Борис Дьяченко – актёр с невероятно богатой творческой биографией. Он играл на сцене Московского Художественного театра в легендарных спектаклях «Мы, нижеподписавшиеся» (Лёня Шиндин), «Валентин и Валентина» (Карандашов), «Тартюф» (Валер). В театре на Таганке воплотил образ Лопахина в чеховской версии Анатолия Эфроса и Филинта в «Мизантропе». Затем были прославленные подмостки «Современника», а с 2001 года – труппа Московского драматического театра им. А.С. Пушкина. Параллельно актёр занят в постановках антрепризного Театра Антона Чехова, с которым его связывает многолетнее сотрудничество. Везде Борису Дьяченко удаётся не сковывать в себе свободу «актёра-воплотителя».
В «Ужине с дураком» (режиссёр – Леонид Трушкин) он проницательно следит за реакциями зрителей, никогда не молчит – говорит глазами, пластикой, жестом. В его герое читается повесть человеческого очищения от налёта пошлости и эгоизма. Парадоксально, но такого эффекта удаётся достичь в чистокровной «комедии положений»!
Постановку, уходящую корнями в 1998 год, сегодня невозможно представить без Бориса Дьяченко, сыгравшего здесь несколько ролей. В первоначальной версии он воплотил образ Лёблана, совестливого друга французского буржуа. Писатель-аристократ от макушки до пят, корректный и мягкий, когда он впервые появляется на сцене, то, колеблясь, признаётся, что работает над биографией Бальзака. А после делает малозаметный, но вполне жеманный писательский жест, потирая висок. В современной версии Борис Дьяченко исполняет одну из главных ролей – корыстолюбца Пьера. Залихватская удаль, с которой успешный издатель борется за возвращение мира в собственном доме, повышает градус азарта. Актёр ощущает двойственность авторской мысли – да, Пьер ужасен в эгоцентризме и да, он так похож на каждого из нас, пытающихся вырвать из рук судьбы самый лакомый кусочек пирога. Дуэт Фёдора Добронравова и Бориса Дьяченко задаёт нужное настроение спектаклю, расширяя его рамки до трагикомического горизонта. Актеры не просто дополняют друг друга, здесь формула успеха кроется в ином: в умении слышать партнёра, даже тогда, когда тот ничего не говорит, а лишь взглядом провожает тебя на авансцене.
Деловитый Пьер и хлопотливый Роберт (герой комедии Леонида Трушкина «Всё как у людей») в рисунке Бориса Дьяченко проникнуты большим светлым лиризмом. При всей открытой выразительности, за их маской скрывается сложное содержание. Они по-настоящему интересны, потому что проживают на сцене собственную жизнь, а не пытаются дополнить общую картинку броской деталью.
Из простака Роберта, угодившего в любовную ловушку, Борис Дьяченко создаёт характер внешне самодостаточный. Он комичен своей серьезностью в непреклонном желании выйти сухим из воды, не потеряв ни любовницу, ни друга, ни покойную будущность. «А вам столько лет и не дашь!..», – бросает ложный комплимент повариха. И в сию секунду, лицо Роберта преображается: манко расплывается улыбка, выпрямляется осанка, он будто сбросил с плеч пару десятков лет. «Я бы дала шестьдесят!», – саркастично режет по живому предприимчивая мадмуазель. Своему Роберту актёр не разрешает расслабиться ни на секунду, он всегда начеку: глаза бегают в поисках спасательного круга, герой то застывает в неудобной позе, то напряженно вскакивает, эмоционально жестикулируя. Он пытается самому себе казаться уверенным, но терпит сокрушительное фиаско, ведь абсолютно лишен духа авантюризма.
В составе актёрской природы Бориса Дьяченко кроется что-то неповторимое, что-то гораздо большее, чем эксцентричный гротеск или психологическое погружение. В каждом его персонаже слышится напряженная нотка трагичности. Она ненавязчиво, но уверенно пульсирует в сердце Пьера, обаятельного Сэма и Роберта, господина Реми и фантазёра Дэвида… Они красивы в таком рисунке, в умении заставить всё вокруг замереть на миг. И в этом миге чуткий зритель получает шанс испытать то самое очищение, что скрывает красивое слово «катарсис».
Полный текст статьи можно прочитать на сайте онлайн-журнала ТеатрToGo
Автор: Елена Жатько
#театр #знаменитости #добронравов #спектакль #комедия #актер #портрет #ужинсдураком #афиша #культура