Две соседки, две дамы, не совсем приятные во всех отношениях, засучив языки, бодро начали словесную драку. Хорошо продумав текст своего выступления, одна из них крикнула:
— Старая стерва!
Соседка очень обиделась:
— При чем тут возраст?
По адресу одного моего знакомого кто-то галантно выразился:
— Старый хрыч!
Намек на возраст не задел пожилого дядю. Он недоумевал:
— А что такое хрыч?
Обидеть человека можно по-разному. Можно лишь одним словом. Можно пустить вход фонтан грязи. И можно оскорбить молчанием.
— Здравствуйте, Игорь Климентьевич!
Ни ответа, ни тем более привета.
— Можно к вам, Игорь Климентьевич?
Оглох он, что ли? Молчит.
— Вы читали мое письмо, Игорь Климентьевич?
Ни слова, ни звука,
А можно быть и красноречивым хамом. И пользоваться при этом весьма деликатными словами.
Он хмуро говорит посетителю, который вот уж третий месяц обивает пороги учреждения:
— Зайдите, пожалуйста, через две недели.
Посетитель недоволен: так, мол, работать нельзя.
— Вы меня, пожалуйста, не учите.
Посетитель говорит, что кое-кого не мешает проучить.
— Пожалуйста, выйдите вон из моего кабинета!
Три «пожалуйста» на одного посетителя! Вот что значит быть отменно вежливым.
А бывает и хамство со слезой.
Не то в Тамбове, не то в Таганроге был жуткий случай. В некоем учреждении умер сотрудник, скромный, честный работник. Местком организовал траурное собрание — цветы, венки, речи. Пожаловал на собрание и руководитель учреждения, один из самых пламенных ораторов той местности.
Он выдал на-гора речь. Это было одно из лучших словоречений нашего столетия. Я не проронил ни слезинки только потому, что не присутствовал на этом печальном собрании. А все, кто слушал оратора, плакали, как малые дети.
Сам оратор всхлипывал после каждой фразы. Затем, трепеща и содрогаясь, подошел к вдове, обнял ее и произнес громко, чтоб все слышали:
— Если вам что-нибудь понадобится, заходите прямо ко мне.
В коридоре он встретил свою секретаршу.
— Клава,— сказал он ей,— ты видишь ту женщину?
— Вдову?
— Вот именно. Так вот, если она все-таки придет ко мне, придумай что-нибудь... Ну, заболел, уехал... Сама понимаешь, должен же я был проявить чуткость.
Г. Рыклин