и инструктора, пытавшиеся заманить Котляревского в подготовленную ловушку.
— Нет Котляревского! Нет проблем! — говорили английские послы.
Все это напоминало игру в кошки-мышки. Трижды Аббас-Мирзы переходил Аракс и вновь возвращался. Котляревский разгадал маневр английских инструкторов целью которых была Грузия. Они думали, что «генерал-метеор» Аракс не перейдет пока не придут резервы из Грузии. В то время пока русские стоят, 5-тысячный отряд персов должен был двигаться к незащищенной Грузии, а еще 7-тысяч ударят в спину Котляревскому, а остальная армия персов переправившись через Аракс ударив в лоб русским.
Утром 19 октября 1812 г. Котляревский вопреки планам англичан, все-таки переправился через Аракс и атаковал слабо укрепленные позиции персидской армии на правом берегу у Асландуз. Русские с ходу выбили конницу с господствующей высоты у реки, тут же разместив там пушки, сразу начав обстрел пехоты. Англичане советовали Аббас-Мирзе перекрыть возможный отход русских, тем самым сковать их.
— Я сомневаюсь в ваших компетенциях господа англичане, — недоумевал Аббас-Мирза, — вы считаете, что Котляревский заботится о своем отступлении?
Но советники действительно думали: "если показать Котляревскому что они хотят перекрыть ему отход, он кинется обратно дабы не попасть в окружение".
Ох, как они ошибались!
Петр Степанович, разгадал маневр, понял, что от него хотят и пошел всем отрядов под прикрытием артиллерии в тыл к персам, там, где как раз и заседал принц с советниками. Аббас-Мирза видя к чему все ведет, бежал. Но английские советники еще раньше сделали это.
Увидев смятение и бегство командования и отсутствие принца, персидские солдаты тоже дрогнули, произошло замешательство, а затем и их бегство. Русским достались воистину ханские трофеи: вся артиллерия, большая часть которых была английского производства, порох, картечь, весь обоз.
К вечеру следующего дня в лагерь к Котляревскому прибыли сбежавшие пленные русские солдаты, которые сообщили, что Аббас-Мирза наспех собирает свои разрозненные отряды для нападения.
Русские гренадеры и егеря в глубочайшей тишине ночью приблизились к расположению персов и с криками «Ура» стремительно бросились в штыки. После непродолжительного боя персы вновь бежали.
В тот момент, когда Аббас-Мирза снова услышал русское «Ура», от волнения или страха у него отказала правая часть тела. Инсульт - вынес вердикт лекарь принца.
За победу над персами при Асландуз 29 летний Котляревский получил орден Святого Георгия 3-й степени и чин генерал-лейтенанта.
Братушки, умер я, но все слышу
Генерал-лейтенант Котляревский все сделал на берегу Аракса и даже больше, но в Ленкоране все еще хозяйничал неприятель. Важно было освободить от персов Талышское ханство и снова утвердиться там.
17 декабря 1812 г. начался последний славный поход Петра Степановича.
Направляясь к единственному оставшемуся на Кавказе оплоту персов крепости Ленкорань, Котляревский подошел к превосходно укрепленному городу Аркеваль в котором располагался 2-тысячный гарнизон персов с английскими инструкторами. Отправил им посыльного с письмом, в котором была фраза:
«Ежели, ворота крепости не откроются пока назад скачет мой братушка. Бить буду и бить нещадно!».
Англичане сразу советовали сдаться, однако персы настроены были воинственно, но перевели письмо Котляревского буквально. Рассуждая: "Котляревский отправляет посыльным своего брата и нисколечко не боится за его жизнь, то и их жизнь не оценит вовсе".
Не успел вернуться братушка как ворота гостеприимно распахнулись.
Подъехав к отряду английских инструкторов, выходящих из крепости, Петр Степанович остановился:
— Крысы, бегите в свою Европу и расскажи всем, как мы, русские, города берем. Бегите - тухлые! Не тронем, время пока не пришло…
27 декабря Петр Степанович подошел к Ленкорани.
Отстроенная крепость на реке Ленкорань казалась громадиной, по углам которой возвышались четыре бастиона где были установлены батареи, обстреливающие подступ со всех сторон. Всю ночь под крепостью у костра в раздумьях просидел Котляревский.
Утром отправил письмо к коменданту крепости Садых-хану с призывом сдаться. Садык-хан надменно ответил:
«Из вечного бегства принца Аббас-Мурзы, мы вынесли урок».
Прочитав ответ коменданта Котляревский сказал:
— Ну значит пойдем проинспектируем полученные знания!
Перед атакой Котляревский обратился к солдатам:
— Братушки, умирать нам, не начальники велят, а само Отечество повелевает. Врагов полчище, а когда у нас их было мало?.. Нам как русским остается только победить или умереть!
Аккурат перед рассветом русские тихо вышли из лагеря как тут же персы встретили их шквальным огнем из пушек. Молча не отвечая на выстрелы, солдаты, преодолев ров и, приставив лестницы, быстро вскарабкивались на стены. Закипела ужасная битва. Снова и снова атаки русских захлебывались. Тогда Котляревский обнажил золотую шпагу, на которой славянской вязью было выведено «За храбрость», скомандовал:
— Отступления не будет!
— Мой черед!
Петру Степановичу пришлось личным примером вести войско на очередной штурм. Подбежав к лестнице и пытаясь взобраться, он был сбит двумя выстрелами в ногу. Вставая закричал:
— Полезайте Вы братушки, а я уж тут перса покараулю!
Солдаты были воодушевлены, немыслимо сам «генерал-метеор» ведет их в атаку. Это был переломный момент в сражении. Русские кинулись на стены с таким остервенением, с такой злостью, что, если бы даже не 12-тысячная армия сидела в крепости, а 100-тысячная, смели бы и ее. Растоптали. К концу битвы ни один перс не остался в живых, хотя им этот шанс давали.
К сожалению генерал лейтенант Котляревский так и не услышал победное «Ура». Его ноги были перебиты, одна пуля застряла в правой височной части головы, вторая раздробила правую скулу. Глаз вытек с осколками глазницы. Таким его нашли солдаты разбирающие завалы с трупами.
— Экий был генерал, как гниду давил персов. Теперь вот сподобился. Царствие Небесное, — снимая головные уборы крестились над ним солдаты.
— Братушки, умер я, но все слышу! — уцелевшим глазом смотрел на них Котляревский.
Своей победой Петр Степанович окончательно выбил Персию, которая поспешно заключила мир в Гюлистане, уступая России все Закавказье, и больше уже не зарилась на Дагестан и Грузию.
В знаменитом Казанском соборе, где находится могила М.И. Кутузова, было помещено 107 знамен и штандартов, добытых в сражениях с наполеоновской армией. Среди этого количества трофеев Отечественной войны 1812 года, было два знамени, захваченных под Ленкоранью отрядом П.С. Котляревского, как признание его великого подвига и гения военных дел.
Кто ваш покровитель?
После долгого и продольного лечения Петра Степановича пригласил в Петербург сам царь Александр I, на прием в Зимний дворец. Котляревский чувствовал себя «не в своей тарелке», пытаясь затеряться среди гостей.
Вдруг к нему подошел цесаревич Константин и прилюдно спросил:
— Скажите, генерал, как вам удавалась так легко добывать победы?
Котляревскому от возмущения аж ударило во все еще гниющий висок, который он постоянно прикрывал платком.
— Бог, ура и штык русского солдата даровали победы войскам всемилостивейшего государя.
— А кто ваш покровитель? Кто помог вам сделать столь удачную военную карьеру? — съехидничал цесаревич.
— Довольно! — грубо прервал император Александр I своего брата.
— Нет уж позвольте ответить Ваше величество – тяжело выдохнув сказал Котляревский. — Мои покровители — это солдаты, которыми я имел честь командовать, и только им я обязан своей карьерой.
После чего обиженный до глубины души Петр Степанович удалился.
За Ленкорань Котляревский был удостоен ордена Святого Георгия 2-й степени. От полученных ран так и не смог оправиться и вынужден был оставить службу. Пожалованные императором Александр I за взятие Ленкорани 2-тысячи червонцев генерал-лейтенант Котляревский раздал личному составу при сдаче полка, а еще часть накопленных денег пошли на помощь нуждающимся калекам, которые бок обок сражались с ним на непокорной земле во славу России.
Закончив службу, Петр Степанович долго лечился на Кавказских минеральных водах. В 1814 году от императора получил ссуду в 50-тысяч рублей на 12 лет, после чего купил у министра финансов Гурьева небольшое имение Капитольское под городом Изюмом Харьковской губернии.
Императором Александром I, часто вспоминал «генерал-метеора», в 1820 году был дан именной указ министру финансов:
«Во изъявление уважения к отличной службе в продолжении коей получил тяжелые раны и во вспомоществование недостаточному состоянию повелено должные им в Государственное Казначейство ассигнациями 33 333 рубля 34 копейки с него (Котляревского) не взыскивать и из долгового счета исключить».
В 1818 г. казалось Котляревский пошел на поправку, хотя правая часть лица все также гноилась и время от времени его мучили невыносимые головные поли. Как все не было, но его любящая жена сделалась матерью, но в день родов так и не смогла родить. Скончалась. Это стало для Петра Степановича великой утратой. Умирая, она унесла с собой плод скоротечной их любви и «завещала» ему одиночество. Варвара Ивановна умерла 14 сентября 1818 года от тяжелых родов в имении Капитольское. Над ее могилой Петр Степанович в 1823 году возвел Свято-Варваринскую церковь.
Скоро я возвратился…
Престарелый священник из села Ольховатка, всегда с первой зорькой вставал на утренние молитвы, произнося их с великим благочтением. Но в этот рассвет молитва не «шла»…
— Господи, как он там? Жив ли? Свидимся ли? — все думал отец Степан.
И вдруг услышал скрип колес остановившейся у его дома кареты, потом звон оружия. Открылась дверь хаты и два офицера ввели генерала в орденах. Сначала священник не признал его: это был человек с седыми висками, сгорбившийся с покрасневшей от многолетнего воспаления правой стороной лица.
— Скоро я возвратился, отец… — смотря здоровым глазом из которого текла слеза радости сказал генерал.
Котляревский присел у той самой печи где когда-то играл он мальчишкой. Где благодарил его за свое спасение Лазарев. Где благословляли на службу ратную его отец и мать. Сидел и долго молчал.
За 30 лет сражений ни разу не встретил Котляревский равного себе противника: всегда врагов было больше. И за 30 лет сражений ни разу не потерпел он поражения, всегда обходился с минимальными потерями в личном составе.
Климат на родине не подходил для восстановления здоровья Петра Степановича. После контузии он не переносил мороза. По многочисленным уговорам отца и сослуживцев, которые постоянно писали ему письма он приобрел в Крыму в Феодосии дом, а затем и дачу «Добрый приют».
Жизнь в Крыму Котляревского проходила среди постоянных физических страданий, которые он всячески пытался скрыть от окружающих. Так уединенно, мучимый своими ранами он прожил много лет.
Постоянные головные боли сделали генерала угрюмым и молчаливым. Однако он проявлял огромную заботу и щедрость к окружающим. Получая немалую пенсию он практически всю раздавал нуждающимся, не забывал таких же инвалидов из числа воинов Кавказа, как он. Они получали ежемесячную пенсию от него. До самой смерти Котляревского, семьи героев во главе с Сидоровым, которые когда-то ценой собственной жизни леги в ров при переправе орудий через ров, тем самым спасли отряд, тоже получали выплаты из жалования генерала.
Мешок с костями
В 1826 году, император Николай I перед своей коронацией решил ознакомиться с перечнем приглашенных. Внезапно спросил у организаторов церемонии, почему в списке нет генерала Котляревского?
Вскоре после этого генерал-лейтенант Котляревский был возведен в чин генерала от инфантерии. В письме от Николая I, которое получил Петр Степанович было написано:
«Я льщу себя надеждою, что время уврачевало раны ваши, и успокоило от трудов, понесенных для славы российского оружия, и что одного имени вашего достаточно будет, чтобы одушевить войска предводительствуемые вами. Устрашить врага неоднократно вами пораженного и дерзающего снова нарушить тот мир, которому открыли вы первый путь подвигами вашими. Желаю, чтоб отзыв ваш был согласен с Моим ожиданием.
Пребываю вам благосклонный, Николай».
Котляревский с огромным сожалением отказался. В письменном ответе императору было написано так:
«Удостоясь получить рескрипт Вашего Императорского Величества, осчастливленный Высоко-Монаршим вниманием, подданный желал бы излить последнюю кровь на службе твоей, Всемилостивейший государь, но совершенно расстроенное здоровье, а особенно головная рана, недавно вновь открывшаяся, не позволяя мне даже пользоваться открытым воздухом, отнимает всякую возможность явиться на поприще трудов и славы.
Увы, не в силах я... Мешок с костями!».
Контузия и множественные раны причиняли ему страдания до самой смерти. И никто не услышал от него ни единого стона.
— Воину жаловаться на боль не пристало. — говорил он.
Сорок костей вашего «генерал-метеора»
21 октября 1851 г. на рассвете генерала от инфантерии Котляревского Петра Степановича не стало. Его нашли мертвым, сидящим в кресле. На столе лежал конверт, а рядом с ним находилась перевязанная коробочка. В письме было написано дрожащей рукой:
«Здесь стучат сорок костей вашего «генерал-метеора!»
В коробочке действительно были 40 костных осколков черепа и раздробленной скулы, которые выходили со дня ранения из ран на лице Котляревского.
Так в возрасте 69 лет умер выдающийся военачальник XIX века в кармане, которого не нашли даже червонца на погребение. Котляревского похоронили в своем саду у дома в Феодосии.
В плоть до 1918 г. в грузинском гренадерском полку, который носил имя генерала Котляревского, на вечерней перекличке фельдфебель первой роты первого батальона выкрикивал: «Генерал от инфантерии Петр Степанович Котляревский». А правофланговый рядовой отвечал: «Умер в 1851 году геройской смертью от сорока ран, полученных им в сражениях за Царя и Отечество!»
Петр Степанович всегда был набожен, за все время его военной службы от него никто не слышал мат, он ни разу без нужды не повышал голос на подчиненных. По отзывам обладал добротой, отзывчивостью и кротостью, что не характерно к боевым генералам.
Еще при жизни большой почитатель Котляревского, князь М.С. Воронцов возвел ему памятник в Ганже — на том самом месте, где когда-то пролил свою кровь юный Котляревский.
Еще один поклонник и друг Котляревского, тот самый русский художник-маринист Иван Константинович Айвазовский, собрав 11-тысяч рублей увековечил память героя, построив на эту сумму мавзолей-часовню в Феодосии.
А.С. Пушкин в своем «Кавказском пленнике» посвятил Котляровскому следующие строки:
Тебя я воспою, герой,
О, Котляревский, бич Кавказа!
Куда ни мчался ты грозой –
Твой путь, как черная зараза,
Губил, ничтожил племена…
Ты здесь покинул саблю мести,
Тебя не радует война;
Скучая миром, в язвах чести,
Вкушаешь праздный ты покой
И тишину домашних долов.
В ноябре 2020 г. в Феодосии на набережной Десантников был установлен конный памятник генералу Петру Котляревскому.
И сказано, и знаем мало мы о нем!