Рассказ

У ограды тогда меня встретил старик. Ветер отразился румянцем на моих щеках. На удивление, мистер Хьюз был не так уж и ворчлив, как казалось на первый взгляд. Он проводил меня до дома, после в прихожей позволил снять с себя черное пальто и шляпу, а позже, провел до гостиной. Та выглядела невероятно: она была велика, будто это театральный зал, в одном углу стояло темное пианино, в другом черный камин рядом с белыми креслами, а посреди гостиной, стол. Он же и пригласил меня за него.

— Простите, сэр, что заставил вас идти в эту погоду сюда. — Старик сел напротив меня, на деревянный стул, облокотившись на стол того же материала и цвета.

— Не стоит. У меня никогда не было проблем гулять в такую погоду. — Я доброжелательно улыбнулся и сел напротив седого мужчины.

Погода и правда была не особо солнечной. Город попал в объятия густого тумана, из-за чего дорога была не видна. Земля была мокрой и местами с лужами, и мои туфли проклинали меня за это. Однако я всегда любил эту погоду своей безлюдностью, грустью, тоской и апатией. В это время, кажется, что ты один на этой земле.

— Вы будете чай иль чего крепче? — Спросил мистер Хьюз.

— Чаю, пожалуйста. — Сам я облокотился на стол, сжимая ладони в замок.

— От чего продаете такой хороший дом? — Резко спросил я.

Старый хозяин, крикнув о надобности чая для гостя — то есть мне, откашлянулся и глянул на меня.

— У меня нет нужды оставлять этот дом. Он совершенно ничего не значит для меня, да и он слишком огромен для двадцати с лишним человек. Коими являются слуги, а двое из них я и моя внучка. — Честно, мне было столь плевать на этот разговор, что я отвлекся на что-то более мечтательное. Однако услышав более интересное для моих ушей и разума слово, вновь вовлекся в течение разговора.

— Внучка? — Мой голос был хрипловат и я вовсе не знал от чего такое.

Знаете ли, дорогой читатель, моему сердцу никогда не приходилось любить, кроме родителей. Да и тех я в основном не любил, а лишь уважал. Мне неизведанно такое чувство, как любовь и, ох, как же я желал в юношестве почувствовать это. Но наверняка у меня нет сердца, иль оно слишком жесткое для сего удовольствия.

— Да, Аделиада. Хорошая девчонка. Вечно то в своей комнате за книжкой, то в саду и тоже-ш за книгой. — Он глотнул чая, когда закончил предложение. Однако мне вовсе было не до напитка.

— Красивое имя — Аделиада.

— Верно. Его дала мать, царство ей небесное, необычайной красоты женщина — Глаза мистера Хьюза мечтательно блеснули. И в его взгляде можно было прочитать горечь прожитой утраты.

— Правильно ли я понимаю, что мать девочки была вашей дочерью? — Он поднял глаза на меня, сделал очередной глоток чая, и, тяжко выдохнув, согласился.

— Мне жаль. — Я сказал это как можно искренне, однако старик лишь усмехнулся.

— Вам не жаль, мистер Адамс, вам совершенно неинтересен этот разговор. Собственно, как и мне. Мне тепло и худо обсуждать столь личную тему.

— Дедушка? — Мягкий голос озарил темную комнату. Я обернулся посмотреть.

На лестнице стояла младая красавица, точно младше меня. Её черные кудри спадали на плечи, наивные глаза блестели, а щечки, словно только приготовленный пирожок, горели. Тело её было изящно, но, тем не менее, худое. Платье, цвета жасмина облегало её и я увидал, как тонка её талия.

— Кто этот молодой человек? — Она вскинула бровь, яростно посмотрев на меня. Я был тогда не уверен, что эта девушка легка в характере.

— Не гневайся, душа моя. Это покупатель нашего дома.

— Вот именно, дедушка, что дом наш. — Она говорила это с возмущением, от чего её и от того тонкий, голос содрогался на более тонкий.

— Ох, Адель, будь добра, не при мистере Адамсе. — Он нежно улыбнулся ей. Только тогда я понял, какова любовь этого мужчины к этой девушке. И будь мне отрезан язык, я уверен, что он бы убил меня, если бы я хоть пальцем тронул его золото.

— Ну что ж, приятно познакомиться, сэр. Я — Аделиада Блэк. — Она, резко развернувшись, вдруг, ушла. Так резко. Ушла также быстро, как и пришла.