До горной деревни на тиморском островке Атауро оставалось три километра. Я допил остатки воды, ожидая, что максимум через час окажусь среди людей, но тут начался хардкор.
Название Атауро переводится, как “коза”. Такое прозвище остров получил в честь полчищ одноименных животных, населяющих его леса. Дикую козу на этом клочке суши проще встретить, чем человека. А как они по скалам лазают! И вот эти чертовы животные так истоптали горное плато, что превратили его в лабиринт тропинок. И я просто перескакивал с одного пути на другой, держась нужного направления.
Когда все пути окончательно растерялись, я осознал, что нахожусь в глубоком ущелье, в непролазной чаще. Без еды, воды, а единственная обувь, это порванные шлепки. До поселка оставалось два паршивых километра.
Это жалкое расстояние обернулось настоящим адом. Я боролся за каждый метр, босиком ползая по кореньям и скользким острым камням. И все это лишь для того, чтобы увидеть, как через километр створки ущелья смыкаются, образуя непроходимую стену.
Я пытался лезть по лианам, но все они оказывались прочнее деревьев, которые оплетали. Стоило лишь ухватиться за такую, как с треском, с огромной высоты в меня летела разлапистая сухая ветвь. Я слизывал капли воды со скал, борясь с жаждой. Карабкался по склонам в надежде выбраться из ущелья, но то и дело натыкался на неприступные стены.
Однако, мне повезло. Я нашел достаточно крепкое дерево, по которому и взобрался на отвес и… оказался в самой чаще колючего кустарника. В конец разодрав ноги и руки, пуская сопли, слезы отчаяния и ручьи едкого пота, я выбрался на открытое плато.
Чтобы пройти 500 метров кустарника, мне понадобилось два часа. Самые долгие мгновения моей жизни, в каждое из которых, я молился, чтобы очередной укол, который я получал, был всего лишь от ветки, а не от змеи, паука или кто еще там может обитать в зелени листвы…
Последний километр я волочился по тропе, хныкая и хромая на обе ноги, боязливо касаясь земли израненными ступнями. К людям я вышел лишь вечером и первое, что сделал, это обратился в первый же дом, с мольбами о том, чтобы меня накормили. В сочельник меня угостили рисом, похлебкой из вареного джек-фрукта и салатом из листьев авокадо. Мои дневные мучения оказались окончены. Так я встретил католическое Рождество.