Дневник Тани Савичевой Сколько их – кто не дожил, не дошел? Нет даже лиц. Синим химическим карандашом – Девять страниц. Голод блокадный писал без затей Буквы свои. Девять страниц – только даты смертей Целой семьи. Это потом в полевых вещмешках Их принесут На просолённых солдатских плечах В Нюрнбергский суд. Это потом доверять дневникам Станут мечты Девочки в городе, где по утрам Сводят мосты. … «Таня одна…» И завыли гудки Траурный марш. Ангел тихонько из детской руки Взял карандаш… Баллада о целлулоидных пупсах Целлулоидные пупсы, ручки-ножки на резинках, Производства Ленинграда (что на Охте, химзавод), Едут в детских чемоданах, узелочках и корзинках, И не слышат: кто-то плачет, кто-то мамочку зовёт. И не слышат: стонут рёбра старой баржи от напора Ветра встречного с востока, лютых ладожских валов. И не слышат: стонет небо, гнётся небо, рухнет скоро – Вместе с рухнувшей из тучи стаей воющих «крестов». И с тяжелой черной каплей, просочившейся в ладонях, Побелевших на штурвале… Не успел