Невозможно без предисловия продолжать печатать воспоминания моего деда, Михаила Григорьевича про отважного разведчика Васю Жукова, погибшего в то время, как он ходил в разведку без моего деда.
Здесь нужно сделать ремарку - дед был личностью вполне себе легендарной, с ним идти в тыл врага хотел каждый. О его звериной интуиции знали все, и все, с кем он ходил в разведку - вернулись с задания, никто не погиб.
"Я вернулся - потому что никто никогда не знал точно, когда и куда я ухожу, и когда вернусь", - так объяснял свою живучесть дед.
Было одно задание у Миши и его группы в один конец, а группа разведчиков чудом вернулась. Злыми, нервными вернулись моряки и устроили разборки на складе, где им не выдали почему-то паек. Паек морякам вернули, а вот приказ о присвоении звания "Герой Советского Союза" бузотеру завернули.
"Где м-ммм-ммой партбилет? Где все мои д-д-документы?" - заикаясь от нахлынувшей ярости кричал Миша. В моменты сильного волнения он начинал сильно заикаться. Поэтому дед имел привычку всегда молчать, говорить по-минимуму. Возможно, поэтому ему было легко в разведке, где лишнее слово может стать роковым. Партбилет, документы все, ордена - все было сдано перед уходом на задание и при возвращении должны были вернуть.
Но партбилета не было, как корова языком слизала. "Миша, сядь, не кипишуй, я тебе, как друг, советую. Документы держи. А партбилет не ищи, не надо. Жить хочешь - живи без партбилета, молчи про него. Он сейчас, возможно, "на холоде". Так мой дед стал снова беспартийным, а под конец войны в документах в его фамилии были изменены уже две буквы. "Паспортистка перед войной перепутала", - отшучивался дед.
Достал фашистов "Мишька", слава о неуловимом разведчике ходила уже давно по другую сторону фронта, наводя страх на врага под Ленинградом. Так, украсили территорию на вражеской стороне листовки, где местным жителям обещали 25.000 рейхсмарок за поимку живьем "разведчика Миши с татуировкой якорь на руке".
"Дед, а что было бы, если бы тебя фашисты поймали?" - спросила я его, когда узнала про эти листовки. "Кожу бы с меня сняли", - сказал дедушка Миша. Кто-то передал ему, что его татуированную кожу гауляйтеры пообещали пустить на абажур. Разумеется, только как его сдадут предатели. Но таких не нашлось, или у них не получилось поймать разведчика, а Миша с якорем на руке продолжал таскать немцев- "языков", как кур из курятника в штаб, к нашим.
Местные жители разведчиков не сдавали. Помогали чем могли, сообщали где видели немцев и где расположены их войска. И, главное, разведчиков кормили, помогали провизией, иначе бы им не выжить. Дед благодарил всегда жителей на оккупированной территории за помощь в борьбе с фашистами в своих мемуарах. Они, действительно, рисковали жизнью, помогая нашим морякам.
Друзья, я понимаю, что эти истории слушаются как героическая легенда, фантазия, спустя почти 80 лет. Мне нечем и некому доказывать правдивость семейных легенд. Но они передавались от деда и бабушки к отцу, а от отца ко мне. Вот теперь я пишу их на бумаге, пока вспомнила, не забыла подробностей.
Советовали командирам не церемонится с разведчиком Мишей:"Что он у тебя самовольничает? На губу его посади!"
"А ты что ты хочешь, чтобы я орденоносца на гауптвахту посадил? Не могу! Ему Сам Сталин орден подписывал".
Но отомстил, за то что не подчинялся и никому ничего не спускал, приказу о награждении звездой героя СССР после очередного подвига не дали. Слишком гордый Мишаня. Дед в своих очерках писал, тем не менее, совсем другое, что командир, вроде как обиделся, что Миша обратился к вышестоящему командованию куда-то через его голову. Но, бабушка Маша качала головой и рассказывала мне 9 мая про паек, который дед заставил вернуть.
Про деда выпустили книжку "Герои Ленинградского фронта" в 1943 году. Спас раненного деда именно Вася Жуков. Потом пошел в разведку без деда и погиб. Это мучало Михаила Григорьевича всю жизнь. Если бы Вася пошел с ним, он остался бы жив! Но что мог сделать раненый, после потери нескольких литров крови в госпитале?
Тетрадка с рассыпавшимися листками лежит у меня на столе. Михаил Григорьевич пишет не только про Васю Жукова, а все подряд, поэтому, могу вносить какие-то правки в уже опубликованный текст, если найду затерявшийся листочек с продолжением.
У меня есть фото Васи Жукова, но из-за опасений, что тест могут утащить пираты - я портрет его публиковать пока не буду. Итак - это черновик письма деда в "Комсомольскую правду" 1965 года, которое так и не было опубликовано.
"На днях прочитал в вашей газете письмо Людкевич Тамары, где она просит рассказать о ее отце Александре Пасхине. Но менее волнующее письмо Ковтушенко и "Письмо жене о смерти мужа". Такие письма нельзя читать без волнения, комок так и подкатывает к горлу, слезы не удержать. А сколько еще таких Лид и Тамар жаждут узнать о родных, близких и при каких обстоятельствах погибли они. Вот эти все обстоятельства, причины, приближение 20-ти летия Победы и заставили меня взяться за перо..."
Продолжение следует...