Важной задачей при ликвидации аварии на ЧАЭС была организация связи
Чтобы устранить последствия страшной аварии на Чернобыльской атомной электростанции, расположенной около города Припять, когда на станции взорвался реактор четвёртого энергоблока, пришлось задействовать много людей. Необходимы были специалисты из разных отраслей – химики, медики, строители. И большая часть этой работы легла на плечи военнослужащих.
Алексей Николаевич Питиков родился в Клепиковском районе Рязанской области. На родине окончил школу и в 1973 году поступил в Рязанское высшее военное командное училище связи имени Маршала Советского Союза М.В. Захарова. После окончания училища, в 1977 году, был направлен для дальнейшего прохождения службы в Киевский военный округ. Подразделение находилось в 30 километрах от Чернобыльской атомной электростанции.
– В ночь с 25 на 26 апреля 1986 года, когда произошла авария, наша группа находилась на учениях, – вспоминает Алексей Николаевич. – Нас подняли по тревоге и, не объяснив ситуацию, отправили в пункт постоянной дислокации. Нам было известно лишь то, что на атомной станции случилось какое-то происшествие, конкретики нам не давали. В пункте дислокации, который находился в Гостомеле, продолжалась нормальная деятельность, всё было в штатном режиме.
По словам Алексея Николаевича, спустя несколько дней после аварии в Чернобыль отправилась первая группа военнослужащих из его части, впоследствии их представили к правительственным наградам. Он же сам отправился туда в составе второй группы, начальником узла связи, 3 мая 1986 года.
– Мы обеспечивали связь между оперативными группами с Министерством обороны, с членами правительства, – рассказывает Алексей Питиков. – Узел связи стоял непосредственно в Чернобыле, также я выезжал на станцию для решения определенных технических вопросов. Жили в аппаратных, также у связистов были свои машины, там и отдыхали. Графика как такового у нас не было, могли поднять в любое время суток, поставить определенную задачу. А у связистов задачи круглосуточные. Работа была расписана по сменам – по шесть часов.
На вопрос, была ли у него возможность отказаться и не ехать в Чернобыль, Алексей Николаевич отвечает просто:
– Я человек военный, мне приказали – и я поехал выполнять поставленную задачу, даже в мыслях не было принять другое решение.
По словам Питикова, какой-то специальной защиты у военнослужвщих не было – обычная полевая военная форма, в которой они ездили на учения. Конечно, многие получали дозы облучения.
– Когда я там был, никто не вел учет этих данных, так как все дозиметры, которые были у нас, вышли из строя. Как только человеку становилось плохо, ему автоматом ставили дозу 25 рентген и эвакуировали с этой территории. Настоящую цифру никто уже не узнает, – говорит Алексей Николаевич.
Как отмечает бывший связист, радиация абсолютно никак не ощущалась физически, у некоторых ребят был лишь металлический привкус во рту. Три раза в день военнослужащим давали пить йод.
– Еще до прибытия в Чернобыль я курил, – рассказывает Питиков, – но когда находился там, у меня начался очень сильный кашель, так и пришлось бросить вредную привычку.
На момент прибытия Алексея Питикова в Чернобыль гражданских людей там уже не было, как и в Припяти. Алексей Николаевич был в зоне отчуждения дважды. Первый раз – с 3 по 15 мая 1986 года, а второй – с 21 по 24 ноября 1986 года.
После возвращения из Чернобыля, в 1987 году, Алексею Николаевичу было всего 30 лет. Он поступил в военную академию в Ленинграде. А в 90-е переехал в Подмосковье, в микрорайон Барыбино.
В 1996 году, в десятилетнюю годовщину трагедии, Алексей Николаевич Питиков был награжден орденом Мужества за проявленный героизм во время ликвидации последствий аварии на Чернобыльской атомной электростанции.
После этой трагедии прошло уже 36 лет.
– Можно вести много дискуссий на эту тему, – говорит Алексей Николаевич. – Но мое мнение твердо: та катастрофа не может пройти бесследно. Я не понимаю сталкеров, туристов, которые едут в зону отчуждения за острыми эмоциями. Как можно ехать в «точку», которая до сих пор «фонит», «звенит» и негативно воздействует на здоровье, при этом надеясь на какой-то положительный исход? Хочется напомнить этим людям, что здоровье и жизнь дороже самых острых ощущений.