У приятеля моего Саньки, который охотник, любитель всякой мелкой живности и мастер байки травить, напряжённые отношения с верблюдами. Как увидит где-нибудь изображение "кораблей пустыни" – так сразу ворчит, что, мол, не доверяет им, и всё тут. "Чем же тебе верблюды не угодили?" – спрашиваю. "Да случилась в детстве у меня одна неприятная история знакомства с ними. Хочешь – расскажу?"
Конечно же, я хотела. И Санька с недовольной физиономией, чертыхаясь и непечатно выражаясь, стал рассказывать. Я, разумеется, придала повествованию вид прилично-литературный, отчего драматизм ситуации, естественно, наполовину снизился. Но и того, что осталось, надеюсь, хватит, чтобы запомнить как не надо себя вести с этими гордыми, и в сущности – незлобными животными.
Приезжал Санька частенько на летние каникулы к дяде в Туву, брату отца, стало быть. А родственники скот держали вдалеке от деревни, на чабанской стоянке. И вот поехал как-то раз туда наш восьмилетний герой вместе папкой и дядькой скотинку проведать, чабану чай и детям его конфетки отвезти.
Приехали, а там, возле юрты, ближе всех пасущихся четвероногих, животинка прикольная двугорбая лежит. И даже в таком положении над пацанёнком возвышается. Морда надменная, жуёт чегой-то и даже не смотрит в Санькину сторону. Притормозил тут Санёк, обошёл кругом верблюда – тот по-прежнему ноль эмоций, аж обидно! Ну, – думает Санька, – я тебе покажу как знакомиться надо, растормошу щас!
А до этой неожиданной встречи видел парнишка верблюдов только на картинках и по телевизору. В жизни только лошадей-коз-коров-овец лицезрел, словом, привычную для Сибири одомашненную фауну. А тут вона кто!!! Хотя, для этой южно-сибирской республики верблюд – вполне себе обычное животное.
Между тем отец, видя, что сынок шибко заинтересовался экзотическим зверем и даже принялся трогать того за горбы, крикнул пацану, чтоб оставил верблюда в покое, а то плохо будет. Санька кивнул, да куда там – теперь его за уши было не оттянуть от такого клёвого занятия. Со словами "ну, я тебя предупредил" – отец зашёл вслед за братом в юрту.
А Санька тем временем раздухарился. Уселся между горбов и давай подпрыгивать, изображая наездника. "Конь" повёл мордой в сторону как бы желая знать, кто это там шебуршится на спине его. Но дальше больше. Наскакавшись, сорванец слез, подошёл в верблюду спереди и ухватился обеими руками за морду вконец обалдевшего от такой наглости животного. И давай трепать и тянуть за уши с криками: "Верблюуууд!!! Верблюууууд!!! Так вот ты какой!!! И горбы у тебя какие большие!!!"
Надо заметить, что Санёк сам рос в деревне и совершенно никого и ничего не боялся. Родители также держали разный скот, с которым мальчишка уже вовсю мог управляться сам. Поэтому лежащий верблюд вызвал у него только огромное любопытство и желание установить контакт.
Картину "знакомства" в этот момент уже наблюдали Санькин отец, дядька и сам чабан, стоявшие поблизости и попивавшие тувинский чай с молоком из пиалочек. Каждый из них по-своему ещё раз попросил неслуха отстать от верблюда во избежание плачевных последствий. Но последнее предупреждение не сработало.
Наш терпеливый и незлобивый верблюд ответил-таки на активное приглашение к диалогу. Слишком уж настойчиво просил Санька нового товарища сказать ему что-нибудь. И выпросил. Вот как мой приятель сейчас об этом вспоминает:
"Треплю, значит, я его по морде, губы трубочкой собираю и дразню: "Верблюууууд! Верблюуууд!" А тот кааак плюнет! И я стою весь оплёванный с головы до пят, аж видно плохо. Только слышу ржание со всех сторон. Это не только батя с мужиками ржут, а ещё и чабанские дети подключились. Когда просмеялись, отец и говорит – иди мойся в речке немедленно, такого грязного в машине тебя не повезём, замараешь весь салон.
Вот с тех пор я к верблюдам близко не подхожу – на фиг они мне больше не нужны".
