Мирослав Филипович если бы не события 40-х годов 20 века, был бы наверное обычным монахом францисканцем. Вел бы размеренную жизнь монаха, замаливая грехи людские, да окучивая картоплю на монастырском огороде. Однако события, которые набирали свой оборот в Югославии, отпечатались в сознании слуги божьего. Короче, если журналист взял бы интервью у этого садиста, то скорее бы, всего монах сказал бы что то вроде: «Я нашел в себя в роли палача и мне это чертовски нравилось».
Широкую известность данный персонаж получил, после того как в Хорватии поступила инструкция из 3 Рейха о том, что хорватским властям следует за 14 дней собрать группу евреев в количестве 60 000 человек в соответствующем учреждении для переправки в Германию.
Предоставить ответ было поручено «доброму дяде» Мирославу, который лаконично написал, что мол в Хорватии такого количества евреев нет, а те которые были 24 000, уже как месяц «вычищены». В Германии надо сказать к этой отписке отнеслись с недоверием, мол как так? Хорватия не имеющая соответствующие оборудование, так быстро и оперативно решает окончательный вопрос. Брешут хорваты, или они «Стахановцы» какие?
Короче, для проверки предоставленной информации в Хорватию была направлена комиссия, чтобы лично убедится, что союзники «не брешуть». Представителей Германии встретил радостный монах и с группой усташей, после чего все вместе они направились в концлагерь в Старой Градишке, где монах приказал перед свои светлы очи поставить 10 человек заключенных. Так как, убийство евреев и сербов уже набило оскомину, то он приказал чтобы жертвы были хорватами. Поставив несчастных в линию Мирослав Филипович, за 12 секунд всех 10 и убил, путем нанесения удара ножом в горло. Последнему убитому он вставил в рану соломину, высосал кровь сказав немцам, что «кровь коммуниста сама по себе сладка».
Оберштурмфюрер СС Шмидт заявил, что им тут надо не учить, а учиться и пошутил: «Если в Хорватии такие монахи, то какие же здесь палачи?». На прощание отец благословил эсесовцев на богоугодные дела.
В лагере проводились эксперименты по удушению узников полученным от немцев газом «Циклон Б». За один день было отравлено 1300 детей — такого не было и в немецких концлагерях. Правда с конца 1942 года отравляющий газ не применялся — ожидалась комиссия «Красного Креста», но ее визит все время откладывался и состоялся только в июне 1944 года. Никаких преступлений комиссия, куда входили и два представителя католической церкви, разумеется, не обнаружила. Однако и после этого поставки газа не возобновились — очевидно в Третьем рейхе справедливо полагали, что хорватские коллеги успешно справятся и без газа.
Новый комендант первым делом обратился к архиепископу Алоизию Степинацу с просьбой прислать в помощь надзирательницам католических монахинь и просьба была выполнена. Вскоре святые сестры превзошли по жестокости надзирательниц-усташек.
В новом лагере отец Филипович брал ребенка у матери, благословлял их, а затем подбрасывал ребенка вверх. Трижды он его ловил, а на четвертый выхватывал кинжал и ребенок умирал, наткнувшись на него. Под руководством святого отца в Стара Градишке было уничтожено 60 тысяч женщин и 20 тысяч детей в возрасте до 12 лет.
Лагерь выделяется еще и тем, что был единственным в мире, где содержались узники в пеленках — самому младшему из погибших было всего 2 месяца.
В день назначения комендантом детского лагеря Мирослав Филипович был исключен из францисканского монашеского ордена, но до конца жизни он оставался католическим священнослужителем и носил рясу. В ней его и повесили в 1946 году по приговору югославского суда.
Брат Сатана, т.е. отец Филипович не был уникальным явлением даже в Ясеноваце. Кроме него, там были католические священники Брклячич, братья Маткович, Матиевич, Брекало, Черина и Виповац. Заключенные вспоминают, как проведя перед усташами богослужение и сказав им слово божье, они вешали на рясу автомат и шли делать дело, которое божьим назвать невозможно.
Таким образом в НГХ было невозможно определить, где кончается государственная власть усташей с их зверствами, и где начинается католическая церковь. Это было доказано и на судебном процессе над Алоизие Степинацом.
Там он оправдывал свое активное участие в насильственном переходе сербов в католицизм, тем что это был единственный способ спасти их от смерти. Однако существуют его письма итальянским властям, где он протестует против того, что итальянское военное командование в своей зоне оккупации Югославии допускает богослужение православных священников и не предпринимает мер по обращению населения в католичество. Это доказывает, что все было наоборот: сербов убивали, чтобы ускорить их переход в католицизм и укрепить его таким образом.
Надо сказать, что к тому времени геноцид сербов в Хорватии приобрел такие масштабы, что в их защиту выступили не только немецкие и итальянские военные, но даже такая далекая от гуманизма и сострадания организация как гестапо. Шеф его представительства в Загребе штурмбанфюрер СС Густав Гелм направил официальное письмо своему руководству и фактическому руководителю НГХ — поглавнику Анте Павеличу. В нем он описывал зверства усташей и удивлялся их активности в уничтожении сербов, которое они проводили по собственной инициативе. Он требовал прекратить репрессии, так как, спасаясь от смерти, сербы бегут в леса, где вступают в партизанскую армию Иосипа Броз Тито.
После этого хорватские власти отказались от массовых убийств сербов, отказывающихся принимать католичество, путем сжигания их в собственных домах. Было объявлено, что они высылаются в марионеточное государство Сербия, также созданное нацистами на Балканах. Им было предложено забрать с собой все ценности, а также продовольствие и скот. Однако, после долгого пути под конвоем усташей, они оказывались не в Сербии, а в концентрационном лагере.
Заключенным проламывали голову сербомолотами, переламывали им кости, затаптывали их в грязь.
Сербосеком также назывались и соревнования по резне заключенных, которые регулярно проводились в Ясеноваце. Абсолютным чемпионом стал воспитанник католического общества «Крижари» («Крестоносцы») Петар Брзица, который 29 августа 1942 года за одну ночь перерезал горло 1360 узникам и получил за это от лагерного священника золотые часы, а также серебряный сервиз, вино и поросенка. Позже он бежал в США, где получил американское гражданство. В его выдаче Югославии и Израилю было отказано.
Для отделения головы от туловища в лагере использовался как традиционные орудия убийств: сабли, топоры, большие ножи, так и приносящие значительно большие мучения ручные пилы. Заключенным также надрезали кожу и посыпали солью или грязью, вызывая инфекцию. Прижигали им раскаленным железом гениталии. Сажали крысу на живот, затем накрывали ее крышкой, которую нагревали, пока крыса не прогрызала кожу и не проникала в живот узника. Выдирали ногти клещами, ослепляли узников уколом иглы в глаз, отрезали нос, уши и язык, прокалывали шилом сердце, насиловали дочерей на глазах у родителей, под страхом мучений заставляли сыновей насиловать родных матерей, отрезали мужские половые органы и клали их в рот матерям и дочерям. Долгая и мучительная смерть была у тех, кого подвешивали на специальных крюках.
В Ясеноваце сохранилась «Насыпь смерти» от железной дороги Белград – Загреб до левого берега Савы. Заключенные строили ее в тяжелейших условиях: стоя по пояс в иле и грязи, часто перенося глину в шапках и даже в ладонях. Потеряв силы, эти ходячие трупы оступались, и падали в насыпь, после чего заживо замуровывались в нее. В ней лежат около 10 000 человеческих трупов.
Бывший полковник инженерной службы югославской армии Хинко Пичили переделал печь для обжигания кирпичей и в ней стали сжигать людей. Входящих внутрь здания били по голове сербомолотами или кувалдами, а затем запихивали в печь, даже если они были еще живы. Заметим, что в нацистских концлагерях сжигали только трупы.
Там же, на территории кирпичного завода, верные сыны католической церкви с литерой U на пилотке оградили часть двора и загнали туда 160 узников, оставив их без еды. Когда через несколько недель вошли туда, то увидели меньше десятка заключенных, которые рычали как дикие звери и обгладывали кости своих умерших от голода товарищей. Таким образом в середине 20-го в центре Европы усташи смогли возродить людоедство.
Святой отец так активно отправлял заключенных к Богу на небеса, что скоро стал начальником караула, затем начальником охраны и, наконец, уже 10 июня 1942 года стал комендантом самого большого подразделения Ясеноваца — лагеря №3 «Циглана».
Там он продолжал показывать, на что способен католический монах и публично за один день в одиночку зарубил топором 56 евреев и расстрелял 42 серба. Позже, на суде, это было единственное преступление, которое он признал из-за множества свидетельских показаний.
Любимым развлечением нового коменданта было спросить у новоприбывших заключенных, есть ли среди них родственники, чтобы случайно их не разделить, а затем под угрозой смерти заставить братьев биться насмерть друг с другом или принудить сына убить отца. Также отец любил выстругать 10 сантиметровый колышек, вставить его вертикально в рот заключенного, а потом ударить его по подбородку прикладом — тот падал замертво. Он называл это по церковному: «дать просфору».