К ВОПРОСУ НЕКОТОРЫХ ПРИЧИН ПРОФАНАЦИИ АДВОКАТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В ОТЕЧЕСТВЕННОМ УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ
Аннотация. В статье рассматривается проблема деятельности адвокатов при осуществлении их функции защиты, с одной стороны в контексте юридических препятствий, т.е., например противоречия уголовно-процессуальных норм друг другу, влияющих на эффективность деятельности адвоката-защитника в ходе осуществления своей деятельности. Особое внимание уделено конструкциям норм уголовно-процессуального законодательства, которые порой в ходе судебного производства входят в противоречие с существующей судебной практикой. С другой стороны препятствий социального характера, в контексте «неписанных законов», к которым относятся мораль и нравственность, как механизмы, влияющие на деятельность адвоката-защитника в уголовном процессе. Предложены законные приемы, противодействия нарушениям права на защиту адвокатов, к наиболее эффективным из которых можно отнести: освещение нарушения законодательства в средствах массовой информации, а также жалобы адвоката в международные организации.
Кроме того при рассмотрении и анализа нравственной составляющей, как одного из механизмов реализации функции деятельности адвоката в уголовном процессе, и входящим в понятие нравственности механизма совести, как его (нравственности) компонента, автором делается вывод, что феномен совести, должен быть введен в уголовный процесс в форме принципа.
Ключевые слова: адвокат, суд, стороны, уголовный процесс, профанация, защита, подсудимый, мораль, нравственность, совесть.
Существует определенный смысл, который заложен в понятие участия подсудимого в судебном разбирательстве, само участие подсудимого, должно являться гарантией того, что ему для защиты будут предоставлены права в контексте содержания ст. 16 УПК РФ. Но следует заметить, что ч.1 данной нормы, не реализуется в должной мере на практике и не совсем понятно как, и при каких обстоятельствах, а главное кем, обеспечивается право на защиту обвиняемых. Даже УПК РФ, и судебная практика не содержат ответа[1].
В контексте равноправия сторон в уголовном процессе, непосредственно в частности представления доказательств (ст. 244 УПК РФ), так и в ч. 5 ст. 246 УПК РФ указывается, что государственный обвинитель представляет доказательства и участвует в их исследовании, излагает суду свое мнение по существу обвинения, а также по другим вопросам, возникающим в ходе судебного разбирательства, высказывает суду предложения о применении уголовного закона и назначении подсудимому наказания. То есть, на лицо с одной стороны, пассивность законодательно регламентированная, - защитник только участвует в исследовании доказательств», и активность, - государственный обвинитель «представляет доказательства и участвует в их исследовании. Хотя с другой стороны, в п.2 ч.1 ст. 53 УПК РФ, указывается, что «защитник вправе собирать и представлять доказательства…». Более того в ч.2 ст. 274 УПК РФ, указывается что после исследования доказательств, представленных стороной обвинения, исследуются доказательства, представленные стороной защиты, то есть на лицо проблемы юридической техники.
Схожая проблема просматривается при анализе ч.7 ст. 234 УПК РФ, где указывается, что ходатайство стороны защиты об истребовании дополнительных доказательств или предметов подлежит удовлетворению, если данные доказательства и предметы имеют значение для уголовного дела. Данное право отсутствует в отношении стороны обвинения, что является законодательным «искажением» и противоречит ст. 244 УПК РФ.
Большое место в аспекте профанации деятельности адвокатов, играют случаи необоснованного и предвзятого отношения к ним со стороны суда, более всего это просматривается при реализации права, которое предусмотрено п.8 ч.1 ст.53 УПК РФ, - заявление ходатайства и отводов.
Так, по уголовному делу № 32А-3201 / 2017,которое было рассмотрено Арзамасским городским судом, Нижегородской области, участвующий в деле адвокат «Г» изложив свои доводы на 23 листах текста формата А4 набранного на компьютере, заявил ходатайство о назначении повторной экспертизы. Суд, не обращая внимание на действия адвоката, которые он озвучивал голосом, отказал в заявленном ходатайстве при этом даже не удаляясь в совещательную комнату. Следующие законные попытки адвоката вновь заявить ходатайство, при этом просит суд мотивировать отказ по раннему заявленному адвокатом «Г» ходатайству (ч.4 ст. 7 УПК РФ). В результате законных действий адвоката, судья «В» выносит сначала письменное замечание адвокату «Г», которое заносит в протокол судебного заседания, - «за пререкание с председательствующим». Адвокат «Г» ссылаясь на ч.3 ст. 271 УПК РФ, вновь пытается заявить ходатайство. После чего судья «В» выносит в отношении адвоката «Г» частное определение с направлением его в адвокатскую палату, где в резолютивной части указано - «за нарушение регламента судебного заседания»[2].
Думается, следует указать, на наш взгляд на законные приемы, противодействия нарушениям права на защиту адвокатов-защитников, к наиболее эффективным следует отнести: не только запись на диктофон судебного заседание (разрешение согласно ч.5 ст. 241 УПК РФ не требуется) и даже не обжалования незаконных решений в вышестоящие судебные инстанции, где требовать признания нарушения судом российского уголовно-процессуального законодательства, как считают многие. Самый эффективный на наш взгляд прием, особенно в «наше неспокойное время»,а для адвокатов-защитников особенно, это незамедлительное освещение факта нарушения прав адвоката, в средствах массовой информации (СМИ), в выступлениях на различных публичных мероприятиях и др., а также обращение за защитой нарушенных прав адвоката в международные органы. Другими словами, - должна быть огласка нарушения законодательства на уровне общественности (общественный резонанс), а не в кулуарах судов, так как общественное мнение, может быть очень эффективным, в смысле влияния его на судебные решения.
Логично следует вопрос: не является деятельность адвоката в уголовном процессе, как на стадии предварительного расследования, так и на стадии судебного разбирательства, профанацией? При изучении приговоров судов общей юрисдикции непосредственно в уголовном судопроизводстве огромная доля, практически 99 %, составляют обвинительные приговоры (за очень небольшим исключением, в которое входят также прекращенные уголовные дела)[3]. Заметим, что не без оснований существуют мнения, относительно случаев вынесения судами оправдательных приговоров, которые свидетельствуют либо о плохом и некачественном расследовании уголовных дел, либо о судебных ошибках[4].
Особо заметим, что является проблемой участия адвоката в уголовном деле по назначению, в том смысле, что их участие, как защитника представляют собой очень часто профанацию, как следствие, а причиной недобросовестное отношение адвокатов по назначению, являются в частности вопросы, связанные с обстоятельствами приглашения адвокатов «в дело». Другими словами, почему по назначению бывают, как правило, одни и те же адвокаты, которые тоже, как правило, до начала проведения следственных действий даже не встречаются со своими подзащитными [5].
Адвокаты больше заинтересованы представлять интересы доверителей, с которыми у них заключен договор, в котором оговорена сумма вознаграждения для адвоката за оказанную юридическую помощь, и она следует предположить по объективным причинам, будет больше суммы, которую адвокат получит из федерального бюджета, оказывая помощь по назначению[6]. В настоящее время законодательно установлено, что с 01.01.2019 года произошло повышение оплаты труда адвокатов по назначению[7]. Субъективные причины, - это социально-экономические причины, существующие в обществе. Например, ранее в Советской России «вознаграждение за труд адвоката, выступавшего по назначению, взималось с подсудимого в пользу юридической консультации по таксе, одинаковой с расценками на защиту по соглашению... Проблемы появились в начале 90-х гг., когда финансовое обеспечение судов перешло от Министерства юстиции Судебному департаменту при Верховном Суде России: средств на оплату труда защитников не стало, а работать бесплатно они отказывались…»[8].
Кроме того следует понимать, что адвокаты по назначению, это как правило менее опытные юристы с низким уровнем их востребования, естественно свою деятельность такие адвокаты рассматривают как наработку полезного для их деятельности опыта. Соответственно бесплатная юридическая помощь не укладывается в контекст экономической модели[9]. Более того не для кого не является секретом, что для адвокатов с периферии, осуществление своих обязанностей по назначению в уголовном процессе, является основным источником дохода, для содержания семьи[10].
Кроме того, адвокатская деятельность, как и вся правоохранительная система, является матрицей либеральной теории права, навязанная под благовидными предлогами российскому народу путем введения соответственно в правовую систему. Поэтому наблюдается в аспекте деятельности адвокатов (к счастью не всех) основные заимствованные ценности Западного воззрения, коими являются, не просто эгоизм, как высшее положительное достижение человека[11] в топике либерального мировоззрения, не просто отсутствие духовно-нравственной составляющей, как механизма оказания помощи нуждающемуся в защите, а всего на всего «простая» человеческая корысть, она же, - нажива. И естественно, на почве всего этого «общечеловеческие ценности, толерантность и угроза ксенофобии придавили всплески русского национального самосознания… так называемая российская элита, обслуживающая интересы глобализма»[12]. Поэтому «реализовать в полной мере нравственные ценности в условиях капиталистического способа производства невозможно, это всегда будет некий суррогат этических начал, приправленных корыстолюбием…»[13]. Ранее мы писали, чтов настоящее время в УПК РФ духовно-нравственная составляющая следователей, дознавателей, прокурора и суда, а также адвоката представлена в каком-то «изуродованном» виде, а «совесть», в крайнем случае, и с очень большой «натяжкой», можно было бы наименовать в ходе интерпретации «социальным контролем», хотя, как уже сказано, весьма условно. Вся причина кроется в том, что лица, наделенные полномочиями на осуществление уголовно-процессуальной деятельности, рассматриваются вне исторического, культурного, духовного наследия народа, то и явление совести формальное[14]. Только совесть может выступать внутренним судилищем лица за все его действия, только совесть может указать человек на реальное положение дел, а не на мнимое. Совесть выше морали, поскольку мораль есть порождение определенной идеологии (классовой, правовой, партийной, воровской и т.д.), совесть же является компонентом нравственности человека, т.е. его представления о добре и зле, о долге, чести и справедливости. Но к большому сожалению, в настоящее время, законодатель указывая на совесть в УПК РФ (ст. 17 – «Свобода оценки доказательств»), не раскрывает ее смысл. В этом контексте мы считаем, что прав профессор А.В. Агутин, когда пишет, что «… законодательная формула совести не выступает в роли организующей силы внутреннего мира и среды функционирования должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу…»[15]. Другими словами, понятия и содержания совести не дается в уголовно-процессуальном законодательстве. В аспекте регулирования совестью уголовно-процессуальной сферы, что немаловажно и для адвоката-защитника, необходимо отметить, что именно совесть должна указывать, что «терпящий от преступления имеет право на защиту и по возможности на вознаграждение…»[16]. В связи с этим отметим, что «... Екатерина II глубоко усвоила этот традиционный русский взгляд на закон. Законодательство западноевропейских стран, где все подробно, до мельчайших деталей регламентировалось, вызывало у нее отрицательные чувства. Составляя тот или иной нормативный акт российская императрица не просто формулировала правовую норму, а, как правило, одновременно выражала свою нравственную позицию… »[17]. В связи с этим мы полагаем, что совесть как одно из основополагающих начал уголовно-процессуальной деятельности должна быть введена в ранг принципов уголовного процесса, а уголовный процесс должен олицетворять традиции и культурные ценности русского народа, уж если на это даже указывает ст. 18 УПК РФ, - язык уголовного судопроизводства[18].
Кроме того, на наш взгляд самой извращенной формой профанации деятельности адвоката, является наличие пассивного («молчаливого») адвоката, что на наш взгляд хуже, чем отсутствие его вообще, так как нет от него пользы и помощи лицу, требующему защиты. Он (адвокат) является процессуальной, но бесполезной обузой, которая, по верному замечанию Л.Д. Калинкиной есть ничто иное, как «… издевательский способ расправы над институтом защитника в конкретном адвокатском исполнении… грубое нарушение права обвиняемого на защиту…»[19]. Поставленная, громкая, четкая, логичная, а порой возможно и иррациональная (у механизма логики, в том числе и в уголовно-процессуальной сфере, есть один большой недостаток, она не способная регулировать духовную сферу, поскольку она все таки иррациональна, например, невозможно с помощью законов логики объяснить почему один человек, любит другого) речь адвоката выражает собой силу его духа в процессе осуществления защиты лица, поскольку дух есть ни что иное, как предтече силы воли, к достижению цели при осуществлении защиты, а место нахождения духа, -душа человека, как его хранилище.
Библиографический список
1. Агутин А. В. Организационно-правовой механизм реализации концепции «должной правовой процедуры» и нравственные основы уголовно-процессуальной деятельности в отечественном уголовном судопроизводстве : монография / А. В. Агутин, Е. З. Трошкин, Р. Х. Губжоков.- М. : Юрлитинформ, 2016.- 160 с.
2. Васяев А.А. Теория исследования доказательств в российском уголовном процессе: монография.- М.: Юрлитинформ, 2016.-472 с.
3. Казун А. Социальная ответственность российских адвокатов: факторы оказания бесплатной юридической помощи по назначению и PRO BONO // Журнал исследований социальной политики.- 2015. -Т.13.-№ 4.- С. 564-565.
4. Калинкина Л.Д. Обязанность адвоката с особым тщанием защищать интересы подзащитного в уголовном процессе // Материалы VМеждународной научно-практической конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики» // Актуальные проблемы юридической науки. Ч. III. Тольятти: Волжский ун-т им. В.Н. Татищева, 2008.- С. 161.
5. Миронова Т.Л. Броня генетической памяти.-М.: Алгоритм, 2014.-352 с.
6. Подведение итогов работы уголовных судов, Верховным Судом РФ за 2017 год. В 2017 году суды рассмотрели по первой инстанции порядка 958 000 уголовных дел. Из них по 744 000 (77,6%) вынесены обвинительные приговоры, 202 000 (21%) дел прекращено, по 2900 (0,3%) вынесены оправдательные приговоры // RUL: https://pravo.ru/story/200608/ (Дата обращения 10.09.2018).
7. Рэнд А. Добродетель эгоизма / А. Рэнд. — М. : Альпина Паблишер, 2017.- 186 с.
8. Середнев В.А. Дух и культура русского уголовного процесса (идеологема). VII международная научно-практическая конференция: «Отечественная наука в эпоху изменений: постулаты прошлого и теории нового времени». г. Екатеринбург,2015.-№ 2(7).- С. 125.
9. Середнев В.А. К вопросу о «совести» как компоненте морально-нравственных основ в уголовно-процессуальной и оперативно-разыскной деятельности / В.А. Середнев // Глаголъ правосудия.- 2017.-2 (14) 2017.-С. 54.
10. Соколов О.В. Постановление оправдательного приговора в российском судопроизводстве как результат следственных ошибок // Вестник Владимирского юридического института. - 2007, № 1. - С. 222-224.
11. Соловьев В. С. Оправдание добра / В. С. Соловьев. М. : Акад. проект, 2010. -671 с.
12. Смирнов В.Н. Защита по назначению - Конституционная гарантия или фикция? // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу.- 2017.-№ 1.- С. 32, 37.
13. Судейская этика: учебник / И. И. Аминов [и др.] ; под ред. Н. Д. Эриашвили. -М. : ЮНИТИДАНА, 2015.-247 с.
14. Уголовное дело № 32А-3201 / 2017 // Архив Арзамасского городского суда, Нижегородской обл. 2017.
15. Швецов Ю.Г. Духовно-нравственная несостоятельность современной экономической теории // The Genesis of Genius.-2016. - № 2.- С. 184.
[1] См., подробнее: Васяев А.А. Теория исследования доказательств в российском уголовном процессе: монография.- М.: Юрлитинформ, 2016. С.178.
[2] Уголовное дело № 32А-3201 / 2017 // Архив Арзамасского городского суда, Нижегородской обл. 2017.
[3] Подведение итогов работы уголовных судов, Верховным Судом РФ за 2017 год. В 2017 году суды рассмотрели по первой инстанции порядка 958 000 уголовных дел. Из них по 744 000 (77,6%) вынесены обвинительные приговоры, 202 000 (21%) дел прекращено, по 2900 (0,3%) вынесены оправдательные приговоры // RUL: https://pravo.ru/story/200608/ (Дата обращения 10.09.2018).
[4] См., например: Соколов О.В. Постановление оправдательного приговора в российском судопроизводстве как результат следственных ошибок // Вестник Владимирского юридического института. 2007, № 1. С. 222-224.
[5] Васяев А.А. Теория исследования доказательств в российском уголовном процессе: монография. М.: Юрлитинформ, 2016. С. 190.
[6] Приказ Министерства юстиции РФ и Министерства финансов РФ от 5 сентября 2012 года № 174/122н «Об утверждении порядка расчета вознаграждения адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве по назначению органов дознания, органов предварительного следствия или суда, в зависимости от сложности уголовного дела», а также законами (или постановлениями высшего органа исполнительной власти) субъектов Российской Федерации // Российская газета, N 218, 21.09.2012.
[7] Постановление Правительства РФ от 02.10.2018 N 1169 «О внесении изменения в Положение о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ, 15.10.2018, N 42 (часть II), ст. 6457.
[8] Смирнов В.Н. Защита по назначению - Конституционная гарантия или фикция? // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. 2017. № 1. С. 32.
[9] Казун А. Социальная ответственность российских адвокатов: факторы оказания бесплатной юридической помощи по назначению и PRO BONO // Журнал исследований социальной политики. 2015. Т.13. № 4. С. 564-565.
[10] См., подробнее: Смирнов В.Н. Защита по назначению -Конституционная гарантия или фикция? // Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. 2017. № 1. С. 37.
[11] Рэнд А. Добродетель эгоизма / А. Рэнд. — М. : Альпина Паблишер, 2017; Середнев В.А. К вопросу о «совести» как компоненте морально-нравственных основ в уголовно- процессуальной и оперативно-разыскной деятельности / В.А. Середнев// Глаголъ правосудия. 2 (14) 2017. С. 54.
[12] Миронова Т.Л. Броня генетической памяти. М.: Алгоритм, 2014. С.245-246.
[13] Швецов Ю.Г. Духовно-нравственная несостоятельность современной экономической теории // The Genesis of Genius. 2016. № 2. С. 184.
[14] Середнев В.А. К вопросу о «совести» как компоненте морально-нравственных основ в уголовно-процессуальной и оперативно-разыскной деятельности / В.А. Середнев // Глаголъ правосудия. 2017.2 (14) 2017. С. 54.
[15] Агутин А. В. Организационно-правовой механизм реализации концепции «должной правовой процедуры» и нравственные основы уголовно-процессуальной деятельности в отечественном уголовном судопроизводстве : монография / А. В. Агутин, Е. З. Трошкин, Р. Х. Губжоков. М. : Юрлитинформ, 2016. С. 19.
[16] Соловьев В. С. Оправдание добра / В. С. Соловьев. М. : Акад. проект, 2010. С. 448.
[17] Судейская этика: учебник / И. И. Аминов [и др.] ; под ред. Н. Д. Эриашвили. М. : ЮНИТИДАНА, 2015. С.82-83.
[18] Середнев В.А. Дух и культура русского уголовного процесса (идеологема). VII международная научно-практическая конференция: «Отечественная наука в эпоху изменений: постулаты прошлого и теории нового времени». г. Екатеринбург, № 2(7)/ 2015. С. 125.
[19] Калинкина Л.Д. Обязанность адвоката с особым тщанием защищать интересы подзащитного в уголовном процессе // Материалы V Международной научно-практической конференции «Татищевские чтения: актуальные проблемы науки и практики» // Актуальные проблемы юридической науки. Ч. III. Тольятти: Волжский ун-т им. В.Н. Татищева, 2008. С. 161.