В моем детстве было очень много папы. Папа учил меня читать (сей процесс я освоила года в 4). В 6 лет первый раз он привел меня в библиотеку.
Папа сшил мне сарафан. Даже вышил на нем цветочки. Сарафан мне не понравился, я его одевала от силы пару раз. А вот средняя сестра подросла и оценила работу "кутюрье": она просто не вылезала из этого сарафана.
Почему много папы? Просто у мамы было ещё двое детей младше меня. Поэтому я лет до 6 папу помню больше, чем маму.
Папа работал на заводе с машинами. Но не теми, которые ездят, а из серии ЧПУ.
И, конечно, на заводе шла своя заводская общественная жизнь. Мы, дети, были маленькие и семейного участия в заводских мероприятиях не принимали. А вот папа и на соревнования лыжные ездил (это он нам потом рассказывал). И на демонстрации с коллективом ходил (это я помню).
И вот так мне хотелось посмотреть на настоящую демонстрацию (слово-то было диковинное и завораживающее), что стала я проситься с ним на сие мероприятие.
Сначала папа отказывал мне по причине того, что там много взрослых тёть и дядь, и мне с ними будет скучно.
Потом папа отказывал мне потому, что идти надо долго. Ноги мои детские не выдержат длинный марафон.
А потом махнул рукой на мои просьбы, и согласился взять меня с собой с условием, что я не буду хныкать и проситься на руки.
Ты уже большая! Тебе 7 лет. На руки не возьму - тяжёлая! Да и руки будут заняты транспорантами!
"Ух ты!" - подумала я! "Ещё и транспоранты!"
На самом деле, представление о том, что такое "демонстрация" я имела. У бабушки в селе мы попадали обычно на 9 мая. Заранее надували шарики. Родители любили демонстрации именно на малой родине. Там они встречались с одноклассниками, общались, смеялись. И всегда очень довольные приходили домой. Конечно, и детей с собой брали.
Но тут был шанс попасть на "взрослую", настоящую демонстрацию. От целого завода. Потому я и уговаривала папу взять меня.
Выглядело это все примерно, как на фото. Папе действительно вручили транспорант. Он нёс его за одно древко, а за другое - его товарищ.
Поэтому мне строго наказали идти с краю людского потока, но так, чтобы я видела папу, а папа видел меня.
Сначала я шла и подпрыгивала от радости. Потом подустала. Стоит ли говорить, что очень быстро на демонстрации мне стало скучно? Я вдруг сильно захотела домой. Но мужественно держалась почти до конца мероприятия. Почему почти "до конца"? Папа понял, что я устала. Он сказал: "Вот дойдем до того угла вон той улицы, и пойдем домой!"
Поэтому я шла, следила правым глазом за папой, левым - читала названия улиц и ждала, когда можно будет вернуться к своим.
Погода была теплая и солнечная. Это я очень хорошо помню. И люди улыбались. Конечно, большинство взрослых пришли по зову партии и завода на демонстрацию. Но все равно вокруг ощущалась торжественность и радость.
Год той демонстрации - примерно 1986-1987. И у меня в руках были какие-то цветы. И я шла рядом со взрослыми и тихонько кричала "Ура"! Почему тихонько?
Потому что стеснялась!
Потом уже, позже, собираясь на сельские демонстрации, я морально готовилась, что буду кричать "Ура!" громко и не буду стесняться.
Стоит ли говорить, что с возрастом шарики я надувать научилась? А вот громко кричать "Ура" стесняюсь до сих пор?
Потому и не хожу больше на демонстрации. Но 1 Мая я все равно произнесу тост за "Мир! Труд! Май!"
Потому что слова эти очень важные! И все вместе. И каждое - по отдельности!