Найти в Дзене

Стих седьмой

Как часто в жизни так бывает,
Что самый близкий тебе друг
В миг нужный резко исчезает
И извращает все вокруг!
О, три глупца, как слепы были
Когда делили вы страну,
Неужто правда вы решили,
Что так оттянете войну?
Как долго вместе пировали?
Как долго жили вы в любви?
Как часто вместе воевали?
Каких-то девять лет, увы...
А что потом, что стало с вами?
Куда пропал ваш дружный стяг?
Когда обзавелись войсками,
Когда казнили всех бедняг,
Когда вкус власти, опьяняя,
С ума сводил сильней вина!
Когда о мире вместе размышляя,
Судьбу вели, что решена.
Да будет так! Зачем жить в мире?
Зачем делить, когда вокруг,
Есть легионы, что затмили
От городов, до греческих лачуг.
Сперва Липида отстранили,
Но сохранили ему жизнь,
На мир весь дружно возвестили:
"От войн гражданских удержись!".
И вот страну вы поделили
Напополам, но вот вопрос:
Вы дух республиканский посрамили,
Венец диктаторский зарос,
Вы вместе первые, средь равных,
Вы оба- боги, средь людей,
И в стольких битвах жутких, славных
Карали

Как часто в жизни так бывает,
Что самый близкий тебе друг
В миг нужный резко исчезает
И извращает все вокруг!

О, три глупца, как слепы были
Когда делили вы страну,
Неужто правда вы решили,
Что так оттянете войну?

Как долго вместе пировали?
Как долго жили вы в любви?
Как часто вместе воевали?
Каких-то девять лет, увы...

А что потом, что стало с вами?
Куда пропал ваш дружный стяг?
Когда обзавелись войсками,
Когда казнили всех бедняг,

Когда вкус власти, опьяняя,
С ума сводил сильней вина!
Когда о мире вместе размышляя,
Судьбу вели, что решена.

Да будет так! Зачем жить в мире?
Зачем делить, когда вокруг,
Есть легионы, что затмили
От городов, до греческих лачуг.

Сперва Липида отстранили,
Но сохранили ему жизнь,
На мир весь дружно возвестили:
"От войн гражданских удержись!".

И вот страну вы поделили
Напополам, но вот вопрос:
Вы дух республиканский посрамили,
Венец диктаторский зарос,

Вы вместе первые, средь равных,
Вы оба- боги, средь людей,
И в стольких битвах жутких, славных
Карали лично вы царей,

Но что теперь, как жить-то дальше?
Вы оба видите теперь,
Что за глупцами были раньше,
И каждый уж не брат, но зверь!

Октавиан, что кровью залил,
Убийц великого отца.
Антоний, что Египтом правил,
И пал давно жертвою льстеца,

Льстеца, в котором женское коварство,
Сплелось с божественной красой,
И царское, врожденное упрямство,
Вели на трон, "по праву твой!",

Что мог солдат ответить против
Ее уменья угождать,
И вот уж под руку идете
Ко власти, что, пожалуй, вам под стать!

Антоний- да, военный гений!
И Клеопатра- богиня средь людей!
Нет в вас других соображений,
Уже вы выше всех людей!

Но есть волчонок, "лишь приемыш,
В тени великого отца!",
О, Август, ты их планы сломишь,
Ты доведешь все до конца,

Все то, что Цезарю не дали
Убийцы раньше совершить,
И те, кто слова только ждали,
Готовы "К бою!" возвестить.

Ты не кричишь, о праве власти,
Над миром всем, о нет, отнюдь,
Ты говоришь, что все напасти,
Что весь народ успели уж погнуть,

Лишь следствия чужих ошибок,
Интриг, тщеславия и, вдруг,
Весь плебс, что вечно слаб и хлипок,
Толпится у тебя, вокруг...

Они все помнят, кем был Цезарь,
Они все знают, что ты- сын,
Им все равно, кто здесь агрессор,
Им нужен ты, лишь ты один.

И час настал, два флота вскоре
Сойдутся чтоб решить судьбу
У мыса Акций, конец и соре,
А для одного- конец всему!

Ты не бросаешься в атаку,
Ты проплываешь на виду,
И вызов принят, как собаку,
На тряпку манишь, на беду.

Антоний оставляет прочих,
Весь великолепный, женский флот,
И во главе своих "рабочих"
Трубит "в атаку", конец вот-вот...

В ответ ему уж вторит эхо
С твоей же стороны,
Лоб в лоб, богам сегодня выдалась потеха,
Дни многих смертных сочтены!

Пока в тылу весь флот грохочет,
Не успевают ведь они!
В ушах солдат уж кровь клокочет,
Им уж мерещатся огни.

И кнут, что плоть нещадно рубит,
Рабам ускориться велит,
Коль кто веслу в момент уступит,
Того оно давить грозит!

И корабли вот вот сойдутся,
У амфор с греческим огнем
Вот-вот все крышки вмиг зажгутся,
Чтобы кого-то сжечь живьем!

И все баллисты и онагры,
Уж дали залп; удар, таран...
И треск обшивок, стоны, агры,
Сигналы, лязг- все - ураган.

И опьяневшие от крови,
Среди горящий кораблей,
Обмазавши и губы, брови,
Бойцы теряют лик людей.

Они не видят, где дерутся,
Уж нет воды- вокруг лишь кровь,
А те, кто струсят, окунутся
В бурлящий суп из ног и лбов!

И те, что заживо пекутся,
Наивно до воды спешат,
Но даже с ней не обойдутся:
Сгорят, повсюду источая аромат.

И в этих вони и угаре,
Закончится тот день,
Когда, как в чьем-либо кошмаре,
Не тронутых уж не останется людей.

Твой час настал, Антоний, хватит,
Кинжал принес тебе покой,
А Клеопатру яд охватит
И унесет уж в мир иной...

Но все неважно, ведь есть Август,
Которого войска ведут на трон,
Уж не диктатор, не пиявка,
А император- эталон.

Щенок, который и пред смертью,
С самим собой наедине,
Удерживаемый среди живых последней мирской твердью,
Произнесет:" Теперь аплодируйте мне!".