- Олегыч, ну будь ты человеком! Я ж не как некоторые, я ж отдам!
Степан Олегович, хозяин маленькой пивнушки на Привокзальной, поставил протертый бокал на полку и кисло взглянул на просителя. Невзрачный мужичонка лет сорока, в сильно потертой пыльной спецовке, умоляюще глядел на него.
- Ну плесни светленького… Трубы горят, мочи нет! Да отдам я, отдам! И за прошлую неделю тоже.
- Хрен с тобой, все равно не отвяжешься ведь. Но только один.
Из крана с эмблемой «янтарь» в бокал ударила мутно-желтая струя, вверх поползла белая шапка пены.
- Вот спасибо, человечище ты наш! – Семен, так звали беднягу, схватил бокал и в три глотка влил в себя содержимое – Спаситель!
- Хорош подлизываться, когда рассчитаешься?
Семен вернул на стойку пустую тару и наклонившись к бармену тихо произнес:
- Сегодня ночью прогнозируют дождь.
- Ты опять за старое??? – взорвался Олегович – Под сраку лет уже, а все со сказочками в голове носишься! Ты еще начни конец радуги искать. Авантюрист блин. Все, закрыта для тебя лавочка. Пока долг не отдашь.
Мужичонка укоризненно покачал головой. Потом развернулся и отправился к выходу, бормоча что-то о ночном дожде.
- Что за шум, а драки нет? – подошел к стойке молодой усатый парень в зеленой клетчатой рубахе навыпуск и синих джинсах. На сгибе левой руки он нес сверток довольно потертой фиолетовой ткани.
- А! – закинул полотенце на плечо бармен - Дурачок наш местный. Сеня Гульден. Вам чего?
- Темное пиво есть? Налейте пожалуйста бокальчик. Угу. И рыбки…. А почему фамилия такая странная – Гульден? Иностранец?
- Нее… Какой там! Наш он, отечественный. Бывший учитель литературы. Вам какую рыбку? Есть желтый полосатик, есть угорь копченый, вот пачка сушеного анчоуса. Вчера только привезли. Сам ем, ей-богу! Так, о чем я? О! Сеня Гульден. В общем, жил себе обычный человек, Семен Черныга, преподавал в школе. Тихий, мирный. А потом какая-то девчонка возьми заяви, что учитель к ней приставал.
- И что, действительно приставал? - парень повесил сверток на спинку высокого барного стула, и бармен с удивлением понял, что это плащ. Старый, с серебристой заколкой. То ли осьминог на ней выбит, то ли корни дерева, не разобрать. Вскрыв пакетик с рыбой, пересыпал округлые тушки анчоуса на тарелку и выжидательно уставился на собеседника.
- Та не! – чувствовалось мужик соскучился по общению – Сенька нормальный. Ну, почти нормальный. Скандал получился знатный, еще бы: учителя-педофила выявили! Черныгу тогда из школы вышибли с треском, уголовное дело возбудили. Жена позора не вынесла, ушла. Девка та поглядев какую кашу заварила, сама призналась что оговорила Семена. Дескать строгий шибко, придирался постоянно. Вот подружки и посоветовали. А какие у четырнадцатилетних ссыкух мозги?! Советчицы блин…
Жаркое полуденное солнце заглядывало в окно, обжигало лучами спину. Но парень словно не чувствовал, знай прихлебывал пивко. Степан поглядел на прохладный бокал и подумав, налил и себе. Правда, светлого.
- Так оно лучше для беседы.
- Эт точно – парень утер пену с усов – Меня кстати, Андреем звать.
Степан пожал твердую сухую ладонь и представился. Задумчиво похрустел рыбкой.
- Так вот. Сеню тогда оправдали, но в школу обратно не взяли. Не доверяли ему родители больше. Следствие следствием, а на каждый роток не накинешь платок. Тем более – на бабский. Шепоты, пересуды, сплетни… Думаешь легко с таким клеймом жить? Вот и Сеня потихоньку тронулся. Но не совсем, а так. Слегка. Где-то вычитал, то ли в голландских сказках, то ли в шведских сагах, я в этом – как свинья в апельсинах, будто ночью после дождя, в лужах где луна отражается, можно монеты сыскать. Лунные гульдены. А тот кто найдет, любое желание загадать сможет, все сбудется. Он этими гульденами мне все уши прожужжал, да и мужикам тоже. Как с вечера дождь пройдет, так ночью Сеня Гульден по лужам и бродит. Сперва смеялись, потом привыкли. Денег правда он пока не нашел, но прозвище прилипло.
- Да… Дела… - протянул парень, одним длинным глотком допил бокал и поставил его на стол. – Ну Степан, за рассказ спасибо, но пора мне. Кстати, есть у меня подозрение, что будет сегодня дождь. Будь!
И вышел. Бармен поглядел ему в след, задумчиво почесал родинку под глазом. За окном стремительно темнело, громыхнуло, сорвался ветер. По стеклу забарабанили тяжелые капли, расплываясь прозрачными кляксами. Плащ! Ё-моё, плащ Андрюха забыл! Степан выбежал на улицу. Привокзальная была пуста. Вернувшись назад, бармен не обнаружил плаща…
А утром в пивнушку завалился Семен Гульден. Был он непривычно трезв и собран. Выложив на барную стойку несколько новеньких, хрустящих купюр, заказал стакан чаю.
- Ты что, наследство получил? – утренняя сонливость слетела с бармена, как и не было – А?
Вместо ответа Семен положил на стойку блестящий кругляш.
- На память, и спасибо за все, Олегыч. Уезжаю я, так-то…
Гульден ушел. А Степан еще долго вертел в пальцах монету, где с одной стороны была вычеканена полная луна, а с другой – то ли осьминог, то ли корни дерева…
