Ветер завывал с утра. И нёс по улицам и переулкам всякий мусор. Отрывая рекламные шиты и разбивая пластик автобусных остановок.
«Вот такой месяц май. Всё сошлось: и погода, и болезни, и проверка нашей компании. Интересно, как много «погоны» могут накопать компромата на меня и на всё правление? Одна надежда - на главного бухгалтера Викторию Васильевну. Святая женщина!
Всё наши проделки аккуратно в отчёт спрятала. Да ещё и утешила. Всё будет хорошо, Александр Андреевич! Не переживайте, и это, через себя, пропустим. Хорошо бы, да кто казённые деньги простит?
Миллиарды! Ох, и фурия. Клейма негде ставить. А ведь три пятилетки - она вместе с нами деньги моет. Голова!».
Миллионный мегаполис притих. Ровно в шесть вечера начался ливень, с громом и молниями. По улицам все машины стали плыть как по рекам.
Чистая Венеция! Коробов засмотрелся и не заметил, что не один в кабинете. В кресле, за гостевым столом, сидела сама «царица бала» госпожа Голубова.
«Ну, Викусь - моя красавица, вся в ожидании, а я за всемирным потопом наблюдаю. Со следователем, на сегодня, закончили? Что сказал?».
Фигуристая блондинка, с красивым лицом и стильной причёской, спокойно и изучающе, посмотрела на начальника. Да! Годы не пощадили её тело, но голову оставили нетленной.
Главбух была сегодня загадочна. Коробов, проходя мимо, погладил по привычке, и сел в своё любимое кресло. Улыбнулся и она – в ответ. Три чёрные папки лежали перед ней как тома судебного дела. Она слегка постучала по ним и мелодично начала «тронную речь».
«Всё Саша – наше кино закончилось! Теперь пришло время не разбрасывать камни, а их собирать. Для всех нас. Сейчас, только от тебя зависит, где проведёшь свою старость. И какую жизнь проживут твои дети и внуки.
Ты думаешь, я забыла, что заслуженно могла бы быть столько лет любимой госпожой Коробовой. Увы! Стала женой Голубова, а теперь уже и вдовой. Здесь, копии самых гнусных материалов, по которым носить всем казённую робу. Подлинники - в надёжном месте. Как всегда.
Пока, вы своей мужской компанией блудом занимались на югах, я создавала плацдармы запасной жизни. Всем подельникам».
Она подняла со своих колен и поставила на стол фирменную сумку. Открыла и просто, как фокусник, извлекла чёрный пакет. «Здесь сытое будущее всей команды. Если захотят. Но, у них - другой маршрут. Я им всё расскажу. Звони – пусть через полчаса идут сюда.
Запомни! Время пошло уже на часы, если ты не собираешься валить тайгу в Сибири». И, вот замы перед «Железной Викой», получают самые полные инструкции по смене жизни.
А Коробов, стоял у окна, смотрел за ливнем, и мысленно прощался с прежней жизнью. С громадным кабинетом. Служебным «мерином», который сейчас отвезёт его домой, но уже в последний раз. И, даже со своей семьёй, которой надо сказать, что отправляется в командировку.
«Да! За всё в этой жизни - надо платить по счетам. Больно и обидно». А, через три часа, их самолёт будет держать курс на Питер, потом – на Вену, и, наконец, – в Париж. И, затем, они покатят на машине - на постоянное место жительство в Барселону.
Коробов оглянулся, разговор уже закончился. Все замы встали из-за стола. Лица их были спокойны и сосредоточены. «Всё понятно? Тогда, вам - до завтра».
Они остались одни. «Сашенька, через три часа, можно будет прижаться к тебе - на всю оставшуюся жизнь». Коробов страстно обнял её, поцеловал и прошептал: «Да, Вика! Ты выиграла свой приз!».
