- Не, не будем рисковать, а то нам еще и развратные действия припишут. А ты можешь…. - Леля прищурившись посмотрела в небо, заполненное уже черно-сизыми и фиолетовыми огромными, мягкими валами грозовых туч, - типа " я, как брат, обняться с бурей был бы рад"?
- Мцыри изобразить? Хах… Ну… Вот так? - Родионов распахнул руки, вытянулся, закинул голову. Ветер сразу же с удвоенной силой начал трепать и его волосы и "непластичную" тенниску. Леля взахлеб защелкала фотоаппаратом: натура была немыслимо красивой. Если присесть, прижаться к самой крыше, то парень просто летел среди черных туч и просверков голубого неба.
- О. закапало. Елена Сергеевна, ротонда, конечно, то еще укрытие, но Вам все-таки лучше под крышу.
- У меня есть пакет для фотика. Сейчас я его заверну, и норм будет.
- Меня больше Вы беспокоите, а не фотоаппарат. Мне кажется, сейчас реально линет.
- Блииин! - (снова этот сумасшедший блеск в глазах, да во всем ее существе) - Так хочется поснимать со всем этим громом и молниями и ветром и дождем! Но пакет не спасет фотик!
" Боже, чтож за крейзи беби мне досталась!" - весело подумал Родионов - " Она хочет гром и молнии, как маленькая собачка Соня кусочек колбаски, и совершено не думает, что поскользнется тут на своих каблах и навернется с крыши!"
- Так давайте, Вы с фотоаппаратом под крышу, а я тут, так и быть, еще с бурей пообнимаюсь.
- Ноо … А как же молнии? Вдруг в тебя молния ударит? - Родионов с едва сдерживаемым смехом и бесконечной нежностью наблюдал эту борьбу тревоги за него и дикой жажды красивого кадра.
- Тут громоотводы везде. Это же Дом Ученых. Неужели, Вы думаете, ученые себя не обезопасили от молний?
Единственное, о чем Леля жалела, что из-за того, что вынуждена была быть под крышей, не все ракурсы были ей доступны. Но камера бы однозначно испортилась под таким дождем. Еще ее терзал дикий страх: вдруг четких кадров совсем не будет. Все-таки съемка в дождь - это съемка в дождь. Но если камере удалось ухватить хотя бы часть той красоты, какую видели ее глаза… Немного запыхавшийся Родионов подошел к ротонде. Футболка на нем была полностью сырой, и кое-где даже немного прозрачной, черт ее побери. Но даже без прозрачности она обнимала его мускулистое стройное тело, как вторая кожа. Щеки парня раскраснелись, глаза блестели. Еще бы столько адреналина: кульбиты на сырой скользкой крыше под грохот грома и в просверках молний. И когда красивая девушка, к которой ты очень сильно неравнодушен смотрит на тебя как… как на боженьку.
"Нет ничего более естественного, логичного и правильного, кроме как поцеловать его сейчас. В любом фильме герои в этот момент поцеловались бы", - подумала Леля, - "Это будет ошибкой, которую я не смогу себе простить, если я сейчас его не поцелую". Леле всегда очень трудно было противиться "кинематографическим", как она их называла моментам. Моментам, которые выходили из ощущения будней, были яркой бусиной в более-менее серой и стандартной череде событий. К тому же, ее нестерпимо тянуло к Родионову. Но. Но. И еще раз "Но". Было страшно первой. Плюс он - ее студент. Младше, значит ответственность на ней. А если он посмотрит на нее с непониманием, или даже с жалостью? И потом у них уже не получится так легко общаться. Очень много всего. Леля опустила глаза.
- Все. Хватит, Костя. Это было просто великолепно, просто невозможно здорово. Но ты весь промок. Достаточно.
- Да, ерунда. Тепло же.
"Ему стоить перестать улыбаться, и разговаривать со мной таким голосом" - убито подумала Леля.
Начало и продолжение истории читайте на моем канале. Ваша Аармасстаа