- Максимка! Господи, сыночек мой!
Максимка. Как же давно меня никто не называл так. Я уже здоровый дядька. Мой старший в этом году пошёл в первый класс. И вдруг Максимка.
Мама стоит на пороге, не решаясь обнять. В глазах вопрос: можно ли? Подхожу и обнимаю сам. Она прижимается ко мне и замирает, стараясь продлить этот короткий миг. В горле комок. Какой же я дурак был, когда уворачивался раньше от этих объятий. Мне всегда казалось глупым и ненужным проявление такой её нежности. Я отстранялся и торопился уйти. И только теперь понимаю, как ей было необходимо всё это.
А ведь маленький я первым бежал обниматься к ней. Моё детство выпало на начало девяностых, когда никто не знал, как жить дальше. Жили мы без отца. С завода маму сократили, и единственное, что ей оставалось, - идти работать продавцом в киоск. Как же мне страшно было оставаться дома одному, когда она работала по ночам. Я выскакивал из постели посреди ночи и в одних трусиках, прижавшись носом к входной двери, стоял и шептал: "Только пусть она придёт. Пожалуйста".
Кого я просил об этом? Не знаю. Про Бога я тогда не думал. Но после того, как у нас во дворе только и говорили о том, что в соседнем районе убили продавца ночного киоска, я и вовсе перестал спать. Я обижался на маму. Мне казалось, что она не понимает, как мне плохо здесь одному. Я плачу и жду её, а она работает там в своё удовольствие среди шоколадок и Чупа Чупсов. Только потом я понял, насколько страшно было ей, оставляющей меня в пустой квартире. Ведь в то время лазили и по домам. Что должна была чувствовать женщина, каждую минуту помня, что дома её ждёт маленький, в сущности, беззащитный ребёнок. Но тогда я этого не понимал. Если бы не ночные смены, то я вообще считал бы мамину работу самой лучшей на свете.
Я очень гордился и часто хвастал друзьям, что она работает в таком месте, где шоколадок и жвачек просто завались. Иногда приходил в киоск вместе с ребятами, и она давала нам маленькие шоколадки в блестящих обертках и длинные жевательные конфеты. Ни у кого из приятелей мама не могла доставить всем столько радости. Только потом я осознал, что, конечно, никто не давал ей всё это бесплатно. Мама брала дополнительные смены, не желая лишать меня маленького чуда.
- Максимка, ты ужинать будешь? - Спрашивает она.
- Буду, мам, конечно буду.
И мама обрадовано спешит на кухню.
Когда я начал неплохо зарабатывать, я совсем перестал есть дома. Обожал ужинать в барах, небольших ресторанах. Часто засиживался в кафе с друзьями.
- Знаешь, я не знал, что еда может быть такой вкусной. - Сказал я ей как-то, когда она посетовала на то, что я перестал есть дома.
Она ничего не ответила. Просто пошла на кухню одна, чтобы разогреть себе что-то. Я не хотел сказать ничего такого, но вдруг понял, что обидел. Вспомнилось, как она кладёт мясо мне на тарелку.
- А тебе? - Спрашиваю я.
- Да что ты, я же на диете. - Машет она руками. - Никак не могу похудеть.
Я с аппетитом поглощаю поджаристые кусочки, а она украдкой заглядывает в холодильник: хватит ли мне еды до её следующей зарплаты.
- Сынок, я здесь тебе купила носочки. И малышам. Ничего?
Она робко кладет на диван маленький свёрток.
- Спасибо, мам! Носки это то, чего всегда не хватает!
Её глаза освещаются тихой радостью.
Однажды мама купила мне классные "дутики". Не знаю, кто из нас был рад больше. Лёгкие и тёплые, они ладно сидели на ногах, и я мог гулять сколько угодно, не рискуя замёрзнуть. Мы с пацанами лазили по замерзшему берегу, когда тонкий лёд треснул и мой лучший друг Лёха зачерпнул воды своими резиновыми сапогами. Воду мы вылили, но, посмотрев на Лёшкины посиневшие от холода ступни, я стащил с себя "дутики", а сам надел его холодные сапоги.
- Класс! - Восхитился друг. В их многодетной семье о такой обуви можно было только мечтать.
- Лёшке отдал. - Пояснил я маме, вернувшись домой. - Ему нужнее было.
Она не ругала. Погладила меня по голове и полезла на антресоли за старыми ботинками.
- Устал, сынок?
- Да нет, мам, ничего.
- Расскажи, как там Лена, как ребятишки. Что-то вы не заезжаете совсем.
- Приедем, мам. В следующий раз приедем все вместе.
Я рассказываю про детей, про то, куда мы ездили в отпуск. Мама ахает, восхищается, удивлённо всплёскивает руками. И тревожно поглядывает на меня.
- Максим, ты не заболеваешь ли? - Она осторожно дотрагивается до моего лба ладонью. - Подожди, градусник дам.
Увидев на термометре 37 и 5, она испуганно охает и начинает стелить мне постель.
- Ложись скорее. - Командует мама. - Сейчас чайку. Тебе мёд или варенье? У меня как раз одна баночка малины осталась. И таблеточку дам.
- Мам, да не надо ничего. Сейчас посплю и пройдёт.
Но мама вручает мне кружку с чаем, таблетку, и мёд, и варенье, и тёплые носки.
- Люба, я на работу не выйду завтра. Подмени меня. - Говорит она кому-то по телефону. - У меня ребёнок заболел. Как какой? Максимка. Приехал и заболел. Ну, спасибо тебе.
И я, взрослый мужик, лежу у мамы, в теплых носках, с кружкой чая в руках, а она, суетясь, поправляет одеяло. У неё ведь ребёнок заболел. Я не сопротивляюсь. Ей это важно. А я... Господи, прости меня, глупого!
- Спокойной ночи, сынок.
- Спокойной ночи, мама.
Внимание! Все текстовые материалы канала Йошкин Дом являются собственностью канала и объектами авторского права. Запрещается копирование, распространение (в том числе путём копирования на другие сайты и ресурсы в Интернете) или любое иное использование материалов данного канала без предварительного согласия правообладателя. Цитирование разрешено только при указании гиперссылки на канал Йошкин Дом https://zen.yandex.ru/id/5f8f427d77454e74d3aae539 Коммерческое использование запрещено.