Бабушку звали Тося. Она носила платья с люрексом, имела коллекцию бус и брошей, крутила бигуди, и по утрам сидела у большого трюмо, легкими шлепками распределяя по лицу крем — чтобы не стареть.
Все считали, что она не была очень уж щедрой, и жила для себя.
Как-то прихожу к ней в гости на выходные, чтобы искупаться (у нас тогда не было душевой комнаты, а у «Борисовны» — была, причём с ванной), смотрю — на столе фв хрустальной вазе стоит новый букетик шикарных искусственных роз. Больших, красивых! Настолько, что мне они зачем-то понадобились (хоть одна!). Смотрела я на них, смотрела, и тихо, заранее понимая провал, но все же зачем-то надеясь, спросила: «Пода́ришь?»
— Подари́ш уехал в Париж, — спокойно сказала бабушка, глядя в телевизор.
Неприятненько, но не смертельно — я же бабушку свою не первый день знаю. Зато ценила ее нечастые подарки: швейная машинка, две броши, бриллиантовые сережки… О, о них ходили легенды. Бабушка была единственным на две семьи обладателем такой роскоши, и очень их берегла. По сюжету она должна была отдать их мне. Когда-нибудь. И это «когда-нибудь» тянулось так долго, что превратилось в повод для приколов у мамы и тети, а серьги стали зваться «брюликами». Это слово, которое, кстати, бабушка никогда не использовала, мамой и тетей при случае не просто манерно выговаривалось, а отыгрывалось — и всегда почему-то в образе Юрия Стоянова из «Городка». Весело было. Даже сквозь затуманенную детскую память хорошо помню постоянные приколы на тему этих брюликов, и бус, и платьев.
Не скажу, что бабушка была очень душевным и чутким человеком, но зато ни на кого не обижалась. Шутки уже дымятся, а она сидит, улыбается. Не помню, когда и при каких обстоятельствах она подарила мне пресловутые «брюлики», но подарила. А еще прекрасный дулевский чайный фарфор, расписанный цветами сирени, и советский хрусталь, и набор столовых тарелок из ГДР.
Ее вещи — единственные предметы с историей, которые есть у меня в квартире, обставленной мебелью из Икеи.
Когда бабушка дарила эту посуду, мне было 17, я училась в 11 классе и искренне не понимала, зачем мне это «приданое», но бережно заворачивала его в газеты и складывала в коробку. Предстоял отъезд на учебу в Питер и жизнь в общежитии, поэтому коробка отправилась на чердак. Распаковала я ее только год назад, в 29 лет. Всё берегла: то жизнь в студенческом общежитии, то в общежитии для семей военнослужащих, то в служебной квартире в Буденновске.. не до фарфора было.
Я никогда не чувствовала особой связи с бабушкой Тосей. Я не получала от нее шикарных искусственных роз по первой просьбе, а она, возвращая меня маме, бормотала, что «Маша слишком любит сыр»… ))) Будучи ребенком, я могла строить связь только через внешние проявления нежности и заботы, поэтому у нас не было с ней задушевных разговоров, но я многие годы исправно приходила к бабушке каждые выходные (даже когда необходимость купаться отпала), вечером мы вместе смотрели Якубовича или «Песню года», а утром она делала мне омлет. А еще мы с бабушкой любили одного и того же человека — моего папу. Может, нас эта любовь с ней и связывала. Даже когда папы не стало.
На втором курсе, на паре, которую я очень не любила, кажется, на статистике, мне вдруг пришло смс: «б.Тося умерла». Я не полетела на похороны: слишком сложно было срываться посреди семестра домой. Прошло столько лет… Никогда не хотела писать о бабушке Тосе. Никогда не скучала по ней. А вот недавно открыла ее швейную машинку, вспомнила ее квартиру, запах ее крема для лица… Взяла в руки любимый дулёвский фарфор с сиренью… и захотела написать этот рассказ.
Спасибо, ба.
И за брюлики, и за фарфор, и за швейную машинку, и за то, что я взяла у тебя, сама того не зная: тот самый «здоровый нарциссический радикал», который толкает меня вперед и шепчет на ушко: «Маш, купи красную ауди, моя ты внучка или кто?»
❤️
#бабушка #бабушки и внуки #бабушкины советы #истории из жизни #рассказ #рассказ из жизни #истории #детство #детство 90-х