В 1808 году Наполеон решил присоединить к своей империи Испанию. Вместе с колониями, разумеется. 6 мая было заключено Байоннское соглашение, согласно которому король Карл IV и его наследник – принц Фернандо, отрекались от престола в пользу брата Наполеона – Жозефа Бонапарта. Это вызвало восстание в Мадриде 2 мая 1808 года, и далее в Испании началась война с французами. Образовался вакуум власти, который затронул и Новый Свет. Изначально почти вся Испанская Америка присягнула принцу, которого теперь называли королем Фердинандом VII, в пику французам и Жозефу Бонапарту. А далее началась череда событий, которая привела к войне за независимость в южноамериканских колониях. Все страны Нового Света шли к независимости по-разному. Мы же расскажем о событиях в Чили.
Новый губернатор.
Итак, что нужно, чтобы безвозвратно потерять генерал-капитанство Чили? Давайте запишем рецепт:
- Жадный и беспринципный губернатор – 1 штука.
- Местные нувориши, которые хотят в обмен на серебро получить модные товары из Европы -2-3 столовые ложки.
- Продажный прокурор, он же шериф – 1 штука.
- Английский авантюрист без чести и совести – 1 штука.
- Добавить 1 щепотку Трафальгара.
- Контрабандисты – по вкусу.
В общем, началось все с того, что в начале 1809 года вместо почившего в бозе губернатора Луиса Муньоса де Гусмана его место занял главный военный чин в колонии – бригадный генерал Франсиско Гарсиа Карраско. Товарищ он был недалекий и резкий, и более всего любил словечки «Не рассуждать» и «Исполнять!». Понятно, что с местной креольской элитой новый губернатор общего языка не нашел. Более того, сразу же по вступлении в должность арестовал нескольких богатых креолов по обвинению в «ведении подрывных разговоров». Однако помимо недалекости и высокомерия была у Карраско еще одна черта, которая для него и стала роковой – это жадность. Почти как в известной песне – «Имел Бобби хобби – он деньги любил».
Контрабанда.
После 1805 года Испания, по сути, лишилась флота, и связи с Новым Светом у нее почти прервались. При этом весь XVIII и начало XIX века в торговле с колониями действовала исключительная монополия Испании, то есть все колониальные товары вывозились из Америки исключительно на испанских кораблях, чтобы уже из метрополии разойтись по всему миру, а все европейские товары поставлялись из Испании.
Понятно, что лишившись флота, Испания уже не могла организовать ни вывоз, ни ввоз. Так как свято место пусто не бывает – эту нишу заняли контрабандисты, чаще всего британские или американские. Одним из таких контрабандных судов был «Скорпион». Изначально это был военный фрегат или шлюп, который после списания купила частная компания и переделала в китобойное судно. Однако в качестве китобоя «Скорпион» не работал ни дня – основной его задачей был ввоз контрабанды в Испанскую Америку.
Командовал «Скорпионом» Тристан Банкер (Tristan Bunker), сам по рождению – американец (родился в Нантакете, Массучусетс), в 1790-х перебравшийся в Британию.
Чили, обладавшая обширной береговой линией, стала для контрабандистов просто раем. Плюс – в генерал-капитанстве занимались добычей серебра и меди, а самой колонии позарез были нужны британские ткани, которые можно было реализовать втридорога – девушки из высшего общества, которым трудно избежать одиночества, уж очень любили платья из этих тканей. Понятно, что поскольку эти дамы были женами, любовницами, дочерьми высших чиновников и богатой элиты – то на такую контрабанду все закрывали глаза.
И вот в марте 1807 года Банкер на побережье Чили встретился с неким Генри Фолкнером, натурализовавшимся в колонии англичанином, который представился капитану как представитель большой группы чилийских торговцев и сообщил, что его клиенты заинтересованы в большой партии британских тканей. Банкер на предложение согласился и местом сделки обе стороны назначили гасиенду Топокальма, должна же была произойти сделка в середине следующего года. Общая сумма поставки составляла 80 тысяч фунтов стерлингов, и оплачены ткани должны были быть серебряными песо и медными слитками.
В общем, стороны, довольные друг другом, разошлись на время, Фолкнер – договариваться о деньгах, Банкер – закупать ткани. 6 марта 1808 года «Скорпион» вышел из Плимута и 15 июля прибыл в бухту Топакальмы. В поисках Фолкнера Банкер с семью матросами посетили фазенду богатого латифундиста Фуэнзалиды, и даже попытались продать ему некоторые товары. Фуэнзалида сообщил, что знает Фолкнера и даже может послать ему весточку о прибытии «Скорпиона». Банкер согласился, и плантатор отправил нарочного в городок Квиллоту с письмом к Фолкнеру. Правда, вестовой вез и еще одно письмо – местному альгвазилу и председателю суда Антонио де ла Каррере. Во втором письме Фуэнзалинда сообщал, что в бухте Топакальма стоит подозрительный вооруженный корабль, доверху набитый контрабандой.
«Львиная доля».
Вскоре на фазенде собрались Фолкнер, Каррера и сам хозяин – Фуэнзалинда, которые рассудили просто – зачем платить деньги за дефицитные товары, если их можно просто присвоить себе, а Банкера – конечно же строго по закону! – привлечь к ответственности как контрабандиста. Но смущало только одно – «Скорпион», везя ценный груз, был неплохо вооружен – 20 пушек и 50 матросов, а это – серьезный аргумент. Как быть?
Решение предложил Каррера – надо обратиться к высшей власти. На этом и порешили. Долго ли, коротко ли, делом вскоре заинтересовался губернатор Карраско. Который предложил «комбинаторам» свои условия – он выделяет им 80 королевских драгун, но… 85% от стоимости товаров идут лично ему в карман. Это предложение ошеломило «комбинаторов», но проблема была в том, что отказаться они уже не могли – ибо, зная характер Карраско, им бы тоже не поздоровилось. К тому же, даже 15% - это все-таки не ноль, а вполне приличная сумма.
Таким образом, план захвата «Скорпиона» был разработан. Дело осталось за малым – реализовать.
В преддверии бури.
Переговоры заговорщиков и губернатора шли пару месяцев, и Банкер уже начал беспокоиться. К тому же, когда он совершил поездку в городок Ла-Серна, чтобы встретиться с бывшим членом экипажа «Скорпиона» Джорджем Эдвардсом, осевшим в Чили, он получил от последнего тревожащую записку: «Остерегайтесь ловушки, в которую вы вот-вот попадете. Я получил записку от друга, который есть у меня в Сантьяго, и тот пишет мне, что какие-то планы замышляются против вас, причем с помощью этого доктора (Фолкнера), и он находится сейчас именно там. Мне кажется, вам надо свернуть все переговоры и не заходить ни в какие порты до нашей встречи».
Все же Банкер решил игнорировать предупреждение, вернулся в Топакальму и увидел на берегу сигнальные огни. Его ждали. На суше он встретился с Фолкнером, Каррерой и неким Педро Санчесом, который представился как дворецкий маркиза Ларриана, главного покупателя британского товара. Стороны договорились, что сделка состоится 14 октября 1808 года в бухте Килимари, за ткани Банкер получит серебра и меди на 80 тысяч фунтов стерлингов.
«Гоп-стоп, мы подошли из-за угла»…
В ночь с 13 на 14 октября на борт «Скорпиона» поднялись Фолкнер, Каррера, Санчес и сам «маркиз Ларриан», который на самом деле был уткой, подставным, сам маркиз вообще ни в чем не участвовал и даже не знал, что его имя используют в какой-то операции.
Сначала разгрузили ткани, которые сразу же погрузили на подводы и увезли, а потом началась погрузка серебра и медных слитков на корабль. После всех работ испанцы предложили отметить сделку в шатре на берегу. Фолкнер с 9 матросами прибыл на сушу, однако в разгар застолья появились 80 королевских драгун, Банкер встал, чтобы посмотреть, что происходит, и получил от кого-то из заговорщиков ножом в спину. Матросы пытались бежать, но тоже были изрублены саблями. Далее драгуны сели в лодки и направились к «Скорпиону». Вахтенные были убиты, даже не пикнув, а остальная команда была совершенно не готова к сопротивлению, и частью уничтожена, часть – взята в плен. Захваченный «Скорпион» был переведен в Вальпараисо, где позже затонул во время шторма. Общая сумма захвата оценивалась в 100 тысяч фунтов стерлингов.
«Перемен! Мы ждем перемен!»
Согласно испанским законам, если местные власти задерживали корабль с контрабандой – то и судно, и товар конфиковывались в пользу короля Испании. Но… кто ж захочет добровольно отдать ткани на 80 тысяч фунтов, которые можно реализовать в колониях в три раза дороже? Карраско, понимая, что за присвоение казенных средств по головке не погладят, обратился за советом к своему секретарю – адвокату Хуану Мартинесу де Розасу. Тот посоветовал следующее – а что, если выдать Каррере и Фолкнеру каперский патент задним числом? Тогда это каперская операция, королю отходит фиксированная выплата, а далее захваченное делится между всеми участниками согласно их соглашению. Профит!
Проблема была в том, что война Испании и Англии уже закончилась, о чем в колониях узнали еще в августе, а на дворе октябрь. Словом, слухи о деле «Скорпиона» стали расползаться с бешеной скоростью. Вскоре отголоски дошли и до вице-короля Перу, который был просто шокирован, когда в Лиму прибыл сын того самого Розаса с кучей серебра. Сын был арестован и допрошен, после допроса вице-король сделал запрос в Испанию о полной проверке деятельности Карраско. Вскоре в Севилью и Кадис начали приходить свидетельства от драгун, которые устыдились своих действий, ведь им говорили, что они будут уничтожать пиратов, а в результате это оказалось избиением мирных торговых моряков. От Фуэнзалиды (которому вообще отказали в доле), от единственного выжившего члена экипажа «Скорпиона» Айзека Элларда. 14 марта 1809 года о судьбе «Скорпиона» сообщил уже регистр Ллойда. И вот тут в Чили произошел взрыв возмущения. Понимая, что колония может быть вот-вот потеряна, вице-король приказал Карраско подать в отставку, что тот и сделал 16 июля 1810 года, новым же губернатором был назначен Матео де Торро Самбрано. Чтобы успокоить общественность и избежать восстания, он встретился с депутатами из числа креольской элиты, и те 18 сентября 1810 года потребовали создания Верховной Хунты, без которой никакой губернатор не мог принимать и проводить в жизнь свои решения. Де Торро, учитывая настроение в колониях, оставалось только согласиться. Однако новый губернатор был уже 82-летним старцем, вскоре он умер, и власть перешла к…нашему старому знакомому – бывшему губернаторскому секретарю Хуану Мартинесу де Розасу, который созвал Первый национальный конгресс и объявил о независимости Чили от испанской короны.
Таким образом, дело о «Скорпионе» стало чуть ли не краеугольным камнем чилийской независимости.
Ах, да. В разгар политических баталий о матросах со «Скорпиона» все забыли. Как о Банкере и девяти убитых, так и о сгинувших в тюрьме Вальпараисо. За убийство же не судили никого.