Материал является продолжением статьи о городе Тутаеве
В монографиях, посвященных древнерусскому зодчеству, описания Воскресенского собора, как правило, занимают видное место. Искусствоведы не скупятся на превосходные эпитеты в его адрес. Так, Э. Добровольская и Б. Гнедовский в своей книге пишут: «Громада гигантского храма поражает … зрителя своей торжественностью».
Выдающийся памятник завораживает не только искусствоведов. К примеру, его вид не оставил равнодушной нашу родственницу, жительницу дворцового пригорода Санкт-Петербурга. Обойдя вокруг собора, она выразила свои чувства довольно образно: «Ну, красота, прямо как у нас в Петергофе»!
Стилистически это сравнение было не совсем верным, но не столь уж наивным. При всех отличиях от фонтанного Петергофа, Воскресенский собор также входит в круг избранных шедевров отечественной архитектуры.
Меж тем, строился Воскресенский храм в 1670-1678 гг. на деньги купцов и простых посадских людей уездного города Романово-Борисоглебска (ныне г. Тутаев в 35-ти км от Ярославля).
Возведению собора предшествовал драматический случай. В 1652 г. на его месте развернулось строительство каменной церкви с шатровыми завершениями. Однако по окончанию работ шатры «расселись», грозя полным обрушением.
Сегодня можно лишь гадать о том, как выглядела помянутая шатровая церковь. Возможно, образцом для нее послужила знаменитая «Дивная» церковь в Угличе, построенная в конце 1620-х гг. Её план с сильно вытянутым с запада на восток четвериком чем-то схож с остатками первого Воскресенского храма.
Для разборки шатров и аварийной «надстройки» собора в Борисоглебскую слободу была призвана артель ярославских каменщиков. К задаче опытные мастера отнеслись «с огоньком» - творчески и ответственно. Взяв за основу прежнее строение, они возвели собственный «зело дивный храм».
И, пожалуй, трудно не согласиться с родственницей, интуитивно угадавшей в облике собора некое «дворцовое», величаво-торжественное начало. Вот только в древнерусском строении оно выражено языком не барочных рокайлей и маскаронов, а кокошников и полуколонок с филигранными дыньками и валиками. Что отнюдь не делает собор менее изысканным и гармоничным. Парящую невесомость зданию придают тонко очерченные арки галерей.
Стоит заметить, что в конце XIX века Воскресенский собор сам приобрел значение классического канона для многих творений модного тогда новорусского стиля. Достаточно вспомнить храм Спаса на Крови в Петербурге, здания Исторического музея и дома Игумнова в Москве и др.
Соборный ансамбль, помимо зимней (нижней) и летней (верхней) церквей, включает в себя отдельно стоящую шатровую колокольню, ограду и Святые ворота. Особенно интересно последнее строение, представляющее собой четверик с двумя поставленными на него восьмериками. Их удлиненные оконные проемы придают парадному входу особенное изящество.
Определенную загадку представляют собой монохромные изразцы Воскресенского собора. Сегодня их рельефы покрыты несколькими слоями побелки, что делает изображения трудно узнаваемыми.
Тем не менее, на некоторых из них смутно различаются кони, всадники, диковинные животные, цветочные орнаменты. Несомненно, расчистка изразцов значительно обогатила бы представления о керамическом искусстве древнего Ярославля.
Присутствуют в комплексе собора и цветные полихромные изразцы. Они развернуты в виде фриза над аркой Святых ворот. Очень оригинален орнамент в виде ягод ежевики. Видеть такого узора раньше не приходилось.
Нужно сказать пару слов о хранящейся в соборе уникальной реликвии – огромном образе Всемилостивого Спаса (3,2 х 2,78 м.) Ежегодно крупнейшая икона православного мира переправляется на пароме на левобережную Романовскую сторону, где «гостит» у местных храмов, а затем следует по городу с крестным ходом. (Статью об этом – см. на нашем канале)
И наконец, замечательно хорош вид, открывающийся с соборного холма на Волгу и окрестные дали.
Когда стоишь на смотровой площадке, чувствуя за спиной исполинскую громаду Воскресенского собора, на ум невольно приходят «высокие» слова: «Да хранят Русскую землю святые угодники»!