Помните, Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный (Лк. 5: 8).
Это рассуждение хоть и благочестиво, но выстроено в том же ключе, на противоположности праведности и грешности.
Можно и не выгонять Христа из лодки, а теоретически закинуть Его на «Иже еси на небеси». Мы сделали похлеще, чем Петр, мы Его закинули туда, где Он не хотел быть — иначе Он там бы и остался.
Всевышний Бог так возлюбил мир, что захотел быть нам простым другом, но мы поставили Его на место! Почему? Не потому, что мы злые, а потому, что праведные. В старом понимании этого слова.
Именно праведность отбросила Бога на небо, обрядила Его в царские одежды и сказала: Господи, сиди там, ибо мы грешны. Поэтому Ты должен быть очень далеко от нас, в зоне недоступности. А мы будем едва-едва до Тебя дотягиваться, не смея поднять очи!
Но богообщение — по ту сторону «можно» и «нельзя». Это то, у чего нет противоположностей, что ничему не должно быть противопоставлено.
Если в нашей системе мышления праведность противоположна греху — мы ничего не поняли в христианстве и продолжаем мыслить, как те люди, что распяли Иисуса Христа.
Груша, яблоко, утка — разные, но не противопоставляемые и невыводимые друг из друга понятия. С этим легко согласиться — но только потому, что в этом мы убеждены опытно.
Вот муравейник, где все его обитатели копошатся, суетятся, заняты множеством дел. И вдруг один из них услышал музыку сфер. Он не стал другим, он остался муравьем, но открыл для себя нечто совершенно другое, как новое измерение. Да, находясь в муравейнике, он нечасто может слышать эту музыку, но он уже знает, что она есть. У этого опыта нет противоположности. Глубинный опыт жизни, но не о том, что те или иные муравьи лучше или хуже. Не о том, что надо работать быстрее или медленнее и т. д. Это что-то радикально иное.
(В.Р.)