История моей семьи
Раз уж я ударилась в свои детские воспоминания, не могу пройти мимо одного из самых ярких, связанных с моей бабушкой, Марией Семеновной. Жили мы в те далёкие годы в Тушне. Папа Александр Александрович работал директором школы, мама Александра Андреевна - учителем. Оба преподавали русский язык и литературу. Завучем в этой школе был полный тезка папы, ещё один Александр Александрович. У него был сын Вадим, очень красивый, статный парень, чего не скажешь о его отце. Он учился в выпускном классе. Нам с сестренкой очень нравился. Не мог не нравиться. Голубоглазый, со светлой шевелюрой густых волнистых волос, красиво одетый, очень серьезный и умный парень.
Началась история зимой, когда у нас гостила бабушка.
Утро. Мы с Таней, ей шесть лет, а мне всего четыре, сидим на кухне, ждём завтрак, глотая слюнки. Бабуся занята суперважным делом, она жарит на дровяной плите блины, смазывая сковородку куском сала, нацепленным на вилку. Сало шкворчит, распространяя вкусный запах. Котька, рыжий кот, сидящий у меня на коленках, втягивает ноздришками воздух и тоже предвкушает трапезу. Танюшка водит пальцем по морозным узорам и наблюдает за голубем, который уселся на окно и стучит клювом по деревянной раме. Вот мимо нашего дома проходит парень с школьной сумкой через плечо.
- Бабуся! Посмотри, вон Вадим идёт! Посмотри, бабусь!
Бабушка, не поворачиваясь, пробурчала:
- Не мешайте! Ну, что мне в нём? Вадим, Вадим - в попу поглядим! (конечно, первая буква в этом слове была другая, но, по соображениям приличия, писать ее не стоит)
Бабушка любила говорить прибаутками. Пироги у нее были в три ноги, сам с усам, баушка- лягаушка и т.д. Вот и сейчас она сходу выдала поэтический перл, чем привела меня в дикий восторг. И надо было мне это запомнить, и не только запомнить, но и поделиться этой радостью с друзьями Тоськой и Шуркой.
Зима с ее морозами и метелями прошла. Уже и весна подходила к самому концу. Зацвела черемуха, наполнив окрестности свежим, волшебным ароматом. А в лесах распустились несравненные ландыши, сходить и нарвать которых, хоть малюсенький букетик, было пока несбыточной мечтой.
Подъехала бортовая машина. Из нее начали выпрыгивать с букетами ландышей, медуницы и черемухи выпускники в красивых нарядах. Среди них был и Вадим. На нем был строгий костюм и белая рубашка с воротником, выложенным поверх костюма. В петличке красовалась веточка черемухи.
Он помог спрыгнуть очень милой девушке в белом выпускном платье. И, как на грех, в это самое время я, сестра и Тоська с Шуркой играли около дома. Завидев Вадима, я и наши бедовые друзья, вспомнив бабушкину присказку, начали орать:
- Вадииим, в -опу поглядииим! Вадим, в -опу поглядим!
Парень покраснел, как рак. Отвернулся от нас. Девушка тоже смутилась. А мы, как с ума посходили. Орем в три глотки все сильнее и громче. Сестра мечется от одного к другому, закрывая своими ручонками наши орущие рты.
- Пожалуйста, перестаньте! Замолчите, пожалуйста!
Ей стыдно за нас, жалко Вадима, который счёл ниже своего достоинства связываться с мелюзгой. А моя сестра Таня с детства отличалась благоразумием и скромностью.
Не обращая внимания на увещевания сестры, мы надрываемся, как будто бес в нас вселился. И тут на крики выскакивает из дома папа, вытаскивая на бегу из брюк ремень. Шурке с Тоськой он командует:
- Вон отсюда! -
Хватает меня в охапку и волокет домой. Что было дальше, не помню. Стёрлось сразу из услужливой памяти, как меня наказали. Думаю, что дело не обошлось без ремня.
Помню только, что я реву, прижимая к себе Котьку, заливая его рыжий мех горючими слезами, а мама называет отца "извергом".
Вот такие печальные последствия бабусиного поэтического дара случились со мной в детстве. Бабушка всегда отличалась оригинальностью выражений. К примеру, когда её звали за стол, она отвечала:
- Ёда! Кака мне ёда? Я и есть-то не хочу!