Из всех предновогодий, отпущенных мне, запомнились больше всего два. И оба почему-то связаны с болезнью. Мне пять. У меня своя комната. Я болею, лежу на диване и смотрю в темное окно. Свет в комнате слишком ярок, в комнате слишком пусто, и лежу я чуть ли не посредине, неуютно. И вдруг разом все меняется. Приносят елку. От людей и от елки пахнет одинаково, морозной свободой. И меня поднимает волной предвкушение чуда. Приходит дядя Коля и дарит мне шоколадную фигурку Деда Мороза. Такой великолепной фигурки я никогда раньше не держала в руках и даже помечтать о ней не могла. Не разворачивая ее, ясно, как здорово вырисовываются черты лица, и завитушки в бороде, и тулуп, и все это мне, мне одной. И дядя Коля смеется: – Тебе, тебе, ешь! А папа прячется за ручкой дивана и выглядывает оттуда в пластмассовых очках, красном носе и усах. Какая смешная маска! И все это тоже мне! Вот это да! Врезался в память этот переход от безвременья, болезни и пустого одиночества к празднику, восторгу, по