Субботние походы в баню, это было что-то с чем-то!
Хоть наша семья и жила в частном деревянном доме, выстроенном родителями, но своей бани у нас не было и поэтому местом субботней помывки были либо фабричная душевая, либо ближняя городская баня в местечке под названием «Приволжанка». Иногда мы ходили всей семьёй, прихватив бабушку в дальнюю городскую баню в местечке «Постройка» у городского парка.
Если меня спросить, где мыться было лучше, то скажу, что свои плюсы и минусы были везде.
Ну вот взять хотя бы фабричный душ, там было не так жарко, как в банях и полностью отсутствовала «пыточная комната» под названием парилка, которая так нравилась этим взрослым, но иногда из фырчащей и плюющейся душевой лейки на тебя мог политься то крутой кипяток, то такая холоднючая вода, что самые настоящие северные моржи могли подхватить насморк.
Баня на «Приволжанке» была довольно старая, говорят, её ещё фабрикант строил для рабочих своей фабрики. Низкие потолки, раздевалка с высокими фанерными ящиками, маленькая парная и скудно освещённое помывочное отделение, где в тусклом свете, как ёжики в тумане, с большими тазиками из оцинкованного железа сновали разнокалиберные любители русской общественной бани.
Два дня в неделю там были женскими и два отводились на приведение в божеский вид мужской половины человечества. Вот только очередь в женские дни почему-то всегда в два раза длиннее, чем в мужские. Меня тогда очень занимал вопрос, почему такие аккуратные и совсем, совсем не такие уж грязные женщины моются в бане в два раза дольше по времени, чем мы мужики? Наверное, много болтают, вот и теряют драгоценное время.
Новая же городская баня на «Постройке» была из красного кирпича, двухэтажная и с двумя одновременно работающими отделениями по принципу «мальчики налево, девочки направо», что позволяло устраивать банные дни всей семьёй. Эта баня своим видом напоминала крепость «Камелот» где заседали рыцари короля Артура. На втором этаже, прямо перед раздевалкой находилась парикмахерская, из которой остро пахло одеколоном и где можно было подстричься прямо перед помывкой, а затем смыть все эти колючие остатки волос.
А ещё там был буфет со вкусным лимонадом, который добрая буфетчица наливала в большие гранёные стаканы навынос с возвратом. Пить лимонад прямо в буфете среди толкающихся и умирающих от жажды покупателей очень неудобно, поэтому жизненно необходимо было протиснуться с полным стаканом назад в вестибюль не разлив пузырящуюся сладкую жидкость, добраться до свободной скамейки и только после этого насладиться процессом поглощения божественного нектара, ради которого, собственно говоря, я и соглашался на этот банный поход.
Особо нужно остановиться на такой особенности банного дня, как ожидание в очереди. Приобретение в кассе билетов на помывку (12 коп. взрослый и 6 коп. детский), это ещё не значит, что уже можно заходить в раздевалку, это лишь означает, что можно занять своё место на лестнице и облокотившись на перила ждать, когда подойдёт очередь. Единственным развлечением для взрослых в очереди было чтение газет, в которые завёрнуты берёзовые веники, а вот не умеющие читать и не интересующиеся вестями с полей и международной обстановкой дети буквально изнемогали от вынужденного безделия. Смартфонов тогда ещё не придумали, прыгать по ступенькам не разрешали, даже громко разговаривать было не принято в этом храме чистоты.
Но вот ожидание подходит к концу, и мы уже наверху у заветной двери, торжественно вручаем билеты строгой банщице и ждём выхода очередного помывшегося, чтобы занять освободившийся ящик.
Это ещё не всё! Если бы в нашей бане проводили соревнования по скоростной добыче свободного тазика, то я обязательно был бы в числе призёров. Раздевшись со скоростью молодого солдата, я бежал в помывочное отделение, где свободные тазики были такая же редкость, как белые грибы в январе. Но опыт охоты за тазиками делал чудеса.
Я не стоял сиротливо у стенки и не спрашивал вежливо у голого дяди, окатывающего себя порцией холодной воды: «Извините, вы не заканчиваете? Будьте добры тазик!» Нет, это удел излишне интеллигентных к которым я себя ни разу не относил, т.к. был ребёнком из сугубо рабочей среды, а по сему прямиком направлялся в парную и возвращался уже с парой железных трофеев, которые любители пара оставляли для замачивания веников и систематически забывали вернуть в помывочное. Если вода в таком тазу была уже остывшей, это верный признак, что посуда уже ни чья и выплеснув воду, таз можно забирать.
А ещё я очень любил в бане смотреть по сторонам. Оказывается, голые люди такие разные и такие смешные! Сидя на банной скамейке, вертел головой по сторонам до тех пор, пока мой отец не намылит её кусачим мылом и с энергией краснокожего индейца, снимающего скальп с бледнолицего, начнёт хозяйничать в моих волосах не обращая внимания на отчаянные протесты.
Сто раз пожалеешь, что в парикмахерской не обкарнали под ноль. Как тут не завопить, а он в ответ обидно так скажет: «Учись у Андрея (это мой старший брат), он уже два раза голову намыливал и ни разу не хныкнул, а ты как плакса-вакса мыла испугался!».
Конечно, как же, Андрей на целых четыре года меня старше, ему отец только спину трёт, а остальное он уже всё сам моет, он даже сам воду в тазик наливает и до скамейки доносит, а мне не разрешают. Отец говорит, что нельзя, тяжело, пупок мол у меня развяжется, как шнурок на ботинках. А зачем же так плохо завязывали, если от одного тазика с водой он развяжется, бракоделы какие-то в самом деле. Как свободные тазики найти, так давай действуй, а чуть что, так сразу и «плакса» и про пупок с не зависящим от меня дефектом вспомнят.
Но настоящие мучения начинались уже после помывки, когда пришло время одеваться, причём делать это нужно было особо не рассиживая, быстро, ведь там на лестнице стоит целая очередь в ожидании свободного ящика. Если с майкой и рубашкой особых проблем не возникало, то вот носки, а в самом младшем, ещё садишном возрасте, страшно подумать - колготки, одевать на мокрые распаренные ноги, это лучше дать ещё раз намылить голову. Кто только придумал эти чулочно-носочные изделия, наверное, какой-нибудь любитель средневековых пыток. Пока оденешь эту деталь своего туалета, так себя наприщипываешь, что даже допрос в застенках фашистского гестапо не страшен.
Но вот ты одет и обут и важно выходишь из раздевалки называя банщице номер освободившегося шкафчика: «Пятый свободен!», а она в свою очередь громко так, будто вокруг все глухие, бросает в очередь: «Один в пятый заходи!». А ты спускаешься по лестнице, мимо стоящих в очереди немытых тел, весь такой счастливый, чистый, излучающий аромат земляничного мыла с настоящим богатством в руке – 12 копеек на два стакана настоящего советского лимонада, себе и брату.
Сегодня эта баня имеет печальный вид и напоминает крепость после варварской осады, помыться в ней сейчас не представляется возможным, а вот шею себе сломать на её развалинах запросто. Баня больше не работает, как и многое другое, ставшее «экономически невыгодным» и попавшее из золотого советского века в век буржуазного чистогана и «золотого тельца».
Д. Саломатин (Кинешма, апрель 2022 г.)