Глава 8
Аська смотрела мультик, Андрей же лежал, уставясь в морду одного из карлсонов на стене, и чувствовал себя неважно. День они провели насыщенно, присоединившись к детской группе на пейнтбольном полигоне. Вот только если прочие родители сидели в кафе или вовсе предпочли отъехать куда-то на время игры, доверив чад инструктору, у Андрея такое времяпрепровождение накрылось медным тазом. Аська вцепилась в него мёртвой хваткой и требовала соучастия. На что инструктор сказал – конечно, заодно дополнительный присмотр за группой. Сам Андрей с удовольствием сейчас кого-нибудь пристрелил бы, но не краской же и не лиц младшего школьного возраста. Поэтому он тупо бегал по полигону за дочкой, приглядывая попутно за стадом ей подобных. После двухчасовой игры, когда приличная девочка уже свалилась бы с ног, Аська перекусила в кафешке и заявила, что мечтает повторить забег. После трёх игр у Андрея страшно разболелась недавно сотрясённая голова… Дитя же не на шутку перевозбудилось и скакало ещё и дома, так что пришлось повысить голос и загнать исчадие в ванную – охлаждаться. Говорят, ванны расслабляют. Пока Аська мылась, Андрей вяло думал, что пора забрать разбитую машину со стоянки, куда её увёз эвакуатор, и отдать в сервис – не век же кататься на такси. С машины мысли переползли на необходимость посетить дом родительницы и изъять оттуда побольше Аськиного барахла. Он предлагал дочке заехать туда сегодня, но та наотрез отказалась. Сообщила, мол, у неё гены – дед Валера считал, что любой солдат может обходиться минимумом. Плевать, что у неё одни носки и одни штаны – она готова собственноручно стирать их в раковине. Намекать дочери, что она не солдат, а девочка, в такие моменты было бесполезно, и Андрей промолчал. Хочет – пусть стирает. Наверное, она просто опасалась посещать бабушку – вдруг та вынудит остаться. Тогда вместо радости отдыха на каникулах начнутся театры, музеи и прочая культурная программа… На полигоне Андрей по Аськиной просьбе купил камуфляжную куртку, и сейчас дитя укрылось ею, примостив ноут с мультиком поверх. Андрей вздохнул. Ещё надо было решить вопрос питания и какой-то там репетиции не то завтра, не то послезавтра. С репетицией было проще – отвёз-привёз, а вот в вопросах кормления дитяти он всё-таки привык полагаться на женскую половину человечества… Не придумав ничего лучше кафешек и готовой еды из ресторана, Андрей вспомнил о письменном столе. Придётся покупать новый вместо выброшенного в окно. И, наверное, втащить обратно из коридора шкаф, так недальновидно им вынесенный. Сумка и рюкзак на полу символизировали временность, и, хотя Андрей, разумеется, не собирался провести в этой коммуналке всю оставшуюся жизнь, но походные условия создавали иллюзию, будто он вот-вот сорвётся и отправится обратно к жене и никаких кардинальных перемен в его судьбе так и не случится… Отодвинув ноут, Аська добыла из рюкзака расчёску и принялась возить ею по волосам. Андрей вздохнул. Когда-то ему нравилось наблюдать, как расчёсывается Катя…
Проснулся Андрей от подозрительного запаха. Пахло, а если точнее, воняло так, будто некто ночью тайно провернул в квартире ремонт, как минимум выкрасив двери и окна мерзкой масляной краской. Вспомнив комплекцию единственной соседки, Андрей подумал – нет, она бы не смогла. Он, конечно, не очень-то её разглядывал – подумаешь, ещё один предмет в коммуналке, не изучать же каждый стол на кухне, – но основные параметры отследил. Екатерине Валерьевне Пушкарёвой, судя по страничке паспорта, было уже тридцать, но на вид – лет двадцать пять, а то и поменьше, ростом она была чуть ниже его предыдущей Екатерины Валерьевны и комплекции более хлипкой. Подобные барышни редко увлекаются оперативными ночными ремонтами квартир…
Аська на соседнем диване безмятежно дрыхла – голова съехала с новой подушки, одеяло отброшено, тело укрыто камуфляжной курткой, а дальше торчат ноги в задравшихся пижамных штанах. Оживший кошмар бабушек. Ещё раз вдохнув испорченный чем-то воздух, Андрей оделся и вышел в коридор. Коммуналка с соседями – это уже не то, на что он рассчитывал, а уж когда она становится ещё и газовой камерой…
Дверь в комнату Валерьевны была закрыта, но из щели под ней и доносилась подозрительная вонь.
Стукнув кулаком по двери, Андрей собрался с мыслями. Хватит уже позволять женщинам творить всё что им вздумается. Этой особе он покажет, кто в доме хозяин!
– Кто там? – спросили из комнаты. Словно здесь жило человек двадцать и были какие-то варианты.
– Лучше откройте, – сказал Андрей. – Или я сниму дверь с петель.
В комнате ойкнули, и дверь приоткрылась.
– От вас воняет, – сообщил он. На случай если у соседки насмерть отбит нюх и она не подозревает, что покраска окон с утра сопровождается запахами. Или что она там мажет…
– Это не от меня, – робко промямлили в щель, – это… лак разлился… случайно. Я собралась поработать, и… Оно проветрится, вы не волнуйтесь.
До этой секунды он не очень волновался, но теперь начал. Если женщина говорит – не переживайте, всё будет хорошо, – всё почти однозначно будет отвратительно. Толкнув дверь так, что она распахнулась, он заявил как можно внушительней:
– У меня ребёнок! Он не должен дышать вот этим. Делайте что хотите, но чтобы от вас больше так не несло.
И уставился на Валерьевну. Усилить эффект от слов суровым взором. Однако смотреть слишком уж сурово не вышло. Теперь соседка была не зелёная, она стала белая. Почти такого оттенка бывают новые не обиженные стиральными машинами простыни. В руках она комкала какую-то салфетку, из кармана затасканных джинсиков торчала кисточка, а в самой комнате, что просматривалась за жалкой фигуркой Валерьевны, царил полный бардак. Передвинутая как попало мебель, какие-то чемоданы, шмотки, и в завершение картины – натянутая от окна к шкафу леска и на ней кружевное бельишко. Очень завлекательного фасончика. Надо же – у коммунального персонажа и такой комплектик… Екатерина Жданова сочла бы это непригодным для ношения, вызывающим и вообще подозрительным… Перехватив его взгляд на эту леску, Екатерина Пушкарёва перестала белеть и поразительно быстро приобрела сначала розовый, а потом и красноватый цвет физиономии. И решительно шагнула ему навстречу, словно возомнила, что у неё хватит сил вытолкать его в коридор.
– Я разлила лак! – повторила она уже твёрдо. – И открываю окно! Проветрится всё быстро, ваш ребёнок не пострадает. А теперь уходите.
– Папа, ты где? – раздалось за спиной. Чадо проснулось и озаботилось его местонахождением.
– Здоровался с соседкой, – объяснил Андрей. Чёрт уж с этой Валерьевной. Раз она гарантирует быстрое проветривание.
Обсудив планы на день, включающие покупку нового стола и посещение репетиции, которая, оказывается, была именно сегодня, Андрей с Аськой отправились в кафе. Где, допивая кофе с молоком, ребёнок заявил:
– Вообще-то нам с тобой нужно научиться готовить.
– Думаешь?
– Это сейчас у нас каникулы, – покивала Аська, – а потом? Ты выйдешь на работу, я в школу, и утром мы уже не сможем ходить в кафешки. Если мы собрались жить вместе, надо учиться. Говорят, у мужчин это получается даже лучше, чем у женщин. Хочешь, купим тебе книжку с рецептами?
Представив себя на кухне с книжкой рецептов, Андрей чуть не подавился и охладил пыл дочери:
– Всё есть в Интернете, можно обойтись и без книг.
– Пап, а нам можно открыть одну из дверей? Ту, что напротив нашей комнаты?
– Зачем?
Аська сообщила, что успела поглядеть в каждую замочную скважину этой квартиры, и вот в комнате напротив стоит пианино.
– Пианино-то тебе для чего?
– Я умею играть гамму, – поведал ребёнок.
– И что, собираешься посвятить этому каникулы?
– Эх, папа, – глубокий вздох обозначил его умственную несостоятельность, – ты сам подумай – кому понравится соседская девчонка, долго и плохо играющая гамму? Там и пианино наверняка расстроенное.
– А вдруг ей совсем некуда пойти? – спросил Андрей, имея в виду Валерьевну. Но тут же запретил себе подобные допущения. Он въехал первый, и квартира должна была быть свободной. Его обманули, условия договора нарушены, и теперь он тоже имеет право на некорректное поведение. – Хорошо, двери там держатся на соплях. Откроем!
Стол номер два, громоздкий, но так нравящийся дочке, прибыл в их новое жилище к вечеру. Один из грузчиков был знаком, а второй – новый, слегка нетрезвый.
– Несём аккуратно, не царапая, – намекнул знакомый на прошлый инцидент, – хотя хозяину, может, и хорошо, если ты и этот сломаешь, а третий купишь.
– Я уже успокоился, – сказал Андрей. – Мужики, помогите вот… шкаф затащить. Я его выпер… в состоянии аффекта.
– С твоими аффектами тебе надо к нам, – засмеялся грузчик. – Отличная работа, к вечеру так натаскаешься – никаких сил на аффекты.
Расплатившись под уверения, что среди грузчиков текучка и он там остро нужен, Андрей глянул на Аську, забравшуюся на стол и усевшуюся там с восторгом в глазах.
– Теперь ты должен меня оставить! У тебя есть всё, чтобы я жила тут!
Мысль, появившаяся при виде такого детского счастья, была безумна… А что? Пусть пока живёт. Может быть, четверть. До Нового года. А он… устроится грузчиком. Это будет так дико для него… Екатерина Жданова и вовсе лопнет от ярости, узнав, куда он прикатился. Зато… он истратит все силы, не будет психовать, и никакой ответственности. Не поцарапай то, что тащишь, всего-то дел. Да, это стоит попробовать. Кардинальней – не бывает!
Аська уловила его сомнения и принялась трещать, уверяя, что жизнь у них сложится – лучше не придумаешь. Она не доставит ему никаких забот и будет просто образцовым ребёнком.
– А мама? – спросил он осторожно. Вроде бы дети обязаны предпочитать мам. Любых, даже неидеальных.
– С ней можно встречаться, – не замедлила с ответом дочь. – Если уж вы разъехались, я не могу жить с обоими одновременно. Ну давай, соглашайся. Я буду самой лучшей. Давай пол тут помою. Прямо сейчас!
– Давай, – кивнул Андрей.
Возражать Асе было ещё сложнее, чем всему остальному женскому полу…