Идея этой статьи что-то слишком долго валялась у меня... Почему? Наверное, эта вечная неуверенность в себе... Да ладно, просто лень:) Но ведь ни замечательный режиссер, ни великолепные солисты, ни их альма матер, ни тем более бессмертная музыка Верди не виноваты... В общем, надо исправляться! Тем более еще раз окунуться в эти воспоминания для меня - до сих пор сильное и яркое переживание...
На этот раз речь пойдет о сценографии. Но далеко не только о ней, конечно же. Я не такой уж знаток и у меня не такой уж музыкальный слух - наверное, поэтому я весьма снисходительный слушатель. Но обратная сторона этого - придирчивость к визуальной части оперного искусства. Слушать оперу с закрытыми глазами для меня просто нереально. Хотя смотреть тоже можно по-разному... В общем, речь о спектакле из репертуара РАМ им. Гнесиных, который я смотрела, когда в нем пел Петр Налич. Исполнители, от солистов до оркестра - студенты: молодые, красивые, темпераментные, увлеченные, талантливые.
На премьеру я не попала. Смотрела потом запись. И, честно, первый раз пересматривала гнесинский спектакль, на котором не была, несколько раз, с паузами и "до истерик". Что называется, проняло. Разве что финал гнесинской "Богемы" сравнится... Понятно, что сама опера душещипательна донельзя - но ее зрелищный потенциал еще нужно раскрыть... Финал "Богемы" тоже не у всех одинаково "пришибает".
В дальнейшем смотрела эту "Травиату" живьем всего раза три, в разных составах, причем два раза с Мариной Муравицкой в роли Виолетты (как тут не вспомнить "Любовный напиток" в постановке Константина Камынина, где я даже с ходу не подсчитаю точно все спектакли, не говоря уж о той же гнесинской "Богеме" или даже "Пиковой даме", с которыми мы, поклонники, можно сказать, прожили годы, и какие!). С одной стороны - жаль, что такой прекрасный спектакль в таком составе так мало шел. С другой - как мне все-таки повезло попасть на последнюю "Травиату", случившуюся после значительного перерыва уже в 2019 году!.. Она была абсолютно лучшая.
Это гнесинский спектакль из числа поставленных уже без Юрия Аркадьевича Сперанского, основателя и на протяжении многих-многих лет, до самой смерти в конце 2014 года, бессменного руководителя студенческого театра-студии при Гнесинке. Режиссером-постановщиком в Гнесинку тогда пришла Ольга Тимофеевна Иванова из театра Покровского. Сразу стали заметны изменения в подходе: сценография, костюмы, идеи стали богаче и смелее, одновременно началось активное задействование миманса - больше студентов участвовали в спектакле, то есть получали сценический опыт, а постановки из-за этого стали, так скажем, многолюднее. Вот и в "Травиате" миманс - особое коллективное "действующее лицо", весьма интересное. Декорации минималистичные, но нетривиальные, типа огромного черного занавеса, отделяющего оркестр от основной, передней части сцены (в Гнесинке оркестр сидит прямо на сцене, в глубине ее) - на нем нарисованы силуэты парижских достопримечательностей. Возможно, даже попросту у театра с приходом нового руководства появились для всего этого дополнительные возможности...
Гнесинская "Травиата" - в принципе, достаточно традиционная: никаких авангардных переосмыслений, осовремениваний до неузнаваемости. Но буквоедского следования "эпохе оригинала" здесь тоже нет: в принципе, можно разглядеть в костюмах где-то черты первой половины XX века, где-то совсем "как сегодняшние", но это всё не кричаще, это как раз ровно настолько, чтобы спектакль выглядел "вне времени" и в меру абстрактно, не оттягивая на те же костюмы (или на максимальный реализм) лишнего внимания. Ну в самом деле, ну какие кринолины?.. И какой такой Париж?.. Ведь честно - Париж у нас у каждого свой...
Оформление сцены здесь минималистично и очень стильно. Художники старой школы говорят: не берите лишних красок, вам хватит буквально нескольких основных. Ивановой хватило фактически четырех. Доминирует, конечно, черный. Не только как символ всего трагичного: это еще и цвет упорядывающий, рисующий, очень хорошо выделяющий и высвечивающий на контрасте. Черное платье будет смотреться стильным, а фигура в нем графичной и выразительной, даже если платье не маленькое, а в пол. На фоне черного особенно блистателен белый. В финале Виолетта в белом - ну да, типа ночная рубашка... Или символ ее душевной чистоты? Все эти модные пестрые шмотки отброшены, осталась самая суть... Красный же в обрамлении черного просто горит самым ярким тревожным огнем: красный свет во время карточной игры, красное платье Виолетты... Классическая триада. К ней добавляется мягкий, как бы лунный светло-синий полусвет - он даже не присутствует напрямую, а скорее ощущается, тонируя и создавая в определенные моменты пространство. В жизнерадостном начале первого действия присутствует яркая пестрота, она будет появляться и дальше по ходу спектакля, но это уже вкрапления, не формирующие общее впечатление, а только подчеркивающие основной колорит на контрапункте.
Мне нравится идея заполнять действием увертюру. Возможно, это особенность сегодняшней жизни в ускоренном ритме - чем сидеть и просто слушать, вот вам заодно и некая история... В этой постановке начало первого и третьего актов (второй и третий здесь объединены, антракт один) - это сцены воспоминаний. Альфред наедине со своим прошлым. В увертюре же появляется прием, который получит развитие в третьем акте: присутствие на сцене "живых призраков" из воспоминаний героев. Ну да, обнять этого призрака героиня может - но и только... Одиночество героини в этот момент ощущается особенно сильно.
Прекрасно вписывается миманс - то ли уличные акробаты средневековья (ах, Париж!..), то ли просто немые свидетели из толпы... И да, миманс здесь от слова мимика:) Симпатичные "гимнастические этюды", которыми миманс заполняет паузы, непритязательный, но очень логичный пасадобль на балу у Флоры, с почти утрированными топотом, - всё это вроде бы и наивно, но в то же время как-то очень уместно.
Пока Петр Налич не ушел из Гнесинки, он пел все "Травиаты", даже больной, осипший и с больным горлом. Менялись Виолетты, Жоржи Жермоны, Флоры, Гастоны - и только Альфред оставался. Я всё думала: в чем, так скажем, исполнительский героизм этой партии? С чем даже мне абсолютно всё было ясно - так это с партией Виолетты. Иной раз кажется, трудней и не сыскать! Ведь она на сцене почти всё время. Вот что об этом пишут иностранные спецы, вспоминая феноменальную Марию Каллас: от исполнительницы этой партии требуются противоречивые качества. С одной стороны, превосходное владение колоратурой, подвижность голоса - как в кабалетте в первом акте. С другой стороны, в определенные моменты третьего акта ей нужно поистине драматическое звучание. При этом голос Виолетты должен быть и мягким и лиричным - как голос истинно влюбленной женщины. В общем, как в случае с мечущимся между "лир" и "драм" Германом в "Пиковой даме" - либо ждите новую Каллас, либо довольствуйтесь компромиссом... Но в любом случае на Виолетте держится очень многое.
Пересматривая гнесинскую постановку, каких-то технических сложностей в партии Альфреда я что-то не находила. А дело в том, что там убраны ария и стретта! Однако Петр пел ее отдельно в концертах. Наверное, справился бы и в спектакле - не знаю, почему ее там не было, может, чтобы уменьшить альфонсовость героя?;):)
Но чем однозначно покоряет наш Альфред - так это выразительностью, артистизмом и актерским темпераментом. Вот бытует же у поклонников мнение, что Петр сумеет подачей роли оправдать даже откровенно отрицательного героя. Кстати, сущность этого персонажа очень интересно раскрыта в некогда многими обруганной постановке "Геликон-оперы" (это которая про бордель). Во втором акте пухленький юноша поет, как чудесно ему с любимой, разгуливая по розарию в халате, покуривая дорогие сигары - в то время как его любимая распродает вещи, чтобы всё это оплатить, а в финале он в ужасе пятится, увидев умирающую подругу во всей неприглядности предсмертных страданий - в общем, инфантильность в концентрированном виде. Там, кстати, во время безобразной сцены на балу у Флоры хор (в костюмах а-ля кролик-Playboy) не его ругает, а изливает свой гнев на партер (где, надо думать, имеется в виду, что сидят "жирные коты" из ханжеского "хорошего общества"). У Налича понимаешь, что гневается его Альфред по праву - он обижен всерьез. И раскаивается, и страдает всерьез тоже.
Виолетта Марины Муравицкой, по-моему, ему очень под стать. Уж не говорю о том, как голос понравился и партию вытянула (ну во всяком случае на мой дилетантсткий взгляд впечатление очень хорошее). Картинка, игра тоже впечатлили. Отдельное спасибо ей за весьма выразительный взгляд в сторону Жоржа Жермона, разрушителя ее счастья, когда он в момент ссоры в доме Флоры появляется, весь такой правильный, с нотациями в адрес сына, оскорбляющего женщину.
Вообще эта сцена, наэлектризованная и прямо-таки итальянская, по-моему, очень хороша. Ругаются Альфред с Виолеттой отменно. По либретто Виолетта в итоге должна падать в обморок - но, ну честно, в современных реалиях это не выглядит естественно!.. Зато правильно брошенная Виолетта хорошо летит через всю сцену:)
Очень нравятся также "фирменные" гнесинские проходы солистов в зал (в данном случае уходящей после ссоры Виолетты) - они создают дополнительную многоплановость действия и объем сценического пространства. Ну а остальное достраивает сказочно красивая вердиевская "шарманка" - музыка, в которую явно встроены какие-то "крючки", увернуться от которых попросту невозможно...
В общем, как Альфред, опять включу эту лампу с зеленым абажуром и погружусь в воспоминания... А вы можете проверить мой рассказ - да хотя бы вот по этой записи.
#петр налич
#Гнесинка
#Травиата