Песни юности моей Страстные – колючие, Если ноги – до ушей, А глаза – хитрющие. Три аккорда у костра, И слова нехитрые, И портвейн «Три топора», А зоря – палитрою. Можно жить одним деньком, А любить до одури, Можно падать кувырком, Жизнь свою расходуя. Можно петь до хрипоты, «Естедей» и прочее, А потом крутить пласты, Ставить двоеточие: - Расставаясь навсегда, но о том не думая, - Раздеваясь без стыда, темной ночкой лунною, - В чистом поле, светлым днем, И в стогу неистовом, Забываясь сладким сном, С небом аметистовым. А сейчас серьезней стих, Нот поток уверенный, Водка льется, мир притих, Рядом друг проверенный, Деревянный и простой, Впрочем, тоже женщина, Я с гитарой, с ней одной, В юности, повенчанный.
Песни юности моей
Страстные – колючие,
Если ноги – до ушей,
А глаза – хитрющие.
Три аккорда у костра,
И слова нехитрые,
И портвейн «Три топора»,
А зоря – палитрою.
Можно жить одним деньком,
А любить до одури,
Можно падать кувырком,
Жизнь свою расходуя.
Можно петь до хрипоты,
«Естедей» и прочее,
А потом крутить пласты,
Ставить двоеточие:
- Расставаясь навсегда, но о том не думая,
- Раздеваясь без стыда, темной ночкой лунною,
- В чистом поле, светлым днем,
И в стогу неистовом,
Забываясь сладким сном,
С небом аметистовым.
А сейчас серьезней стих,
Нот поток уверенный,
Водка льется, мир притих,
Рядом друг проверенный,
Деревянный и простой,
Впрочем, тоже женщина,
Я с гитарой, с ней одной,
В юности, повенчанный.
