Фото Санниковой Ю.А. (с)
Время безликих кочевников, не вписанных в озарение и красоту, подтачивало мир в его уродливом естестве. Наброшенное покрывало цветения, щебетания птиц и радужных бликов на поверхности зеркальных озёр, втиснутых в изрезанные расселины нещадно эксплуатируемой земли, отражало невыразимое иное по отношению к тяжкому труду и нищете миллионов молчаливых обитателей забетонированных пространств. Многие из жителей континентальных и прибрежных городов молились, но всегда тщетно. Зловещий плен сочился неизбывной радостью забвения: дети рождались и играли в войну, как и положено, порождая иллюзии отдаленного счастья и непосредственности.
Нейронные сети заграждения, заполнившие пространство голограммами, жужжащими стаями механической саранчи и перекатными волнами отвлечения, не решали проблему счастья. Ее вообще невозможно было решить в подчиненном странному и зловещему описанию реальности нутре ожесточенного рока. Жалкие потуги психокорректоров всегда заканчивались тяжелым запоем или не менее тяжелой интоксикацией антидепрессантами.
Нет, радость не покинула этот мир, но она запряталась в подлинность.
- Все это не имеет смысла. Кто стоит за этой виртуозной ловушкой? Кто придумал этот принцип самодостаточности и эгоизма? Кто втиснул в маленькую головку моего сына идею господства временного существа? Эти истуканы, смотрящие на звёзды и кресты могил, не имеют живого сердца, иначе бы они ужаснулись. Ведь им нечего терять!
- Они не примут обличения, успокойся, Алан. Их мир примитивен: детские коляски на асфальте бетонных дорог под прикрытием батальонов свободного принуждения и насильственного добровольного выбора пути. Им не нужна свобода, разум и милосердие. Милосердие требует жертв, а свобода - мужества. В этих городах живут рабы, считающие себя свободными. Их изменит только горе и боль.
Мимо проехал старый чартер на воздушных подушках - очередная смена ехала на завод по производству вдохновляющего страха и плакатов подавления воли. Люди сидели мрачно, уткнувшись в тонкие панели нейронных контролеров на сиденьях впереди: улыбающаяся дама в красном обтягивающем гидрокостюме готовилась спрыгнуть в перекатные воды Вечнотинного Океана, чтобы отыскать ключи счастья. Океан поражал воображение непроглядным нутром и серебристыми бликами по краям перекатных волн, фотографии которых вводили в транс покорное большинство.
- Свобода - это удел мыслящего разума, она не нужна истуканам, ворам и запуганным гражданам. Вот ты сегодня ходил на Квакающие Болота? Много там тебе напророчила свобода?
- Две минуты у одинокой сосны на излучине всех дорог. Капля чистого воздуха в этой тягучей, однообразной юдоли.
- Но ведь большинство счастливо, ожидая завтра. Надежда, как инструмент великой принцессы иллюзий Майи, творит чудеса с любым горем. Оно поддаётся перепрошивке в головах идиотов: повторение речевок и песен, молитв и бессмысленных сплетен заполняет пустоту сопричастностью этой чудовищной корпоративной машине обезличивания. Обитатели рады стать частью силы, калечащей и вырывающей ростки правды и сострадания. Ты же был в столице Восточной Окраины? Помнишь этот страшный, скрипучий кран-обходчик? Там у зданий снесли фасады, обнажив убогие жилища нищих имперских служащих. Они в страхе перебегают по этажам, прячась от мыслесканера. Даже намёк на горе запрещён. Счастливая жизнь рабов - это основа имперской политики. Их страх - дурманящий элемент культуры. На этой планете так живут давно. По нашим меркам - целую вечность. Не ищи в этих людях воли и благородства. Идеология идолов рода предполагает сосредоточенность только на собственном ветхом доме и голодных детях. Эти хтонические идолы диктуют семью любой ценой - ценой предательства и воровства, жестокости и покорности несправедливости. Эти семьи безликих и безмозглых спаяли империю сильнее, чем ты думаешь.
- А выход?
- Выход ищем мы - этим людям он не нужен. Большинству. Они не хотят думать и стать свободными.