1. Предмет и у религии, и у философии, в принципе, один и тот же: абсолют. Только философия занимается теоретической рефлексией абсолюта и делает выводы из своих построений для частей мира и мира в целом, а религия старается связаться с абсолютом прежде всего практически: в своих символах — статично, в ритуалах — динамично. И если философия ничего, кроме осмысления абсолюта и ближайших или отдалённых, но всё ещё теоретических и логических, выводов человеку не обещает, то религия сразу обещает многое.
(1) В христианстве гарантируют спасение страждущей души с последующим блаженством и вечной жизнью припеваючи одесную Бога.
(2) В буддизме, в котором души нет и потому, казалось бы, страдать нечему и некому, всё как бы в насмешку сосредоточено на страдании, хотя, повторяю, концепции души в буддизме нет, человек там есть собрание элементов, хотите — назовите их атомами. — Так вот буддизм всё же берётся избавить человека от страданий методом окончательного уничтожения самого страдающего и даже предлагает благородный восьмеричный путь такого избавления. Вас никогда не постригали гильотиной?
2. Большинство бывшего и бывающего народа вида homo sapiens sapiens примитивно. И недалеко ускакало от братьев своих меньших, разве что копыта свои время от времени подвергает расчистке, ищет и с радостным удивлением находит стрелку, а самые богатые индивиды вида даже подковывают их.
Именно поэтому человек теоретической складки никогда не будет пользоваться успехом или даже просто интересом у собратий-людей. Он оторван от мира. От их мира. Этим человеком заинтересуются лишь тогда, когда его наукообразное трепыхание ума посулит хоть какую-то материальную выгоду, прямую или косвенную. Поскольку с философа соскребать выгоды можно ещё с меньшим успехом, чем с гуся давно сошедшую воду, постольку философ обречён на принципиальное одиночество, должен обживаться в нём и советоваться прежде всего с самим собой или только с самим собой.
3. Ведь даже учитель начальных теоретических знаний, например, учитель арифметики, интересен большинству народа как тот персонаж, который научит их детей не ошибаться в денежных расчётах. Изумительную красоту чистых числовых отношений в таблице умножения они никогда не поймут и не оценят. Так и со школьным образованием в целом: учитель в нём ценим родителями школьников лишь постольку, поскольку он поможет их чадам получить аттестат о среднем образовании, с которым можно поступить в университет, в каковом учебном заведении отношение к преподавателям, доцентам и профессорам будет примерно такое же, как и к учителям средней и начальной школы — они их детям оформят путёвку в жизнь с «интересной», иными словами — высокооплачиваемой, профессией. С получением этой профессии круг животных интересов замыкается, дитя вышло в люди и может прогрессировать лишь количественно к следующему циклу размножения.
4. А почему индивидами вида homo sapiens sapiens ценятся врачи? Потому, что они возвращают тела этих индивидов в материально сносное состояние. Тут получено пусть и не полное здоровье, но хоть не полная смерть.
Так вот, профессиональные представители религии, то есть попы — это врачи-вредители, обещающие избавление от страданий (болезнь есть страдание) и берущие за свои обещания определённую мзду. Вспоминайте невнимательно читанный вами Новый Завет. Почему Иисус из Назарета, странствующий и нищенствующий песонаж, питающийся с подаяний проповедник, готовый для развлечения братвы по вечерам «романы тискать», получил такую известность сперва на своей родине, а потом и за её рубежами? Потому что он, как в «Празднике святого Йоргена» (Я. А. Протазанов, 1930), поднимал лежачих больных и они ходили, возвращал зрение слепым и они смотрели и видели, прекращал маточные кровотечения у женщин, страдавших этим недугом много лет, творил всяческие чудеса, превращая воду в вино и кормя несколькими рыбами и несколькими хлебами тысячи пришедших его послушать вечерком после отработки трудодней. Вот если бы он хлеб превращал в камень, а вино в воду, его по головке бы не погладили при всей чудесности этих операций. Такой хоккей нам не нужен! Такие фокусники пусть идут вон!
5. Представьте его среди индейцев в сельве Амазонки и назначьте ему пенсию рублей пятнадцать, как при Советской власти, пусть с этим пенсионом ни в чём себе не отказывает в Амазонии — ни в товарах, ни в услугах. И укажите ему его миссию — обучать индейцев дифференциальному и интегральному исчислению, обучать пусть не по собственному оригинальному курсу, а хотя бы по трёхтомнику Г. М. Фихтенгольца, тоже, кстати, еврея, правда из Одессы, а не их Назарета, и занимавшегося несколько иным, более спокойным и глубокомысленным, делом, чем пламенный демагог Иисус Иосифович.
Как бы Иисус Христос Царь Иудейский отнёсся к этой новой для него миссии? Решил бы, что не царское это дело? Или стал бы он мессией математики для латиноамериканских индейцев?
В лучшем случае он стал бы для индейцев бесполезным говнюком, истребляющим их съестные припасы, в худшем — опасным сумасшедшим, от которого за благо было бы быстро избавиться вместе с его тремя толстыми томами теории да ещё и задачником в придачу.
6. Кстати, математики хоть как-то стали цениться в обществе, когда научились с помощью своих дифференциальных уравнений рассчитывать траектории полёта снарядов.
А физики набили себе цену лишь тогда, когда научили техников и промышленников клепать одно оружие смертоноснее другого. Паровой двигатель с помощью простейших сведений всё-таки из науки и с массой предварительных неудачных экспериментов можно создать. Паровоз Ефима Алексеевича и Мирона Ефимовича Черепановых тому наглядное доказательство.
Но ни ядерную бомбу, ни атомную электростанцию без глубоко разработанной науки невозможно построить в принципе. А нужда-то у народов и их правительств именно в бомбах и электростанциях, а не в науке, между прочим приводящей и к бомбам, и к электростанциям. Поэтому почтение, оказываемое науке — несколько вынужденное. Выдавай наука на гора лишь незамутнённо-чистое знание, знание, далёкое от всякой практики, например, структуру чёрных дыр или нейтронных звёзд, теорию суперструн или хотя бы такую мелочь как квантовую теорию гравитации, платить таким учёным и финансировать их науку будут с огромной неохотой. NASA 10% бюджета любого проекта тратит на рекламу, то есть на очаровывающие народ мультики, ибо неочарованный электорат откажется избирать того президента, правительство которого так бездумно тратит налоги на какую-то NASA!
7. С философией в этом отношении всё обстоит гораздо хуже, чем с науками о природе или математикой. Построения философа в общем-то никогда не осуществлялись и никогда не осуществятся практически. Вся их практика есть теория. Они целиком и полностью реализовались в тот момент, когда были высказаны или записаны. Никаких расчётов траекторий бомбометания или лечения наложением рук, а то и микрохирургии... нет — микротерапии глаза придорожной пылью, смоченной «плюновением» бродячего блохастого Бога, — «Сказав это, Он плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому» (Ин., 9: 6), — философ не предлагает, а если, не дай Бог, предложит, то он — уже не философ, а пёс, смердящий в унисон с ожиданиями толпы, только толпа пассивна и ожидает нисхождения на неё этого «святага духа», а пёс активен и дух из себя извлекает. Потому и смердящий.
Философия есть осмысление высшей реальности, или, что то же самое, высшей идеальности мира и не может служить к пользе чего-нибудь или кого-нибудь, кроме самой себя. Она сама — высшая ценность и может быть ценима лишь как таковая, без того наивного утилитаризма, в котором воспитаны и без которого жить не могут все подкулачники мысли и дела.
У вас калоши прохудились — а вы всё ещё их носите? — так вас никто и не неволит обратить свой взор с худых чёрных калош на чистый свет абсолюта. Вас даже не извещают, что такой свет есть, что такой свет существует. Занимайтесь калошами, табуретками, устройством детей в детский сад, прополкой огурцов, набивайте газыри в свою черкеску, ковыряйте в носу… Занятий много прежде чем отправиться на тот свет. А как прихворнёте, ну там прострелет поясницу или зуб заноет, сразу следует помолиться святому великомученику Пантелеймону-целителю и тут же, не откладывая, пойти к Богу шаговой доступности за драгоценным плюновением.
8. Религия — зло, и она всегда будет первенствовать над философией. Печалится ли по этому поводу философ? Если бы печалился, нашёл бы средство возвеселиться, сам став попом и регулярно воняя кадилом при исполнении служебных обязанностей. А у кадила, знаете ли, «вонький дух». Правда, И. С. Шмелёв так писал не о кадиле, а о солёных груздях: «Архиерейский груздь — нет сопливей!» Но я-то знаю: раскочегаренное кадило привлекает народ не хуже груздей или шашлыков... Религия — привлекательное зло. Как ангел Денница. Как Люцифер. Как Сатана. Как Князь мира сего. Они, все как один, как раз шашлыками пахнут. И немного серой.
2022.04.25.