Статья взята из The Atlantic.Автор: Джонатан Хайдт — профессор социальный психолог Школы бизнеса Стерна Нью-Йоркского университета. Является автором книги "Праведный разум" и соавтором книги "Избалованный американский разум".
Название громкое.
Почему последние 10 лет жизни Америки были такими уникально глупыми Часть 1
Прям бальзам на душу, мы всегда говорили, Задорнову вторя - американцы, ну вы тупые!
Но не буду отступать от сути, статья большая, буду приводить цитаты, смысл будет понятен.
The Atlantic пишет о проявившейся в последнее десятилетие тенденции к массовому оглуплению американских институтов. Как указывает автор, главная причина – в подавлении властями США свободы мысли и выражения мнений. Повсеместно распространился остракизм в отношении несогласных. Огромную негативную роль играют монстры IT-технологий и коммуникаций.
Вот мне например ничего даже пояснять не надо. То, что мы наблюдаем последнее время, особенно когда велась кампания против Трампа, показательно до такой степени, что первоклашке понятно.
В статье приводится пример Вавилонско башни.
История Вавилона — лучшая из метафор, которую я нашел для того, чтобы описать то, что случилось с Америкой в 2010-х, и ту раздробленную страну, в которой мы сейчас живем. Очень внезапно что-то пошло не так. Мы дезориентированы, не можем говорить на одном языке или признавать одну и ту же истину. Мы отрезаны друг от друга и от прошлого.
И имеется в виду то, что Америка стала похожа на две разные страны - красную ( республиканскую) и синюю ( демократическую), претендующие на одну и ту же территорию, имеющие две разные версии Конституции, экономики и истории.
Но "Вавилон" — это не история о разных племенах. Это история о раздроблении всего и вся. Речь идет о разрушении всего, что казалось прочным, о рассеивании людей, которые когда-то были единым сообществом. Это метафора того, что происходит не только между красным и синим, но и внутри левых и правых, а также внутри университетов, компаний, профессиональных ассоциаций, музеев и даже семей.
И дальше идет объяснение роли Интернета и сетей. Начало внушало большой оптимизм - мир без границ, общение напрямую с любым человеком в любой точке Земли, правда будет услышана.
В первом десятилетии нового века многие считали социальные сети благом для демократии. Какой диктатор мог навязать свою волю взаимосвязанным гражданам? Какой режим может построить стену, чтобы не пустить через нее Интернет?
Вершиной техно-демократического оптимизма был, пожалуй, 2011 год, год, который начался с "арабской весны" и закончился глобальным движением "Occupy". Именно тогда Google Translate стал доступен практически на всех смартфонах, так что можно сказать, что 2011 год был годом, когда человечество восстановило Вавилонскую башню. Мы были ближе, чем когда-либо, к тому, чтобы стать "одним народом", и эффективно преодолевали проклятие разделения по языку. Техно-демократическим оптимистам это казалось только началом того, на что способно человечество.
Казалось, что может пойти не так?
Общение людей, обмен мнениями, электронная почта. До поры до времени все это носило поистине безобидный характер, но все поменялось, когда были придуманы кнопочки Лайк и Дизлайк.
Человек получил возможность выразить свое мнение одним нажатием кнопки, что не требует больших усилий. А другой человек получил возможность узнать , как к этой новости относятся остальные читатели.
И тут срабатывает схема, если все увидели в белом черное, то, кто я такой , чтобы противопоставлять себя большинству?
Целые корпорации работали на то, чтобы формировать общественное мнение, а тут такой легкий способ!
Я уже приводила свой пример, как площадка подталкивает к написанию статей на определенную тематику, не давая показов, не оплачивая, отписывая подписчиков. И дело каждого, что для него важнее.
Так произошло и в сети. Пользователю предлагался алгоритм написания и создания "вирусного" видео, которое набирало миллионы просмотров и делало блогера известным. Даже примеры приводить не буду , все все знают.
Эта новая игра поощряла нечестность и подстраивание под настроения толпы: пользователи руководствовались не столько своими истинными предпочтениями, сколько своим опытом получения вознаграждения или наказания, а также своим предчувствием того, как другие отреагируют на каждое твое новое действие. Один из инженеров Twitter, который работал над кнопкой "Ретвитнуть", позже рассказал, что сожалеет об этом своем вкладе, потому что он сделал Twitter "неприятной средой". Наблюдая, как с помощью нового инструмента формируются толпы в Twitter, он думал про себя: "Это похоже на то, как мы что вручили бы 4-летнему ребенку заряженное оружие".
Дальше приводятся высказывания Джеймс Мэдисона (Джеймс Мэдисон — американский государственный деятель, четвёртый президент США, один из ключевых авторов Конституции США и Билля о правах
Приведу цитатно.
его комментарии в статье "Федералист № 10" о врожденной склонности человека к "фракционности", под которой он имел в виду нашу любовь разделяться на команды или партии, настолько воспламененные "взаимной неприязнью", что они "гораздо более склонны досаждать и угнетать друг друга, чем сотрудничать для нашего общего блага".
люди настолько склонны к фракционности, что "даже там, где отсутствует существенный повод, достаточно самых легкомысленных и причудливых расхождений для того, чтобы разжечь их враждебные страсти и спровоцировать их самые жестокие конфликты".
Дело не в рассеивании внимания из-за большого объема информации, а в способности вызвать недоверие к любому лицу, к любому институту власти, ко всему неугодному.
когда граждане теряют доверие к избранным лидерам, органам здравоохранения, судам, полиции, университетам и честности выборов, тогда каждое решение становится оспариваемым. Каждые выборы становятся борьбой не на жизнь, а на смерть, чтобы спасти страну от другой стороны.
в целом социальные сети усиливают политическую поляризацию, разжигают популизм, особенно популизм правого толка, и способствуют распространению дезинформации.
Да эта информация не является пулей, всего лишь дротик, способный поцарапать, но таких дротиков, выпущенных в цель выпущено миллиарды.
Социальные сети дали право голоса некоторым людям, которые раньше мало что имели, и упростили привлечение влиятельных людей к ответственности за их проступки не только в политике, но и в бизнесе, искусстве, науке и в других сферах. Извращенная "подотчетность" социальных сетей привела к несправедливости — и дисфункции власти — тремя способами.
Во-первых, дротики социальных сетей дают больше власти троллям и провокаторам, заставляя замолчать добропорядочных граждан. Исследования показали, что даже небольшое количество "придурков" может доминировать на дискуссионных форумах, потому что "не придурков" легко отключить от онлайн-дискуссий о политике.
Во-вторых, дротики социальных сетей дают больше власти и голоса политическим крайностям, уменьшая власть и голос умеренного большинства.
Наконец, предоставляя всем желающим по дротику, социальные сети заставляют всех вершить правосудие без надлежащей правовой процедуры.
Такие платформы, как Twitter, превращаются в Дикий Запад, где линчеватели не несут за свои деяния никакой ответственности. Успешная атака привлекает шквал лайков и подкрепляющих ударов по оппонентам. Платформы повышенной "вирусности", таким образом, способствуют массовому коллективному наказанию за мелкие или воображаемые правонарушения с реальными последствиями, включая потерю работы невиновными людьми и доведение их до самоубийства. Когда наше общественное пространство управляется страстями толпы, не сдерживаемой надлежащей правовой процедурой, мы не достигаем справедливости и инклюзивности. Мы получаем общество, которое игнорирует политический и социальный контекст, пропорциональность, милосердие и истину.
Дальше много рассуждений о том, как иная точка зрения становится непопулярно априори, она не транслируется, зажимается, но это и так понятно.
Автор задается вопросом.
Что же происходит, когда какой-то наш социальный или другой институт плохо управляется и внутренние несогласия в нем исчезают потому, что его люди становятся идеологически едиными, или потому, что они начинают бояться инакомыслия?
Дальше без сокращений.
Автор считает, что именно это и произошло со многими ключевыми учреждениями Америки в середине-конце 2010-х годов. Они стали глупее в массовом порядке, потому что социальные сети внушили их участникам хронический страх перед дротиками. Сдвиг был наиболее заметен в университетах, научных ассоциациях, шоу-бизнесе и политических организациях на всех уровнях (национальном, государственном и местном) и был настолько всеобъемлющим, что, казалось бы, в одночасье установил новые нормы поведения, подкрепленные новой политикой. Новая вездесущность социальных сетей повышенной "вирусности" означала, что одно слово, произнесенное профессором, руководителем или журналистом, даже если оно было сказано с положительными намерениями, могло вызвать бурю в социальных сетях, спровоцировав немедленное увольнение или затянувшееся расследование. Участники наших ключевых институтов начали практиковать самоцензуру до нездоровой степени, удерживая себя от критики политики и идей. Даже тех идей, которые были высказаны в аудитории их студентами, и тех из них, которые они считали ошибочными.
И вывод, с которым невозможно не согласиться.
Но когда страна наказывает внутреннее инакомыслие, она бросает дротики в собственный мозг.