Доброго всем дня. Весна, говорите?
Вечер. Ветер срывает листья с деревьев, но он ещё довольно слабый. Он ещё не собрался с силами. Частые капли стучат по окну, карнизу и крыше. Сквозь барабанную дробь дождя слышен стон раскачивающихся деревьев. Так скорбит, умирая, Лето. Оно впадает в летаргию, и ни Лес, ни Степь, ни Горы не знают, пробудится ли оно вновь. В этот миг приходят воспоминания, и вслед за ними спешит Осень со своей прохладной заботой и участием в воспоминаниях наших, окутывая успокаивающей влагой и не давая утонуть в омуте нахлынувшей грусти. Здравствуй, Осень, проходи и зови своих сыновей, их ведь у тебя двое: Плач Дождя и Листопад. Садитесь пить чай со мной.
Мы долго сидели за столом, не решаясь нарушить тишину. Осень налила чай себе и своим сыновьям. Листопад, шурша одеждами, поблагодарил Мать взглядом и посмотрел на меня. «Что ты ищешь, — вспыхнул в его голове вопрос, — чем ты обеспокоен?» Я задумчиво подвинул к себе ложку и стал рисовать на скатерти круги. Осень с материнской заботой погладила сына, и Плач Дождя чуть озорно вскинул голову. «Ты боишься нас?» — Он улыбался глазами. «Не знаю, что хочу, не знаю, что ищу... Но боюсь ли Вас?! Скорее боюсь, что вы покинете меня», — ответил я им. За окном ветер бился в окна и двери: «Впустите меня!»
Мы продолжали сидеть за столом, не прикасаясь к чашкам и боясь спугнуть Тишину. Тишина пульсировала в висках, она билась о стены. Она берегла наше спокойствие по-своему — как-то неожиданно заботливо. Но каждый шорох Листопада напоминал ей, что и её время не вечно. Плач Дождя опустил голову: «Скажи, как ты думаешь: она нам нужна?» — «Сын, — ответила ему Осень, — без неё и нас не будет. Как и её нет без нас». Я опустил руку на колено и посмотрел в окно: «Нам с ней по пути, если только она согласится, если мы её не испугаем».
Ветер немного стих: казалось, он устал...