Мне было плохо. Я рыдала и ничего не могла сделать. К черту Арианну и всех остальных баб, сейчас моего дракона убивали, резали на мелкие кусочки, издевались, а я ощущала на себе весь это ужас. Кем нужно быть, чтобы так мучить разумное существо, да любое живое существо. Я смотрела на Раймонда слышала, как скрипят его зубы от сдерживаемого крика и не могла понять, почему сейчас… я давно хотела к нему в сны, а попала только сейчас. Палач кинул жестяные щипцы в корытце и сплюнул:
– Тебе лучше сказать дракон, где «светоч» иначе будешь мучиться вечность.
Раймонд молчал, а мне хотелось крикнуть, чтобы он все рассказал, ничто не стоит его жизни и мучений. Я пыталась его коснуться, но руки проходили сквозь.
Низенькая дверь открылась и в полутёмную комнату вошел мужчина. Я его узнала сразу, арес.
– Молчит? – спросил он, закрывая нос перчаткой.
– Молчит, – поклонился Мирасу палач, потом взял накаленный шнур и воткнул в живот Раймонда отчего раздалось шипение. Дракон даже не вскрикнул, но его голова свесилась на грудь, он потерял сознание. Я закрыла рот рукой.
– Ладно продолжай, – сказал Мирас, потом словно что–то почувствовал и убрал перчатку, но видимо запахи там были ужасные, от чего его рука сразу дернулась назад.
– Зачем ты тут? – услышала я голос Раймонда и уже не сдерживаясь в голос разрыдалась, в тоже время пытаясь прекратить рев, но вот такая я, слабая оказалась.
– Ари, – мягко сказал Раймонд, и я уже была в его объятьях, – видимо я потерял защиту, – пробормотал он, – не хочу, чтобы ты это видела.
– Прости меня, – сказал я.
– За что, – дракон погладил меня по голове, а я крепко ухватила его за талию, словно он мог в любой миг исчезнуть.
– Я сейчас восстановлю защиту Ари, не пытайся пробиться, не надо тебе это видеть.
– Нет, – сказала я, – не смей закрываться, хватит, что я как дура закрывалась… что происходит, что им от тебя надо?
– Светоч, – усмехнулся Раймонд, – артефакт, который восстановит колыбели.
– Но если бы он у тебя был, ты бы восстановил колыбель, – сказала я.
– Я тоже так сказал, но мне не верят Ари.
– Почему люди это делают? – спросила я, – на балу мне казалось у вас все хорошо с королем, потом я услышала, что ты напал на него.
– Все подстроено, все, с самого начала, людям нужны колыбели магических рас и наши земли, нас они хотят держать в специальных резервациях, как гарантов, что магия не исчезнет Ари, лучше сразу умереть чем так жить.
– Я тебе дам, умереть, – всхлипнула я, – нужно жить и бороться.
– Почему ты закрылась Ари, почему стала невестой ареса.
Я сжалась, выяснять отношения сейчас, не хотелось, он может умереть, его пытают, а тут я со своими бабскими соплями.
–Ари, – Раймонд поднял мое лицо и посмотрел нереальными, синими глазами.
– Я приревновала тебя к Арианне, ты спал с ней? – то ли упрекнула, то ли утвердила я.
– Да, – сердце мое пропустило удар, – я спал с ней, давно Ари, очень давно, но после того, как встретил тебя, у меня не было ни одной женщины, мне они не нужны.
Я всхлипнула:
– Но ты нес ее голой в одеяле.
– Нес, – хмыкнул Раймонд, – она пришла голой ко мне в комнату, я отнес ее назад, завернул в свое одеяло.
– Это звучит натянуто, но я тебе верю, я хочу тебе верить Раймонд сказала я, – и не время нам сейчас это выяснять.
– Этому всегда должно быть время.
Дракон опять поднял мое лицо и впился в губы жадным поцелуем. На что это похоже? Как глоток свежей колодезной воды в жаркий день, как ветерок, который надувает поникшие паруса, как сладость, которая превращает жизнь в радость.
– Где ты Ари, я знаю, что ты сбежала, где ты? – спросил он, когда мы оторвались друг от друга, – я чувствую, что скоро меня вернут в сознание.
– Я еду к храму, туда, где ты меня нашел.
– Какой я был глупец, не понять, что ты эльрея, – дракон горько усмехнулся.
– Не переживай, с нами сейчас эльф едет, тоже не понимает кто я, уже все мозги себе сломал, но он полезный, учит меня своим боевым танцам, может пригодится, пока, трансформация не прошла.
– Что за эльф? – тревожно спросил Раймонд, – будь осторожна Ари…
Он исчез и тут же тело, которое висело на железных крюках застонало, открывая глаза.
Палач похлопал Раймонда по щекам:
– Просыпайся уже, а то я соскучился, – и едко усмехнулся.
Раймонд кинулся к палачу, но наручники сверкнули заклинанием и обжигая кожу. Потом Раймонд посмотрел прямо на меня, словно видел и улыбнулся, от чего треснула опухшая губа.
– Ари уходи, я выберусь, не смотри…
– Ты с кем это разговариваешь? – зашипел палач ухватил какую–то железку и кинулся у дракона, а меня тут же выкинуло в тело, в ночную прохладу леса. Я резко подпрыгнула и оглянулась. Мои попутчики сидели вокруг костра и пили взвар, который бурлил в котелке.
– Присоединяйся, – поднял кружку Тин.
– А вы чего не спите? – хрипло спросила я, а слезы против воли текли по лицу. Но мне не ответили, налили взвар, укрыли одеялом и сели рядом. Мы молча смотрели на костер. Мне не хотелось говорить, а попутчики наверно это чувствовали.
– Кто ни будь знает, что такое Светоч? – спросила я.
– Это артефакт, который раньше использовали, чтобы очищать колыбели, – сказал медленно эльф, – я читал про него, очень давно. Про него мало написано, но говорят, что ритуал очищения колыбелей проходил каждый десятый год, как раз он делал круг и успевал побывать у всех народов. Но потом он пропал, и никто не знает куда, никто. Последний раз он был у драконов, потом исчез.
– Значит у драконов, – я сжала зубы, – и мы идем правильно. Рядом присела Мили и прислонилась к моему боку.
– Ничего мелкая, мы всех победим, вот увидишь, – сказала я, прижимая к себе девчонку.
Мне вдруг стало ее так жалко. Бедный ребенок, бродит по свету с незнакомой теткой, которая все время орет на нее. Слезы еще сильней полились из глаз, прямо слезо разлив какой–то. Тяжело вздохнула.
Дорога до храма заняла еще пару дней, пришлось бросить телегу, так как дороги дальше просто не было.
Стеной стоял знакомый по прошлому путешествию лес. Словно не было этих недель, которые я скачу по Повиру как сумасшедшая. В лесу поют птички, летает мошкара и пахнет прелой прошлогодней листвой. Собрали мы свои вещички, отпустили лошадку и пошли спешным шагом.
Эльф, который навязался на наши головы ни в какую не уходил, хотя ему в последней деревне говорили идти своей дорогой, и перед лесом лошадь отдавали, скачи куда хочешь, но ушастый заартачился и ни в какую.
– Позвольте мне идти с вами к храму богинь, мне давно надо было принести дары и просить благословение, но я все медлил. Мне представился случай дойти с вами, – Иллион склонил блондинистую голову.
Мили как–то уж скептически смотрела на эльфа, а Тину вообще было по барабану.
– Хорошо, – согласилась я, – но тогда с тебя дальнейшие уроки.
Эльф чуть вздохнув согласился. Мне нравилось у него учится. Иллион был терпелив. Благодаря этому эльфу, мое первое впечатление от расы немного изменилась. Он был спокоен, воспитан, умен и конечно не жаден, так как учил меня боевым танцам, которые думаю не многие видели. Мне он нравился, но все равно вызывал подозрение, ему тоже что–то надо. Спрашивала напрямую, но Иллион лишь улыбался и не отвечал, ну и ладно.
Мне нравились их «танцы». Они конечно мало на них похожи и даже была у эльфов история из–за кого они появились, милая и трогательная.
Все началось с одной эльфийки, которая хотела быть воином, но у эльфов, как я поняла женщины, не всегда могли выбирать кем быть. И тогда эта эльфийка решила изучать боевые приемы так, чтобы мужчины не догадались, что это немного переделанные и приспособленные под женщин боевые навыки. Она называла их «танцами листьев» так как свои изыскания проводила в лесу. Сами танцы состояли из различных стоек, переходов, правильно подобранных дыхательных гимнастик, когда магия внутри приходит начинала правильно «мерцать» в такт ритму сердца. Тут я немного засбоила, потому что сердец было два и бились они по–разному. Когда эльф рассказывал мне про ритм сердца, даже поджала губы смотря на Тина. Паразит, со своими экспериментами, как теперь ритм по сердцу отбивать. Приходилось подстраиваться под работу двух и скорость возрастала, что удивляло Иллиона. Танец состоял их двенадцати атов, каждый ат их семи стоек. Выучить их мне было легко, а вот ставить правильно руки ноги уже трудней, потому что скелет я себе усовершенствовала, а вот сухожилия, мышцы и другие связки, нет. Тело еще слушалось, но я чувствовала, что уже не так быстро реагировало на желания. Приходилось делать растяжки и укреплять мышцы. Ну так вот, эльфийка стала в своем роде первопроходцем в боевых искусствах женщин и даже пошла участвовать в молодежных состязаниях, переодевшись парнем и притворившись, что пришла из другого города.
Она почти выиграла, но сдалась, когда ей выпало сражаться с будущим мужем. Надо сказать, что сама легенда прекрасна, особенно когда эльф рассказывал на эльфийском певучем языке. По телу пробегались мурашки от тех испытаний, которые выпали на долю героине. Молодая, бесстрашная, упрямая, она сдалась лишь тогда, когда будущий муж понял, кто перед ним и перестал с ней сражаться. Я даже всплакнула, когда героиня избивала эльфа и требовала его сражаться, а он весь в крови, говорил ей о своей любви. Вот это любовь, вот это страдания и преодоление.
Но своего эльфийка добилась, девушек стали допускать к военным дисциплинам, не сразу, но постепенно они стали и лучницами, и мастерами клинков, и заклинательницами, которым подвластна стихия земля и вся растительность.
Когда мы вошли в разрушенный городок, был вечер. Решили, что к храму пойдем утром, забрались в ближайшую развалину, разожгли костер. Мили стразу стала готовить кашу. Я у нее работу не отнимала, готовить в принципе не любила, а на костре вообще остерегалась это делать, так как пару раз у меня все сгорало, жалко продукты. Иллион пока готовился ужин, немного погонял по переходам между стойками, и нудно рассказывал, как правильно дышать при этом. Места много не требовалось поэтому чуть расчистили небольшой пятачок и стали тренироваться. В молодости я увлеклась фильмами по восточным единоборствам, очень модные были тогда фильмы все их смотрели. Но сама так и не отважилась сходить в секцию, которые тогда открывались повсеместно. Может и к лучшему. Никогда не думала, что буду заниматься чем–то похожим, а вот как жизнь сложилась.
– Когда мы найдем тебе оружие, начнем полноценные тренировки,– сказал Иллион, когда мы уже сидели вокруг костра и поедали вкусную кашу, сдобренную маслом, и специями. У Мили был талант к готовке.
– Ты меня поразил, – удивленно посмотрела на Иллиона, – собрался дальше меня учить?
– Я всегда доделываю все до конца, – оскорбленно воззрился на меня зелёными глазищами Иллион, – это будет неправильно если ты не получишь полную первую ступень.
Я чуть не подавилась:
– Постой, первая ступень, а есть еще?
И нарвалась на целую лекцию по «танцу листьев». Сколько ступеней, и других градаций. Я поразилась, если я сейчас считала себя почти бойцом, то по шкале эльфов была зародыш обыкновенный. Ага, а мы значит спасли его, великого воина, простые зародыши.
Мили хихикнула, а Тин покачал головой.
– Арина, ты получаешь лишь поверхностные знания, как сражаться, есть еще вторая сторона этой дисциплины, и ее не смогли преодолеть многие и я в том числе, это духовное развитие. Я могу показать тебе, как убивать, и защищаться, посредство оружия, но как вплетать магию я не знаю. Это женская сторона этой дисциплины и у тебя должен быть учитель женщина.
– По–моему мне и этого хватит, – не стала я спорить с эльфом, – главное для меня сейчас научится себя защищать, а вот про оружие ты прав, мне нужно оружие. Я посмотрела на один из клинков погибших эльфов, он мне не подходил ни по весу, ни по длине.
Ночь прошла без происшествий, я пыталась пробиться к Раймонду, звала его, но не смогла. Я злилась, хотя понимала для чего он это сделал. Не хотел, чтобы я видела, как его мучают, не хотел моих, слез.
А еще я думала про Раймонда, я не поверила, что он скоро умрет. Поверила ли я ему, что он не изменял, да. В такой ситуации люди не могут врать, думаю драконы тоже. Тем более чувствовал его, как себя и знала, что он не врет. Корила себя, что не спросила сразу, что дала себе разрешение злиться и строить из себя обиженную. Сначала нужно было узнать спросить потом уже злиться, а не переносить обиды и злость из прошлой жизни, на дракона. Он не был монахом до меня, и я должна понимать, что он красивый мужчина и обладает властью, на которую падки многие представительниц нашей прекрасной половины. Нужно разговаривать, нужно думать, не рубить все с плеча. Если бы я сразу вернулась к нему, может быть он сейчас был на свободе. Почему я шла к храму, хотя нужно было спасать любимого? Мне казалось, что в храме мы найдем ответы на многие вопросы, так думала Мили. Я верила, что драконы не оставят своего правителя в плену просто так, может быть уже сейчас его спасают и мешаться под ногами не хотелось. Я верила в лучшее.
А пока иду в храм и ищем с Мили то, что может помочь драконам.
Когда мы почти прошли город, по еле заметной заросшей и заваленной дороге, что–то царапнуло меня во всей идиллии ландшафта. Я была тут не так давно, проходила по этой улице и даже спала тут, но… теперь чувствовала какую–то неполноту. Мало ли что, остановила процессию. Я как всегда тащила мешок с прелестью, Мили похудевшую сумку с продуктами, Тин хозяйственные вещи, в Иллион сбрую своих погибших товарищей. Все замерли на местах прислушиваясь.
– Что, – шепотом спросил Тин, – Ари?
– У меня странное чувство что чего–то не хватает, – и тут до меня дошло, – ребята, грызунов нет.
Я махнула рукой, и мы спряталась за стеной разрушенного дома.
– Здесь в прошлый раз грызунов тьма была, они не боялись перебегали дорогу, шебуршились. Раньше поля возделывались и теперь там растет дичка, для грызунов приволье, – я посмотрела на Тина, – теперь их нет.
– Этому может быть много объяснений, – сказал Иллион, – но ты права, лучше разведать обстановку. Это сделаю я.
Тин не стал возражать, а мы с Мили и подавно.
Иллион скинул связку добра под стену и стелящей походкой, скрылся за углом. Я выглянула следом, чуть прижавшись к стене и посмотрела в сторону храма. Он находился на холме, где была плохая видимость. Я это заметила еще в первый раз. На холме было ветрено, но при этом словно вечный туман. Наверно божественные приколы. Увидеть ничего не удалось, хоть я зрение напрягала на всю. С этими людьми не можешь быть уверенным правильно ли мы делаем или нас просчитали и ждут с нетерпением в храме. Мирас не тот мужчина, что так спокойно отнесется к моему побегу, насколько я успела его узнать, он любит все держать под контролем и быть впереди всех. На моей стороне была одна неожиданность, это Мили с ее божественной невидимостью. Немного смутилась, когда вспомнила, что позволяла себя целовать, этому мужчине, потом постаралась выкинуть это из головы, все в прошлом.
Иллион вернулся не скоро, пил воду и хмурил брови.
– Я ничего не заметил Арина, но почувствовал, что тут были драконы.
– Это их территория может и были, – сказал Тин.
– Главное, чтобы их тут сейчас не было, – буркнула я, потом посмотрела на своих попутчиков. – Итак, идем к храму, там Мили включает свои жреческие силы, и мы узнаем, что нужно богиням, хотя я итак уже знаю, а потом действуем по ситуации. И еще, – я посмотрела на всех, поочередности, – каждый из вас принадлежит к своей расе, а мы тут как говориться идем в одном направлении, надеюсь вы не предадите мое доверие.
Мили фыркнула, а мужчины покачали головами как болванчики.
– Мне тоже нужно благословение богинь, я не врал вам, – сказал Иллион.
– А мне просто интересно что будет, – пожал плечами Тин, потом чуть смутился, – Ари я знаю ты чувствуешь, что арес не смог полностью перекрыть нашу связь и я… – он запнулся, – я силу с тебя тяну, уж извини.
– Вот засранец, – цыкнула на него, – что это тебе дает хоть.
– Резерв раскачиваю, понемногу помаленьку, но стабильно прибавка идет, скоро на многосоставные заклинания смогу замахнуться.
– С тобой все понятно, – махнула рукой на пиявку, – значит идем к храму.
Все посмотрели на стоящее в дымке здание. Когда–то оно было прекрасно, летящие конструкции создавали впечатление, что сам храм, как сердцевина цветка, тогда как к нему со всех сторон шли, изгибаясь лепестки лестницы, которые соединялись где–то наверху, на крыше, а вот что было там, нам неведомо, потому что верх храма был разрушен. Цвет камня белый, похожий структурой на сладкую вату, слоистый, но твердый, не удивлюсь если не простой, а из полудрагоценных. В памяти всплывает, как я ночевала в храме, не углубляясь внутрь, боясь обвалов, стены были расписаны бирюзовыми узорами, сейчас понимаю, что это руны. Только сейчас в мозгу пришло понимание что это не просто руны, а многосоставное заклинание песнопение, которое восхваляет богинь и дарит им силу верующих, кто на сколько верит.