Удивительно, но начало революции в Россию связывают с именем священника. Обладая талантом вести за собой людей, он смог организовать первую массовую рабочую организацию (причем абсолютно легально и даже при поддержке полиции), а затем устроил шествие к самому Зимнему дворцу. Кем же был Георгий Гапон на самом деле? Настоящим народным вождем? Революционером? Авантюристом? Или провокатором, служащим царскому правительству?
Георгий Гапон родился в 1870 году в Полтавской губернии. Согласно семейному преданию, его род берет свое начало от запорожских казаков. Отец его хоть и был крестьянином, но довольно зажиточным, пользовался большим уважением и много раз избирался на должность писаря. Сын с детства занимался простым крестьянским трудом, пас стада, но всегда тяготел к религии и разного рода мистическим рассказам. Слушая истории о святых, Гапон мечтал в своей жизни тоже совершить что-то чудесное.
Закончив духовное училище в числе лучших учеников, он поступил в семинарию, но стал высказывать там толстовские идеи, что неоднократно приводило к конфликтам с начальством. Он показательно отказался от стипендии и стал зарабатывать на жизнь преподаванием.
В 1894 году Гапон женился на дочери купца. По ее совету он принял духовный сан. Здесь проявился его талант проповедника: чтобы послушать речи священника, люди приезжали со всех окраин. В какой-то момент дошло до того, что священнослужители других храмов стали винить Гапона в «похищении» их паствы. Вновь он был втянут в конфликт. В то же время умерла жена Гапона, оставив у него на руках двоих детей. Не сумев справиться с навалившейся на него ношей, священник решил отправиться в духовную академию в Петербург.
В столице он сделал неплохую карьеру, чему помогли эффектная внешность, ораторский талант и умение производить впечатление. Однако учеба его быстро разочаровала, он оставил занятия и отправился искать душевного равновесия в Крым. Там перед ним встал выбор: уйти в монахи или остаться служить народу. Гапон выбрал второе.
Вернувшись в Петербург, он стал участвовать в благотворительных миссиях и занялся проповедью среди рабочих. Нередко церковь, где он выступал, не могла вместить в себя количество желающих послушать его речи. Главной его мыслью была идея «труд - основа жизни». Однако частые столкновения с беднейшими слоями населения не давали ему полностью насладиться своими проповедями, он все искал возможность реально помочь этим людям.
Вскоре Гапон обрел популярность и в придворных кругах. Великосветские дамы относились к нему чуть ли не как к пророку. Он несколько раз служил на торжественных праздниках вместе с Иоанном Кронштадтским, которого очень уважал. Однако стать до конца «своим» среди привилегированных граждан он так и не смог, так как нередко отстаивал в разговорах простых рабочих и бедняков. От него же звучала фраза «До царя дойду, а своего добьюсь».
В 1902 году он вновь оказался в центре скандала. Он был отстранен от должности настоятеля приюта Синего Креста и сильно поссорился с попечительским советом. Грамотно настраивая доверявшую ему толпу, он добился того, что на членов совета стали сыпаться угрозы, а на улице кидали камни. Вместе с Гапоном тогда оказалась Александра Уздалева, ставшая затем его гражданской женой (будучи священником, венчаться второй раз он не мог). На Гапона был написан донос, он был вызван для дачи показаний в Охранное отделение, и именно с этого момента начинается его знакомство с Департаментом полиции. Ходили слухи, что именно с их помощью Гапону удалось восстановиться в академии, из которой незадолго до этого он был отчислен.
Тогда же произошло его знакомство с министром внутренних дел Вячеславом Плеве и создателем системы «полицейского социализма» Сергеем Зубатовым. Гапон был привлечен к работе легальных рабочих организаций как популярный и умеющий оказывать влияние священник. У петербургского градоначальника Клейгельса он был на хорошем счету и пользовался доверием. Но позже Гапон стал спорить с Зубатовым, говоря, что его организации слишком связаны с полицией, а на их месте нужно создать независимые профсоюзы. И все же когда Зубатов был выслан из Петербурга, они с Гапоном прощались со слезами на глазах.
Гапон оказался единственным преемником зубатовских начинаний и стал переформировать организацию под свое видение. Теперь весь контроль отводился не полиции, а представителю, то есть самому Гапону. Несмотря на фактическое отстранение всех органов, он все еще пользовался их большим доверием. На средства Департамента полиции Гапон снял чайную-читальню, ставшую центром «Собрания русских фабрично-заводских рабочих г. Санкт-Петербурга». Численность новой организации всего за год с небольшим возросла с 30 человек до почти 10 тысяч членов. На собраниях рабочие получили свободу, могли без стеснения высказываться даже на политические темы, но никто ни разу не был арестован, так как это было одним из условий, на которых Гапон сотрудничал с полицией.
С новым градоначальником Фуллоном у священника сложили дружеские отношения, Гапон часто ему говорил о своих верноподданнических чувствах. При этом среди лидеров «Собрания» он заявлял, что уже давно является убеждённым революционером. Позже он признавался, что все его деятельность была построена на хитрости и умении «водить за нос». Надзор за проводимыми собраниями был слабым, отчего настоящих поднимавшихся там тем не знали вплоть до 1905 года.
Свое двойственное отношение ко всему Гапон сохранял еще долго. Позднее, уже оказавшись за границей, приехав к Георгию Плеханову, Гапон рассыпался в льстивых речах в адрес меньшевистского лидера и тут же называл его человеком, «обмазанным салом: кажется, взял в руки, ан его нет». Лидерам РСДРП он говорил, что является убеждённым сторонником социал-демократии, а эсеровских вождей уверял, что ему ближе всего их идеи и действия.
На своей квартире он организовал тайный кружок, где с верными рабочими читал нелегальную литературу и обсуждал планы по революционному перевороту. Он хотел объединить всех рабочих страны для борьбы за свои права. Там же была составлена программа, с которой они желали обратиться к царю. Тогда уже стала доходить информация, что Гапон призывает рабочих перестать сотрудничать с полицией. На Гапона был написан донос, его успели выслать из Москвы, но это случилось в то время, когда министр Плеве был убит террористами, так что дело просто затерялось.
Венцом его карьеры стал поход с петицией от рабочих к императору 9 января 1905 года, в которой содержались экономические и политические требования. Итогом стал расстрел рабочих, вошедший в историю как «Кровавое воскресенье». Эти события в Петербурге спровоцировали начало первой русской революции. Этот день стоит описывать отдельно, так что на детальном проведении демонстрации мы сейчас останавливаться не будем.
Позднее Гапона обвинили в том, что он подставил рабочих под ружья солдат. Однако, скорее всего, священник, ввязываясь в эту авантюру, искренне верил в то, что царь вступит с манифестантами в переговоры и выслушает его.
В ходе расстрела манифестации сам Гапон был легко ранен. С площади его вывел эсер Петр Рутенберг. По дороге его остригли и переодели в светскую одежду, отданную одним из рабочих, а затем привели на квартиру писателя Максима Горького. Там Гапон написал послание к рабочим, в котором призывал их к вооружённой борьбе против самодержавия. Было произнесены слова «Нужно идти до конца» и «У нас больше нет царя», но сам Гапон при этом искал возможность скрыться.
В тот же вечер Горький отвел Гапона на собрание левых в Вольно-экономическом обществе, где священник выступил с речью и призывал помогать рабочим и запасаться оружием. Несмотря на все его надежды, в первые дни после случившегося массового восстания не произошло. Более того, власти начали аресты лидеров гапоновского «Собрания рабочих», а самого его объявили в розыск. Ему помогли выехать за границу. Есть сведения, что, когда Гапон переходил на территорию другою страны, в него стрелял пограничник, но не попал.
В эмиграции он встречался с руководителями различных политических партий, в том числе с Лениным. Поначалу они были очарованы друг другом. Имя Гапона тогда уже было у всех на слуху. Зарубежные газеты и журналы платили ему огромные гонорары, а в России фотопортреты Гапона стояли на почётном месте во многих домах. Он даже претендовал на роль лидера всего революционного движения и выступал инициатором проведения конференции для объединения всех оппозиционных сил. Чтобы полностью соответствовать званию героя-освободителя, Гапон учился верховой езде, стрельбе и созданию бомб.
Плеханов, по словам самого Гапона, сразу после знакомства отвел его к себе на квартиру, где вместе с другими лидерами социал-демократической партии удерживал священника, чтобы переманить его на свою сторону. Однако ему тогда были ближе эсеры, которые тоже проявляли к нему всяческое почтение и знакомили с видными французскими политиками. При этом роль рядового члена партии эсеров Гапона не устраивала, он хотел сразу занять место на какой-то руководящей должности. Но согласия на это не получал, так что занимался политикой самостоятельно.
Когда начальник финской Красной гвардии Иоганн Кокк простодушно заметил, что России теперь нужен не Гапон, а Наполеон, тот самонадеянно ответил: «А разве Гапон не может стать Наполеоном?». И полушутя-полусерьёзно заметил в одной из бесед, почему бы ему не стать родоначальником новой династии «мужицких царей»: чем, дескать, Гапоны хуже Романовых.
Самодержавную власть он, как сам говорил, люто ненавидел и поклялся отомстить. Гапон даже отправил письмо Николаю II, где называл его «бывший царь и настоящий душегубец Николай Романов» и призывал отречься от престола и отдать себя на суд народу. За такие дерзости Синод лишил Гапона сана священника.
Вернувшийся из-за границы после императорского Манифеста 17 октября 1905 года Гапон уже не был таким неоспоримым кумиром в глазах населения. Однако многие ещё полагали, что уж если Гапон начал революцию, то ему предстоит и завершить её. При этом сам он уже отказался от прежних радикальных воззрений. Так или иначе, он вновь начал проводить собрания с единомышленниками, многие из которых к тому моменту уже вышли на свободу. Витте, узнав о возвращении Гапона в страну, велел тут же его выслать, иначе ему грозит арест, но передумал, о чем потом жалел.
Внутри гапоновской организации наметился серьёзный кризис. В начале 1906 года против своего лидера открыто выступил бывший руководитель одного из отделов «Собрания» рабочий Николай Петров, обвинивший Гапона в политической нечистоплотности при решении финансовых вопросов с получением правительственной субсидии. Гапон был вне себя и поручил другому члену организации Черёмухину убить Петрова. Закончилось всё трагически: во время бурного заседания ЦК «Собрания» 18 февраля этот 24-летний рабочий вместо того, чтобы выполнить приказ, сам застрелился из того самого револьвера, который вручил ему Гапон, со словами: «Нет правды на земле!».
Тогда Гапон решил активизировать сотрудничество со спецслужбами, стараясь перехитрить их, получить значительные средства и добиться всё-таки легализации своей организации. Он начал всюду хватить деятельность Витте, а революционеров критиковал, говоря, что они ведут народ в пропасть. Он утверждал, что кровопролитие не нужно и не принесет стране ничего хорошего. В то же время Витте стал выдавать участникам гапоновского «Собрания» деньги, которыми возмещал понесенные ранее убытки. Стало ясно, что между Гапоном и министром заключено соглашение.
Узнавшие об этом руководители боевой организации приняли решение убрать Гапона. Поначалу речь не шла о физическом устранении: на Гапона обрушилась травля во всех периодических изданиях, его всюду обвиняли в продажности и предательстве.
Но позже стало все более вероятным убийства Гапона как единственный возможный вариант от него избавиться. Рутенберг написал ему записку, в которой согласился на сотрудничество с охранкой за 50 тысяч рублей. Хотя Гапон в ответной записке предлагал встретиться где-то в Петербурге, Рутенбергу удалось выманить его в дом в Озерках. Знакомые позже говорили, что, уезжая, Гапон не взял с собой ни документы, ни оружия и был четко уверен, что вернется к вечеру.
Там в комнату, где встречались переговорщики, ворвались разъярённые рабочие и набросились на Гапона, который лишь успел крикнуть: «Мартын!», так как увидел в числе нападавших знакомого рабочего. Несмотря на яростное сопротивление, участники расправы связали Гапона, потащили к вбитому над вешалкой небольшому железному крюку и накинули на шею петлю, сделанную из толстой бельевой верёвки. Затем они, не слушая его криков о пощаде, разом дёрнули верёвку, и Гапон бессильно поник.
Несмотря на то, что полиции почти сразу стало известно об убийстве Гапона, обнаружить его тело удалось лишь месяц спустя, 30 апреля 1906 года. Из состоявшейся 1 мая процедуры опознания и вскрытия его тела власти почему-то устроили настоящее шоу. Труп Гапона перенесли со второго на первый этаж, где на веранде дачи в присутствии многочисленных корреспондентов и фотографов было проведено вскрытие.
Проводить в последний путь Георгия Гапона пришло около 200 рабочих. Собравшиеся пропели похоронный марш, начинающийся словами «Вы жертвою пали…», а затем стали говорить, что их лидер пал от руки злодеев, что про него говорили ложь, и требовали отмщения убийцам. Вся церемония продолжалась свыше трёх часов. Вызванный на случай возможных беспорядков усиленный наряд полиции оказался не нужен. В половине второго дня «все рабочие покинули кладбище, закусили в буфете и спокойно разошлись».
И уже в советское время активно стал распространяться миф о том, что Гапон на самом деле был агентом «царской разведки». В какой-то момент эта версия даже стала официальной и была заключена в историческом учебнике 1938 года, редактированием которого занимался сам Сталин. И даже сегодня, несмотря на то, что после развала СССР эту легенду опровергли, в массовом сознании укрепился образ Гапона как попа-провокатора.