Из дневника моего дедушки, участника Великой Отечественной Войны.
В Беларусии ночь короткая, только угасает вечерние заря, как загорается утренняя. Нас с Иваном перевели на другую позицию, очень невыгодную. Но мы выкопали хорошие окопы, замаскировались так, что даже с близкого расстояния нас не заметишь. Всю ночь гудели немецкие танки, я понял, что они нас обошли, так как не было сильного фронта. Сзади нас на бугре были установлены наши пушки, а в лощине минометчики. Но у нас было очень мало сил.
И вот, с рассветом, немцы двинулись на нас. Впереди шли танки, а за ними две цепи пехоты. Наша пушка выстрелила по танку и промахнулась, танк же с первого выстрела разбил пушку. Так как наш окоп находился в лощине, нам почти ничего не было видно. Нас было здесь два ПТР расчета. Внезапно из пшеницы показались танки и не дали нам опомниться, открыли огонь. Стали рваться снаряды. Был разбит расчёт Инузакова, оба бойца погибли. Был убит мой второй номер Иван Щукин. Немцы были рядом, я думал моя песня спета, но чудом удалось остаться живым!
Здесь была высокая рожь, и вот, позже, мы стали удирать. С нами был лейтенант Поплужин, впоследствии он стал командовать эскадроном. Добрались до леса, здесь и укрылись. А когда немцы прошли, вернулись на свои позиции. Картина была печальная, жаль конечно, что не смогли устоять. Но больше всего жаль погибших наших друзей.
За это время полк ушел далеко, и нам понадобилось время, чтобы догнать его. Была освобождена Белоруссия и мы вступили в Польшу. Эта страна почти не отличалась по природе от Белоруссии. Земля с песком, хвойные леса. Крестьяне занимались раздробленным мелким хозяйством, каждое гектаров пять-десять. Были помещики, которым принадлежали обширные угодья: леса, пастбища, земли. От фашистской Германии в Польше пострадали города, некоторые были сильно разрушены. Деревни, как правило, не были сожжены или разрушены, как в Белоруссии. Партизанское движение здесь было гораздо больше в городах, чем в деревнях. Во время освобождения, мы встречали польских партизан и в деревнях. Но, по-моему, эти отряды были сформированы когда немцы уже отступили. Если бы эти отряды активно действовали во время оккупации, то фашисты бы с ними поступили также как в Белоруссии. То есть сожгли деревни, и так далее. Мы освобождали всю территорию Польши, и, как правило, сожженных деревень не было.
Польские крестьяне к нам относились радушно, чего нельзя было сказать о богатых, которые смотрели на нас с какой-то тревогой и настороженностью. Конечно, они понимали, что их землю поделят или передадут в колхозы, которые впоследствии организуют. А впрочем, на мой взгляд, Польша тогда была бедной страной с множеством мелких разрозненных хозяйств.
Наше наступление было очень успешным, немцы отступали, хотя в некоторых местах ещё пытались остановить нас. Но этого уже им сделать было невозможно. Я был рад, что мне довелось воевать в то время, когда мы били фашистов по всем правилам военного искусства. К счастью, мы не несли таких больших потерь, как было во время отступления наших частей. На их долю выпала тяжелая учесть, отступление – это много лишений. Ну вот настал праздник и на нашей улице! Сейчас ставят много картин про войну. Тогда мы, солдаты, не знали, что наш фронт под командованием маршала Ракософского, и имел название «Направление главного удара». Во время боёв солдат не был посвящен в планы командиров, но часто задумывался. Какие силы? Как это отразится на целой ситуации? Руководство направляло нас. По-видимому, это было очень сложно.
Мне часто приходилось наблюдать за нашим командиром полка. Как человек, мне кажется, он был умеренного характера, почти никогда не кричал на подчинённых, зато был строг во время боя. Всегда был на переднем крае, на ответственном месте. Уже при наступлении был ранен, но в госпиталь не уходил. Несколько раз его заменял начальник штаба. Нашего командира эскадрона, старшего лейтенанта, отстранили, он не справлялся со своими обязанностями. При этом частенько его можно было увидеть выпивши. Эскадроном стал командовать лейтенант пулемётного взвода. Это был хороший командир, правильно сделали, что его поставили.
В боях мы находились уже больше месяца. Нервы в таких условиях были напряжены, но мы как-то сжились с такой обстановкой. Я думал, этому конца не будет!