ГЛАВА I. ОДИНОЧКА.
10 сентября 2028 г.
Енисейский субсегмент.
Автодорога 04К-044
- Опять подошву пробил, - пробормотал бритый налысо мужик и досадливо морщась, побрел в сторону придорожной остановки. Аккуратно сев на растрескавшиеся от времени доски лавочки, он расшнуровал высокий армейский ботинок на правой ноге. Проведя рукой по обмотанной в серую тряпку ступне, он глубоко вздохнул и поднес к глазам подошву. В нее, строго по центру, впился толстый металлический гвоздь. Схватив его за шляпку пальцами, лысый что есть сил рванул его в противоположную сторону, высвобождая из резины протектора. Готово.
Слава богу, ногу не повредил - совсем уж прохудились подошвы, а ведь буквально месяц назад выменял, ходить и ходить! Совсем обнаглели торгаши - впаривают всякую дрянь и не чешутся. Ну ничего...
Времени на починку нет - хорошо, если до сумерек он сможет добраться до Галанино, а там уже посмотрим. Эпоксидка с собой есть, да и руки растут откуда надо.
Надев и зашнуровав ботинок, мужик достал из рюкзака автомобильный атлас. Сверившись с картой и посмотрев на часы, он снова вздохнул и достал из закромов таблетку сухого горючего. Простейший таганок из жести - самое оно, чтобы разогреть банку дефицитной тушенки. По нынешним временам - настоящее богатство, с довоенных запасов. Оттого и берег, обходясь китайской лапшой и сухарями. Ну и конечно, родимый картофель - с этим делом нынче полный порядок, у любого крестьянина можно выменять ведро в обмен на патроны или буржуйский мультитул...
Смеркалось. Через пару часов солнце скроется за лесами, что тянулись вдоль трассы неровной полосой. Ничего, с него не убудет. Челноки и Водорезово он миновал, а там самые опасные места. До Галанино от силы километра три - доберется за час. Ну а дальше - разберемся...
Походная палатка, спасательное одеяло, галеты и медикаменты - и самое главное, счетчик Гейгера - все свое, все носим на собственном горбу. С последним прибором так вообще - успевай заряжать аккумулятор. К северу от Красноярска, где и людей-то не шибко проживало, нападало разной дряни - успевай обходить. Придется доставать бахилы и аккуратно обходить лужи - мало ли что с неба сыпется. Впрочем не должно, это вам не первые года полтора, когда от отравлений пакостными осадками прорва народу передохла. Спокойное нынче время, если держаться подальше от городов, и задницу не подставлять, когда лихой люд начинает вылазить из нор. Вся трасса - памятник человеческой глупости, никто и не думает убирать мертвяков. Даже авто до сих пор гниет - ну, обдерут его местные себе на потребу - стащат кресла с обивкой, вырежут металл целыми кусками, ну а слить бензин или двигатель с аккумуляторами утащить - милое дело!
Вот и стоят вдоль обочин вереницы легковушек. Представительный класс как-то теряется на фоне бюджетных Тойот, Мазд, Хендэ, не говоря уже про отечественный автопром. Как накрылось все к чертям, народ дружно пересел на "Жигули" и "Нивы". На последние так вообще, молятся всем народом - и в лес и по дрова, и на охоту можно сгонять, ежели патроны не отсырели. Жизнь берет свое и ставит все по местам - в некоторых глухих селениях так вообще мало что поменялось. Приспособились гнать напругу электрическую, ставя самодельные ветряки или там, панели. Ну а особо зажиточные, гнали технический спирт и радовались жизнь, заправляя им генераторы. Пару часов в сутки - натуральная роскошь, можно и воду вскипятить, и электрику запитать...
Сняв с таганка разогретую банку, бритый налысо вскрыл ее походным ножом и с наслаждением положил в рот дымящийся кусок говядины. Зачерпнув горстью из пакета сухарей, он аккуратно насыпал их в банку. Вот что нужно человеку для счастья нынче? Кров над головой, сытная еда, немножко специй и соли - все, потолок, можно расслабиться, вытянув перед собой ноги...
Непозволительная роскошь. Сколько себя помнил - с приходом сумерек, начинала твориться дичь несусветная. То постучит культей в дверь облезлый мародер, то зверье какое рычать начнет и полосовать стены желтыми когтями, то народ, употребив внутрь паленую самогонку, устроит терки за жизнь.
Игорь Артурович Самылин, более известный широким слоям общественности под псевдонимом Череп, на своем веку повидал разное. Начиная с дня всеобщей Катастрофы, он стал свидетелем бесконечного количества смертей и личных трагедий.
Когда в расчетное время в точке сбора, а было это неподалеку от Минино под Красноярском, не появилась группа Т-2, Игорь Артурович понял, что действовать придется самому - на свой страх и риск. Костя по кличке Док, Алина "Гюрза" и еще с десяток разномастных персонажей, ладить не смогли с самого начала. Каждый строил из себя лидера и мастера на все руки - ровно до рокового для непрочного коллектива дня, когда на их заимку в дачном поселке не напоролись отмороженные мародеры.
Группа представляла из себя себя сборную солянку - бывший ППС-ник с погонами сержанта, пузатый-усатый хмырь в охотничьем костюме, еще трое откровенно жуликоватых личностей с наколками на перстах при двух марамойках среднего пошиба - и отборная районная шпана под водительством низкорослого гоблина лет восемнадцати. По всем прикидкам, гоблин недавно откинулся с малолетки, ну и вел себя подобающе - зуботычинами и тумаками наставлял четверых молоденьких торчков...Классическое такое гоповское АУЕ, вечер в хату и прочие регалии, между Сциллой и Харибдой "западло" и "зашквара".
Как позже выяснилось, шобла друг другу приходилась чуть ли не родней, оттого между представителями разных социальных страт и институций, царили кривое, но понимание и субординация. Старшие - пузатый рыболов-охотник и его вечный вертлявый и нервный кореш с партаками и шрамом на лбу, коллектив вели к намеченной цели. И так уж исторически вышло, что гады заприметили домик, где куковал Череп со своими камрадами.
Ввиду отсутствия хозяев и типично пролетарского принципа "грабь награбленное", по-хорошему добазариться не вышло. С неба уже капало нехорошим и со стороны города по-прежнему горело зарево пожарищ несмотря на облака дыма, отчего сгрудившиеся возле добротного забора из профлиста личности пошли в атаку.
Против трех стволов череповской братии - гладкоствольной "Сайги", с оказией выбитой у бывшего браконьера переломкой ИЖ-43 и гордостью отечественного РСР-пневмоспорта - тюнингованным МР-60 под калибр 6.35, гоповатое и уркаганистое бычье пошло в атаку сразу с двух направлений.
Как позже выяснится, кодла тащила на себе изрядный запас патронов 12 калибра, имела две переломки и целый один ПМ у бывшего сержанта (с повадками районного барыги), при этом действовала шумно и бестолково. Малолетки кое-как перелезли через забор, усатый-пузатый хмырь высадил из обреза оба окна, ну а марамойки принялись подавлять волю к сопротивлению визгами, граничащими с ультразвуком по степени воздействия на органы слуха.
Брызнув ругательствами в лицо оторопевшему Доку, Алина наукад всадила залп из двустволки по кодле гопников, с летальным результатом для одного и ранениями различной тяжести у второго. Сам Артурыч не дал усатому пузачу возможности для маневра, ошпарив бочину дробью и бодро раздавал команды. Его братия ломанулась вперед, и твое тотчас словили по маслине из пистолета - липовый сержант без лишнего мандража разрядил по мчащейся со стороны веранде боевой ватаге половину магазина.
И тут рвануло. В профлист забора вмазался снаряд с неопределенным содержимым, разбрасывая едкий дым. В сером облаке под звуки дружного кашля, завязалась борьба не на жизнь а на смерть. Атака "камрадов" отправила к праотцам пузача и его уркаганского кореша, но в дело вступила жуликоватая подмога, и команда Черепа лишилась троих бойцов, насмерть забитых лопатами и топорами в ближнем бою...
Наезд кончился большой кровью. Перебудив половину дачного поселка, где все еще хватало жителей, разборка за место под крышей перетекла в грязную игру на выживание. Итоги дня - женская половина вражеской кодлы, запасной урка и парочка изрядно покалеченных торчков кое-как уползли, роняя кровавые сопли. Из отряда Черепа на тот свет отправилось пять человек, еще у троих ранения. Чертова дюжина умела привлекать к себе несчастья - что же, в восемь рыл у них однозначно попрет дело.
Генезис самого устойчивого сообщества выживальщиков и сталкеров в Красноярске (да и по всей Сибири-матушке) был процессом проб и ошибок. Когда на город и его окрестности пошли фронты с радиоактивной дрянью, кое-как наладившая быт после разборки группа оказалась полностью неготова к такому повороту дел. Брать воду и топливо? После первого же дождя, два кадра с дневной смены, кое-как приученные к совместной работе, слегли с кровавой рвотой, едва успев стянуть с себя портки. Пришлось потрошить прохудившиеся аптечки и заставлять пострадавших жрать цистамин и йод. Дом заколотили досками и завешали строительными пленками, держась подальше от окон и щелей. Творился лютый аврал - народ реально впадал в панику и трясся - лишь Костя, Алина и худосочный и дерзкий Серега с языческими татуировками на шее, вели себя адекватно.
Черный дождь сыпался часа полтора. За это время снаружи окончательно сдохла вся движуха - позже они найдут умерших от отравлений кур, мышей, ворон и лесных птиц, что залетели в Минино по глупости.
Все закутались в ОЗК и скрупулёзно проверяли фильтры. От радиации бревенчатая хибара защитит плохо - нужно более надежное пристанище. На крупномасштабной карте типографского изготовления, что хранилась у Артурыча, все зарезервированные нычки были отмечены. Им хватило ума сойти с убийственного, как позже оказалось, маршрута и осесть в лесистых предгорьях к западу от города - а значит и дальше надо двигать на запад, в противоположную от эпицентра сторону. С момента Удара прошло пять дней и скоро начнется лютейшая дичь, как только выползут из убежищ все, кто выжил.
Поэтому, срочняком нужен транспорт. Выбираясь на разведку, Артурыч умудрился рассмотреть добротный внедорожник - Мицубиси Аулендер темно-серого цвета, что был явно на ходу. Вот и очередная задача - любой ценой захватить транспортное средство, и рвать вдоль трассы на запад, в сторону Снежницы, где у одного из проверенных людей располагалась дача с добротным подвалом, куда еще в августе загрузили изрядный запас консервов и топлива.
К рассвету шестого дня, отдал Богу душу один из раненых, что схлопотал дозу под "черным дождем". Их осталось семеро - счастливое число для всех, кто до сих пор верил в нумерологию и видел во всем знаки и символы...
Пустая банка полетела в мусорку. Собрав таганок и перепроверив имущество, Череп покинул стоянку.
Над головой мелькали ветки деревьев. Где-то в стороне выли собаки, и на дороге все чаще и чаще стали попадаться следы жизнедеятельности - металлические диски и старые покрышки, клочья бумаги и фекалии, следы от костерков и пластиковые пакеты. В лесу что-то ухало и трещало - бывалый выживальщик достал из-за плеча автомат и внимательно осмотрелся. Нет, спокойно. Если это продуцент или дикарь в грязном рубище - так сразу попрет, не разбирая дороги. С этим делом в последнее время стало попроще - милицейские патрули от Комитета и всякие там чистильщики из ББ надежно пасли трассу, оперативно реагируя на заявки от местных жителей. Но одно дело - тридцатикилометровая зона вокруг "Большого К", другое - лесистая глухомань Енисейского района, где до сих пор хватает мародерствующих гадов и бандитов. Да и местные, прижимистые поселяне не лыком шиты - днем все пашут в огородах и мастерских, а вот ночью, некоторые особо одаренные не гнушаются социальные атавизмами, устраивая на проселочной дороге гоп-стоп. Попадались и совершенно отбитые коллективы, практиковавшие партизанщину - в паре глухих деревень с говорящими названиями Вороковка и Талажанка, обосновались всяческие сектанты, неоязычники и поборники дореволюционного уклада. Сколько не травили их ИсОт-ы, и ББ, высылая арбитров на штурмбайках, сколько не стучали кулаками старосты сельских коммун в Галанино и Новокаргино, где у Комитета были целые укрепблоки - все без толку. Сибирские леса, бездорожье и круговая порука творили чудеса. Злые языки поговаривают, что Железный Адольф хотел поднимать авиацию и засыпать мятежные деревни и половину района в придачу отравляющей химией, но тут поперек очередного рацпредложения встал Отдел экономики и Восстановления при Комитете - и террор в духе вредителя Тухачевского, смачно отжигавшего сто лет назад на Тамбовщине хлором, решили заменить мерами административного принуждения.
Указанные выше деревни исключили из программы Договора свободной воли, перекрыв все поставки. Мол, живите как хотите. Это привело к ряду столкновений, но введенный с началом войны против РТБ "Режим ноль" начисто записал всех мятежников и "лесных братьев" в число лиц, подлежащих ликвидации...
С тех пор прошло четыре года. На месте пожарищ давным-давно колосилась свежая поросль, а у населения прибавилось проблем и забот. Оттого и топал по придорожной землей Череп без всякого сомнения, откинув в сторону тревожные думы.
В назначенный срок, когда на небе уже висела неровная луна, бывший эшелоновский "номер" стоял у крепких деревянных ворот лесозаготовительного предприятия.
- Че поздно так? - сонный вахтер недоверчиво щурился и хмурим косматыми бровями. - Кто будешь, человече?
- Вот документы, - Игорь Артурович достал из кармана куртки свой польживый паспорт, ничем не отличающийся от настоящего.
- "Иволгин...Роман Степанович, тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года рождения...Прописка...Даты..." - шепелявил под нос вахтер. - А чего сюда-то поперся? У тебя прописка так ого-го где - в Ачинске!
- Отец, ты дай сказать, - Череп достал из рюкзака две банки тушенки и командировочную ксиву с необходимыми штампами и печатями. - Отстал от автобуса. Ты впусти, а? Вот тебе аргумент - дефицитные консервы перекочевали на стол вахтера. - Посижу тут на лавочке, один хрен у вас все под замком, все перекрыто...Порядок же, - Череп усмехнулся. - А ствол-то я в сейф сдам, базару ноль.
- Ну проходь, не стой на месте, - пенсионер достал ключ и открыл замок. Череп тронул створку и вошел во двор. Справа рядом с дежуркой, располагалось одноэтажное помещение барачного типа с непременной вывеской, предназначенное для рабочей смены, что отбывала по маршруту движения транспорта. Череп вошел вовнутрь и оказался прямо перед окошком вахты, где туда-сюда сновал тот самый мужичок, что пустил его внутрь. Складывалось впечатление, что кроме его на всем внешнем периметре предприятия нет ни души, но боковым зрением Артурыч успел рассмотреть силуэт человека на вышке, еще у входа в барак. Охрана бдила, несмотря на общую расслабленную обстановку и темное время суток.
- Ты вот что, парень, - вахтер отпил из кружки чаю. - Времена лихие, шушеры полно. Пустить тебя на объект...Да с меня голову снимут за такое. Посиди тут, - начальственным тоном, сухонький и тщедушный пенсионер высунулся из своего окошка, очертив рукой пространство комнаты ожидания. - Ставь свой сидор и падай на нары. В восемь утра начнет работать пропуск - там разберемся кто ты и откуда. Если б не ксива...
- Да не гони волну, отец, - Череп примирительно поднял ладони вверх. - Посижу, отдохну. Кипяточку только бы...
- Будет тебе кипяток, - вахтер спрятал банки в ящик стола. - Погоди чутка. Про ствол не забудь. Вот тебе бирка.
Вахтер передал ему пластиковый номерок и журнал учета. Череп взял в руку карандаш и в пустующей графе указал дату и фамилию. Гремя ключами, старик принял калаш и отнес его в сейф. Готово. Все по уставу. То, что дышащему на ладан мужчику лет шестидесяти тут свободно передавали оружие, означало лишь одно - на объекте все спокойно и давным-давно не происходило ЧП и прочей внештатной дичи. Может, оно и к лучшему?..
Череп подошел к пустующим деревянным нарам. Внимательно осмотрев перекладины и бруски дерева, он снял с себя рюкзак. Отцепив привязанный тубус туристического коврика, он развернул его поверх досок и тяжело вздохнул. Дело сделано. Старичок с кустистыми бровями, царь и бог на одной отдельной вахте принес большую кружку кипяченой воды. Две банки тушняка положительным образом повлияли на его расположение. Впрочем, к подобной практике Игорь давным-давно привык.
Растянувшись на коврике, он смотрел на дощатый потолок, где мигала одна-единственная лампочка. В висках стучала кровь - без малого сто семьдесят километров пешего пути и ночевки где придется, стали для него серьезным испытанием. Ну а здесь, в тепле, можно и расслабиться, хорошенько обдумав текущее положение дел.
- Ты кипяток-то, - обозначил свое присутствие вахтер. - Горячо же!
- А, прости отец, - Череп принял из трясущихся, морщинистых рук кружку. Положив ее на доски, он достал из шмотника чайный пакетик. Вахтер внимательно рассматривал его грязные, но добротные шмотки - темно-зеленый костюм с щитками, разгрузочный жилет и флисовую куртку. По всем внешним признакам, пришелец на мародера и разбойника не походил.
- Тут по радио сообщили, - вахтер продолжил разговор. - Кажись, Москву отбили. Во дела!
- Угу, - Череп сделал маленький аккуратный глоток. - Таки взяли. Чего еще говорят?
- Да ничо, - властелин вахты усмехнулся. - Про погоду там, осадки.
- Ясно, - Череп поставил кружку на пол. - Отец, я тебе не наврежу. Растолкай как смена прибудет. Устал - с ног падаю.
- Ага, - вахтер махнул рукой и тотчас исчез. Путник оказался не разговорчивый - сам себе на уме, да и хрен с ним. Служба не ждет.
Едва пенсионер скрылся за своим окошком, Череп провалился в сон. И как случалось не раз, грезилось ему былое - со всеми надлежащими подробностями.
В темном подвале сидит на бетонном полу измученный человек. Перед глазами - черные круги. Руки дрожат - в такт осыпающейся со стен штукатурки.
- Вот ты где, - вкрадчивый, немного хриплый голос раздается в темноте. Человек поднимает голову - тут же отводит в сторону взгляд.
- Молчишь, Артурыч. Почему? Что такого я тебе сделал? Обманул, предал, кинул - что?!
- Разговоры, товарищ..."Номер". Рвешь, ломаешь, душишь ты...Всю нашу жизнь. Всех нас - на убой. Неужели сложно догадаться?
- Вот же эгоисты...Только о заднице своей думаете. Моя хата с краю - ничего не знаю. Как дети малые - это плохо, ты плохой, уйду от вас. Артурыч...Сколько можно дурака включать?!
- Бергер, ты достал. Реально. Нет мне больше дела до твоей движухи. Скинул Фауста, навел порядок - молодец, возьми на полке пирожок. Но травить народ химией - ты в своем уме?! Тебе это припомнят! Вы сами себе роете могилу! Угомони этого фашиста, а еще лучше - поставь к стенке! Мы на такое не подписывались!
- Лес рубят - щепки летят. Да, я - убийца! И что с того?! Или мы сегодня задушим в зародыше всю измену - или завтра искупаемся в дерьме! Гадовник в Николаевке надо было зачищать - не сегодня, так завтра! Мало нам синдикатовских упырей - так вон, за последний месяц, десять убитых бойцов только в одном районе. Они нас точат - изнутри! Ведь знают, что нет людей лишних и все силы в кулаке! А психология, дорогой мой Череп - психология у этих козлов одинаковая. Отрицалово - тотальное, мы типа белые и пушистые, жили тут, травились наркотой и в три горла банчили мефедроном - ну так деньги не пахнут, бизнес - и ничего личного! Психология либертарной секты - а я этого дерьма за за семь лет общения с кодлой альтернативно-одаренной так наелся, что рвать готов голыми руками!...
Скрип несмазанных петель. В подвал врывается поток холодного ветра.
- Что тебе сказал человек СВБ?! - в хриплых нотках читается беспредельная ярость. - Отвечай!
- Да ни в жисть, рожа ты протокольная, - с ехидцем, отвечает измученный, опустошенный изнутри пленник. - Пошел ты на хрен, урод. Чтоб ты сдох.
- Даже так. Тогда держись, дебил.
Яркая вспышка заливает подвал. Перекошенное от злости лицо и два провала на месте глаз, из которых льется слепящая пустота - вот последнее, что увидел он, ренегат и отступник, перед очередным сеансом спасительного небытия...
Череп напрягся всем телом - и проснулся. Из стеклоблоков в прямоугольной раме окна лился матовый поток серого света.
Преодолев мышечный спазм, он нащупал пальцами кружку - пить хотелось просто неимоверно.
На часах было ровно семь пятьдесят утра.
Продолжение следует.
Дорогие друзья!
Ваша поддержка очень сильно мотивирует работать над циклом.
Автор выражает искреннюю благодарность всем, кто откликнулся на призыв о материальной помощи.
Если у Вас есть какие-либо вопросы касательно цикла и в частности - поднятых в нем тем и проблематики, пишите автору и в комментариях.
До скорой встречи!
С глубочайшей признательностью, Алекс Руинов.