Лучшие из нас, как правило, проживают не слишком счастливую и не слишком легкую жизнь. Их всегда что-то задевает, что-то особенно беспокоит. Всегда находится что-то или кто-то, кто вызывает их участие или негодование. Им бы, может, и хотелось бы не вмешиваться – но как пройти мимо лжи, несправедливости, жестокости? Очень трудно.
Лучшие из нас плохо реализуются в профессии. Они бы, может, и хотели плотничать спокойно в своей деревне, да только кто ж им даст? Слишком прилежный труд вызывает подозрение у односельчан – может быть, это он нам в укор? Нам, не слишком прилежным и не слишком трудолюбивым. Что ему, больше всех надо? Да нет, не надо – пожмет он плечами и попробует работать не так тщательно. А тут и дерево в деревне закончится, а новое из-за санкций не завезут, или все потенциальные заказчики уедут в какую-нибудь Самарию. Как работать-то? Никак.
Лучшим из нас нельзя ошибаться. Постоянно ходит за ним какой-то человек и все время записывает. И потом сверяет – а что он там говорил в 2008 году, а несколько лет спустя – про бутерброд? Нельзя ошибаться, нельзя допускать неверные ноты. Нужно всегда быть безупречным, безукоризненным. Примерным семьянином. А лучше вообще не жениться. «Если у вас нету тети…». Про гитару лучше тоже забыть. Где гитара, там и баня – вы можете вообще не пить лет 20, но вот эту бутылку водки вам потом будут вспоминать полвека. Минимум.
Надо быть идеальным. Петь всегда в ноты, ходить в галстуке, ровно стричься. Это нам, несовершенным, можно ходить в чем хочешь и потом критиковать его в соцсетях. А зачем он плашку иноагента до сих пор ставит? А чего она в Германию уехала? А почему он в Москве до сих пор? Больше всех надо, самый умный? И не вздумай оправдываться, что не самый – нам, несовершенным, лучше видно. А потом, когда у тебя в тюрьме случится приступ целиакии или панкреатита, мы испечем в честь тебя булочки и так и назовем их – «бедная девушка».
Лучшие из нас никогда не получают самого лучшего. Они всегда со ржавым мечом и тазиком цирюльника вместо шлема. С этим железом в гору тяжело. Иди как есть, vaya con dios. Иди и не проси даже – не пронесет. Просто будет смотреть сверху, горестно щурясь – все вы мои сыны и дочери. Вся эта боль – моя лишь боль, но сколько боли, сколько, сколько...
3 дня или 60 – небольшая разница, когда болит непрестанно. Все знают, что будет, когда пройдет боль. Обложили их елками, закидали их грязью… Холод, голод и покой – нет рецепта лучше, чтобы излечить душевную изжогу. Каменные стены, прохладная плащаница. Если пошевелишься – становится мокро от слез. Плакали так, что наплакали целое море.
Будет, по чему гулять.