У Рафа появилась новая собака по кличке Герда, немецкая овчарка, а Кая съели в ноябре 2004 г. осатаневшие от бескормицы артельщики. Вместе с Каем пошли под нож большинство вольных собак в пятом микрорайоне и даже райзенпинчершнауцер Карпеца. А на Полярной(1), зорькою бубновой, не стало больше Лютого(2). Устный протокол гласил: попал под колеса автомобиля «Урал-5557» в ноябре. Жалко. У него даже лапа зажила к тому времени. Привычка кидаться под колеса осталась.
* * *
Герда, в отличие от обаяшки Кая, слыла довольно вспыльчивой псуньей и чуть что норовила откусить от человека какую-нибудь филейную часть. Герда не была приспособлена также и к длительным переездам, поэтому всего лишь через два часа после отъезда наблевала в одиноко стоящий сапог, который оказался Джипиным. По вахтовке распространился неприятный запах полупереваренных помоев с РММ.
Джипа обиделся. Вдобавок ко всему, против Джипы ополчилась пионерия, которых он называл то лосями в погонах, то пиноккио, намекая на их деревянность, произнес даже такое интересное ругательство, как «ТРОЕКУРОВСКИЙ КОБЫЛ». На что пионеры огрызались фразой «соси мяско!», долго помня обиды.
И когда, через несколько часов, Джипа посоветовал им играть в карты на шпалы(3), сказав, что в молодости он всегда так играл, пионеры заметили: «Так вот почему у тебя башка такая кривая!» Джипа обиделся окончательно.
* * *
Процесс езды происходил настолько нудно и медленно, что заночевать пришлось на Комсомольском. Мимо промчался частник вроде бы на таком же «Урале», но за сутки покрывший расстояние от Мыса Шмидта до Певека. Нормальные машины из ЧГГП ехали туда бы неделю. Так ясен басен, частник-то полевых не получает! Я уснул прямо на свежем воздухе, догадываясь о соблюдении здешней природой всех законов подлости, но все же надеясь на какое-то снисхождение по отношению ко мне, а также к Ямпольскому, Карпецу, Рафу с супругой и Гурьевне. Ночью на нас снизошел дождь. Двухчасовой сон нам не повредил. Плохо было только Анатолию Юрьевичу, который спал немного дольше всего остального где-то в кустах и его, как бы в отместку, какая-то дрянь укусила в ухо. Пионеры (а их состав в этом году был, окромя Антона, обновлен), надеясь на сладкую полевую жизнь, не спали вовсе, барагозя до семи утра.
* * *
На Майском мы должны были подобрать Пашу, который там в это время сторожил. До Паши в сторожах числился Джипа, но, через несколько дней работы, он, устав бухать, оставил объект и на попутках двинул в Певек.
Пашу долго не могли найти. Он не выдавал своего присутствия: пьяный в балке валялся. За год разлуки Паша стал просто терминатором. На его майке обнаружились новые дырки, причем дырки ножевые, с ровными краями, а под каждой дыркой – глубокий шрам. Видать, во время пыряния, Паша был облачен в эту же самую майку. Кулаки его были вхлам набиты, часть скелета теперь сшивали металлические скобы. Рассказывают, что в Анадыре его бухого, решившего потанцевать на столе, выкинули с третьего этажа.
Чего говорить, Паша достойно занял свое место в диаспоре чукотских киборгов, возглавляемой Баиром. Про Пашу местный люд говорил так: «Вон, видишь, мужик здоровый идет. Так вот, дай Пашке двадцать грамм водки и Пашка его положит!» Паша к тому же был непьющим человеком. Ведь какой он нахрен пьющий, если его с полстакана уносит, вырубает, а потом и выворачивает! Алкоголик – да, но пьющий – ни в коем случае!
Примечания
1. Артель Полярная;
2. Лютый – пёс;
3. Играть в карты на шпалы –то есть на чилимы (фофаны), когда проигравшему наносятся удары средним пальцем с оттяжкой, положив при этом ладонь на его голову.
Предыдущая часть и продолжение Хождения за Колыму
Друзья, поддержите публикацию лайком, подпиской! Благодарю!