Слово и Тишина
Слово и Тишина.
Преемственность и внутренняя взаимосвязь «Слова» и «Тишины».
Общая социальная речевая шумливость в свете обыденной привычной действительности, как кажется на первый взгляд, по своей сути противоречит робким движениям познающей души , её загадочному внутреннему содержанию, наполняющемуся в тиши, восстанавливающей силы, имеющей глубокую прямую взаимосвязь с тайнами мироздания и всей Природы в целом. Ведь для нас , как правило, представляет ценность только то, что имеет практическую направленность в которой конечно нет места поэтическому вдохновению, Божественному озарению и мистическим откровениям, уводящие, как мы считаем, в нереальность. Поэтому очень часто "Язык", погружённый в неугомонный гам не слышит или просто игнорирует звук Безмолвия Тишины пространства и жизни каждого его мгновения, происходящего вокруг, которое , в действительности, лишь оно одно имеет характеристики подлинного существования , а значит право называться единственно истинным феноменом или явлением окружающего мира. Но с течением времени и приобретением более единого и целостного Знания , пусть пока на подсознательном, неосознанном уровне, мы, уставшие от суеты, даже униженные и побитые собственными амбициозными потугами, начинаем чувствовать, что "Слово" благодарно своей возможности жить и развиваться только благодаря "Тишине", так как изначально вышло из неё. Помните, как было сказано ранее: - В начале было слово, И слово было..., - "Бог". То есть первоначальное слово в своём неразрывном единстве с Трансцендентальной творящей субстанцией, как раз и составляло : "Бог". Получается : "Богочеловек". Но мы почему-то никак не вникаем в суть сакрального значения сказанного имеющего прикладной священный смысл всего , что происходило после сказанного : "Бог" и лишаем механизм развития творения самого Божественного статуса. Человек сегодня отделился от Бога и язык потерял связь с "Тишиной", за что и был наказан бичом: "Современным состоянием одиночества и непонимания себя самого". Но мы, чтобы иметь возможность дальнейшего полноценного существования, должны обратиться к своим корням, к Роду; наработать и сохранить преемственность "Слова" и "Безмолвия", тем самым наполнив свое бытие глубоким и стойким смыслом и испытывать подлинное счастье. Для начала нужно провести ритуал "Минута молчания о Тишине", дабы воскресить в памяти о её голосе Безмолвия и впустить Божественный луч в своё тёмное царство социума. А то мы, как правило, привыкли скорбеть по утрате своих призрачных частей шума( тех же физических тел), которые лишь обладают механической памятью и им на самом деле нет до нас никакого дела. Ведь они безвольно вовлечены в общее коллективное бессознательное – «Процесс», «Систему». Потом уже дальше углублять и налаживать связь со своей истинной природой - Богом. Воскрешение, новое окончательное пришествие и преображение всего того, что мы называем "Природа", это состояние , "Здесь и Сейчас". Слово тогда получает вторую жизнь от Тишины, обновляется и приобретает качественные характеристики, воспроизводящие содержание внутренней жизни Природы, тем самым материальный мир одухотворяется и бесконечность событий теперь носит не чисто умозрительный, прикладной и абстрактный характер механической данности и обусловленности, а преобразившись, живописует свой внутренний глубинный сакральный смысл и вещает значит во имя Тишины и от имени Тишины. «Дурная» бесконечность перестает быть таковой, так как теперь оно - ведомое вечностью. Проблемы бытия и небытия сразу же разрешаются и не смогут больше поколебать творческого спокойствия духа души. Материя и Дух, как единое целое направляют нас в своей цельности. Само наше тело поэтому не самоценность , а лишь средство для творческого созидания пространства. Тогда шумливость является уже не просто выражением хаотической темной массы безжизненной материи, социальной клоаки, в которую мы все погружены без остатка, на фоне одиноких какофонических громогласных разрозненных звуков, а превращается в гармоничную мелодию Природы, которая отображает каждый индивидуальный неповторимый голос любого явления от имени своей родительницы - Тишины. Слово теперь не противоречит Тишине, а воспринимает её как общий фон своей жизнедеятельности, как общее первоначало, как своё начало, продолжение, конец и возобновление, обрамляющие целостную картину мироздания, что находит отражение в древнем символе «Коловращение», в котором все имеющиеся противоположности всех аспектов Природы тесно взаимосвязаны и не противоречат друг другу, являются выражением естественной , вечно изменчивой текучести всего потенциала Творения, где «Бытие» и «Небытие» не существуют по отдельности, а гармонично , незаметно друг для друга вплетаются в ткань природы видимого и невидимого, возобновляя необходимые циклы развития.
«Шум» и «Тишина» – Единое целое в зеркале Природы.
Сейчас можно, чтобы яснее постигнуть сакральное единство Слова и Тишины нам нужно совершить практику созерцания себя со стороны при выходе души из тела. Мы поймём постоянную неразрывную взаимосвязь звука и Безмолвия, которой проникнуто каждое мгновенье существования. Сам по себе шум – это призрачное явление, которое конечно не постоянно, находящее своё отражение в нашем восприятии и представлении, вере в то, что каждое явление дифференцированно , обособленно по отношению к окружающему пространству и никак глубоко не связано с остальными явлениями. Поэтому возникает ложная самоидентификация и привычная привязанность к одиночному призрачному состоянию, преисполненного драматизма и трагедии; желания следовать моде. Тогда мы имеем дело с неуправляемой стихией. Но шум , принимающий естественную преемственность Тишины, очищается от излишней материальной скверны и повышает свои вибрации до уровня одухотворенной субстанции, где каждое тело и душа являются отражением Божественного, отражением Природы. Шум больше не борется с Тишиной и не считает её своей слугой; не пользуется ей в своих эгоистических интересах; не убегает в неё на время в целях отдохновения от собственного страха, чтобы напитаться гармонией и восстановить силы, а , наоборот, с благородством и уважением относится к ней; это похоже на отношение ребенка к своей матери, где воплощается преемственность Рода, таким образом бережно оберегает собственное пространство Тишины от внешнего излишне навязчивого вмешательства какофонии звуков.
Тишина – Всегда жива, живее всего живого на Земле.
Может показаться, что Тишина в наше время полностью исчерпала себя и растворилась в громогласной многоголосице общей шумливой речевой направленности; может показаться, что она не существует, а может и не существовала вовсе, либо исчезла в неуправляемом потоке сознания, не имеющего сил самостоятельно остановиться и преисполнившись Тишины спокойно посмотреть на себя со стороны. Но это иллюзорное видение, так как в действительности сам шум , вернее его нарастающая излишняя шумливость, отчаянно цепляясь за свой эфемерный облик, постоянно сам растворяется в Тишине, так как появляется из неё и в неё же уходит. Действительно, как может исчезнуть то, что само никогда не из чего не появлялось, потому что существовало и присутствовало всегда и во всём и от которого зависит любая возможная Жизнь??? Ведь, как мы поняли Тишина , есть первоначало , Божественное слово, без которого вообще невозможно никакое существование, и которое тем не менее незримо и незаметно присутствует в каждой ситуации и любом историческом событии, которые демонстрируют нам, актерам, непрерывную игру представления и отражаются на уровне нашего восприятия горьким послевкусием кажущихся противоречий, бессмыслицей и абсурдностью, заставляющих делать постоянный выбор. Тишина проникает в каждый атом и молекулу мироздания; любого нашего делания. Тишина присутствует не только в умах благородных, но и одновременно в тех местах и ситуациях, где, как нам кажется, Ей вообще нет места: В еретических речах; в преступных поступках. Она находит себя во всём многообразии метаморфоз вероятностей и возможностей со всеми возможными эмоциональными оттенками. И нам нужно всё это принять и отпустить, видеть и прозревать внутренним оком мудрости, не растворяясь самозабвенно в этой игре изменений и трансформаций, тщательно оберегая собственное пространство Тишины, Осознанно относясь к каждому акту взаимодействия с окружающим миром.
-«...Возможно, тишина ещё не истреблена до конца. Возможно, она ещё обретается в человеке во время сна. Ибо иногда кажется, что если одно свойство личности или целого народа заслоняет собой другое, то это второе как будто угасло. Например, может показаться, что внутри какого-либо народа угасла способность к поэзии и на её месте взросли научные и политические таланты. Но однажды она возникает вновь и столь ярко, что своей полнотой затапливает всё пространство своего многолетнего отсутствия. Или, может, воцаряется эпоха рационализма, и создаётся впечатление, что кроме рационализма уже и не быть ничему. Но внезапно рационализм исчезает и приходит время антирационализма. Метафизическая энергия в человеке не уничтожена - она не мертва, а всего лишь дремлет. Похоже, что время от времени одна из сторон духа должна проявиться отчётливее и яростнее, чем ей этого хочется самой, чтобы другая смогла притаиться и в покое восстановить свои силы. Возможно, так же обстоит дело и с тишиной. Возможно, она не мертва, но просто дремлет и отдыхает. И тогда шум - это лишь стена, за которой приснула тишина, а сам шум не победитель тишины и не её хозяин, но только слуга, охраняющий сон своей госпожи - тишины…».
Таким образом мы, каждый из нас, будет поддерживать внутреннюю и внешнюю гармонию; помнить преемственность слова и Тишины; соизмерять голос совести с общим нравственным Законом мироздания, что является мерилом правильности того или иного деяния. И , быть может, Божественный мир Тишины явит себя наиболее ярче и полнее, без необходимого страдательного наклонения, без предшествующих противоречий противоположностей; действующая эпоха «Кали – Юга» сменится периодом Истины и мудрости, ведь имеются предпосылки для этого, так как на нынешнем, чёрном фоне века глобализма и его шумливости светлый путь познания Тишины и сознания Бога кажется еще более нужным и ярким. Отчетливый контраст облегчает понимание необходимости духовной жизни в этом материальном мире. Истинное слово Тишины - «Дитя Знания» предваряющее новую эпоху истины и мудрости появится на свет не в муках и страданиях, подобно тому, как сегодня сложно появляются новорожденные из нечистого чрева матери, о чем красноречиво говорит их громкий крик, а легко, свободно и естественно, как «Дитя Божее» из чистого, светлого, непорочного лона Природы – Матери.
Кажимость борьбы «Слова и Тишины».
Таким образом упраздняется внутренняя кажимая противоречивость души, обусловленная такой же кажимостью непрерывной борьбы «Слова» и «Тишины» в свете игры капризных противоположностей, которые вследствие нашей вредной привычки восприятия и представления вычленяются из изначально гармоничной картины мироздания и всей Природы в целом, в целях присвоения и обладания; желания остановить естественную изменчивость; приложить усилие придать и закрепить окончательную форму бесконечному процессу развития и изменения. Ведь сам процесс, процесс «Коловращения», не имеет какой-то чёткой, законсервированной в той или иной мировоззренческой системе, формы, тем более в материальном мире; он в действительности по ту сторону всех своих появляющихся и вновь исчезающих форм и явлений, которые со стремительностью того, что мы привыкли называть мгновением, трансформируются и преобразуются в более усовершенствованные, может быть ещё неизвестные, а может просто неисследованные, сложнейшие собирательные формы. Это касается всех областей знаний, особенно литературного творчества, в частности поэтического слова, так мной почитаемого. Поэзия – Та на сегодняшний день совершеннейшая область самовыражения, которая по сей день не утратила и сохранила преемственность Тишины, имеет с ней глубокую внутреннюю взаимосвязь, тем самым становится мощным пророческим орудием, так как вещает от имени самого Бога и во имя Его. Поэзия по природе своей глубоко религиозна и являлась всегда достоянием благороднейших апостолов «Духа». Она носитель и выразитель священного духа Природы. Ведь недаром в древние языческие времена так высоко ценилось поэтическое Слово, приоткрывающее обитель таинств и всего непознанного, выражающее истинные чаяния и желания всего Божественного пантеона. Об этом нам говорит многообразная древняя система символов. В те времена «Слово» было по-настоящему живым , основательным, проникало во все сферы человеческой жизнедеятельности, потому что исходило из самой «Тишины», которая являлась животворящей силой, живее всех живых, прежде жизни, с Тишины всё начиналось и в Тишину всё возвращалось. От века и до века.
Поэзия – это ещё и исповедь и Молитва, где слово воссоединяется со своим источником, Тишиной, и становится целостным, цельным и нерушимым, как само Божественное; такое слово учится распознавать и понимать голос Тишины, причащаясь таинствам Природы. В молитве слово возвращается от себя самого в тишину. Уже изначально оно обитает в царстве тишины. Бог забирает его, отняв у человека; тишина поглощает слово и слово растворяется в ней. Молитва может быть нескончаемой, но её слова исчезают в тишине. Молитва сливает слова в тишину. Слово молитвы возникает из тишины - оттуда же, откуда возникает всякое подлинное слово - но оно появляется лишь затем, чтобы отправиться прямиком к Богу - к "голосу убывающей тишины". Во время молитвы приземлённая, человеческая тишина соприкасается с возвышенной тишиной Бога; низкое покоится в высоком. Поэтому молящийся человек находится посреди двух сфер тишины. Молитва удерживает его между ними. Всюду, за пределами молитвы, тишина воплощается и обретает своей смысл в речи. Но только при молитве её смысл и воплощение обретаются во встрече с безмолвием Бога. Всюду, за пределами молитвы, тишина находится на службе человеческого слова. Но только в молитве слово прислуживает тишине: слово направляет человеческую тишину к тишине Бога.
Мистические основы Знания. Синтез «Слова» и «Тишины».
Тогда, Слово и Тишина - Настоящие «Хранители» подлинности реальности, в её естественном состоянии, соавторы такой реальности, сотворцы действительности во всех её загадочных аспектах. Через воскрешение в своей памяти, занятой, как правило, суетными делами, запамятованной памяти о Тишине, мы реанимируем истинное слово Божие Тишины и привносим новый, уже осмысленный смысл в наше важнейшее и величайшее дело всей жизни – «Творчество», тем самым реализуем свою миссию на Земле, «Здесь и Сейчас», как нам и должно.
Здесь мы подходим к необходимости смещения приоритетов и затем смены духовных ориентиров: С чисто практического и научно - прикладного, материального, характера мышления, где слово служит лишь желанию овладения объектом для получения простейшей выгоды и пользы в рамках определенного, вырванного из целостного контекста бытия, мировоззрения, на осознанно – Трансцендентальный образ жизни, в котором язык, облекаемый в Божественную Тишину, является потенциальным носителем Творческой силы, выражаемой единой и целостной внутренней картиной Жизни гармонии Природы. Мы также оставляем всё иллюзорные концепции современных систем знания, их чисто умозрительный, абстрактно – философский характер, которые суть механические схемы восприятия и представления, не могущие удовлетворить нашу естественную потребность постижения истинной , «непознаваемой» реальности. Да, Именно, непознаваемой, так как полностью оправдывает наше, полное величайшего , сокровенного, смысла, цельное и целостное существование перед зеркалом самого мистицизма Природы, которая честна перед нами в той мере, в которой мы сами имеем совесть быть максимально честными перед самими собою и насколько способны в данный момент отказаться от привычки иллюзии собственной гордости; владения «знанием» и возможности его применять. Мы, хладнокровно, со смирением, без предвзятости и дальше учимся исследовать вечно разворачивающееся знание. Это как раз главное отличие «Мистицизма» от своих дешёвых суррогатов – подделок – «Магии», «Оккультизма», «Эзотерики» и различных нью-эйдж псевдоучений, которые с самого начала вводят в заблуждение искажая восприятие познающего иллюзорными представлениями собственного превосходства перед Природой. Они также пытаются приобретать и использовать то, что по праву им не принадлежит и принадлежать не может, ибо является достоянием «Тишины». Магия, оккультизм и эзотерика, в конечном итоге, ориентированы на достижение конкретного, определенного знания или результата, которое можно представить, оформить в завершенном виде, и, что самое характерное – использовать, что возвращает нас обратно к механистической картине мира и к общему шумливому фону громогласного крика одинокого слова; мистицизм же предполагает крайне осторожную позицию в понимании глубинных отношений и связей всего существующего, которая устанавливает их принципиальную непостижимость.
То есть, мы подходимм к истокам «Мистического сознания» и открываем «Внутреннее» зрение, являющееся проводником тончайших энергий, воспроизводящих бесконечные пространства из пространств, началом всего происходящего. Мы имеем дело с тем, что привносит жизнь, оживляет все вокруг, что является непрерывным источником, движителем, тем, куда все возвращается. Мы имеем дело с тем материалом для творчества, с которым нужно обращаться неспешно и осторожно, быть с ним в постоянном взаимодействии, процессе, и , главное отбросить какие-либо конечные цели познания. Мистическое мышление исходит из признания того, что мир как единое целое, как глубинная связь всех вещей и явлений представляется непостижимой тайной в полном смысле этого слова – ведь если то, что мы считаем тайной, в принципе, можно открыть или разгадать, то это вовсе и не тайна на самом деле; тайна, если она является таковой, раскрыта быть не может, т.к. ее скрытое содержание находится за пределами выразимого. Но тем не менее признание того, что скрытая глубинная связь всех вещей и явлений непостижима, не означает, что в данном направлении не может возникнуть никаких познавательных интересов или задач. Мистицизм в его философском проявлении – это постижение того, как именно должны создаваться ориентиры, ставиться задачи и как должны реализоваться познавательные интересы в сфере мистического мышления и познания, в какой мере мистическое познание может претендовать на истинность. Познавательным ориентиром здесь становится не анализ и объяснение типов или уровней связей между явлениями действительного мира (что мы видим в рационализме), а синтетическое видение и понимание как «охватывание» бесконечной целостности и связности всего существующего. Поэтому мистическое познание предполагает, прежде всего, самопознание, нацеленное на исследование границ и пределов возможного для человеческого сознания, души и духа, ведь именно наша ограниченность (телесная, ментальная, духовная, пространственно-временная и т.д.) становится препятствием на пути к пониманию безграничного и беспредельного. При условии преодоления этих ограничений сознание и дух человека только приближаются к возможности мистического восприятия и понимания реальности, проникновения в глубинную сущность и смысл происходящего.
Один из множества видов мистического сознания наиболее полно запечатлён в произведении Людвига Клагеса: "Почему, поднимая покрывало Изиды, находят погибель?" http://www.fatuma.net/text/klages1
- «Апулей, посвященный в мистерии Изиды, в следующих словах описывает чувство, вскоре после просветления охватившее его в храме Изиды перед изображением богини: - «Я пробыл там еще несколько дней, вкушая невыразимую сладость созерцания священного изображения, связанный чувством благодарности за бесценную милость... И вот, повергнувшись ниц перед богиней и прижимаясь лицом к стопам ее, обливаясь слезами, голосом, прерываемым частыми рыданиями, глотая слова, я начал: “О, святейшая, человеческого рода избавительница вечная, смертных постоянная заступница, что являешь себя несчастным в бедах нежной матерью. Ни день, ни ночь одна, ни даже минута краткая не протекает, твоих благодеяний лишенная: на море и на суше ты людям покровительствуешь, в жизненных бурях простираешь десницу спасительную, которой рока нерасторжимую пряжу распускаешь, ярость Судьбы смиряешь, зловещее светил течение укрощаешь. Чтут тебя вышние боги, и боги теней подземных поклоняются тебе; ты круг мира вращаешь, зажигаешь солнце, управляешь вселенной, попираешь Тартар. На зов твой откликаются звезды, ты чередования времен источник, радость небожителей, госпожа стихий. Мановением твоим огонь разгорается, тучи сгущаются, всходят посевы, подымаются всходы. Силы твоей страшатся птицы, в небе летающие, звери, в горах блуждающие, змеи, в земле скрывающиеся, чудовища, по волнам плывущие. Но я для воздаяние похвал тебе — нищ разумом, для жертв благодарственных — беден имуществом; и всей полноты речи не хватает, чтобы выразить чувства, величием твоим во мне рожденные, и тысячи уст не хватило бы, тысячи языков и неустанного красноречья потока неиссякаемого! Что ж, постараюсь выполнить то единственное, что доступно человеку благочестивому, но неимущему: лик твой небесный и божественность святейшую в глубине моего сердца на веки вечные запечатлею и сберегу”»».
Здесь мы в полной мере осознаём саму сердцевину Жизни, тайну «Коловращения», в которой выражает себя «Мистицизм» на стыке «Бытия» и «Небытия», в мистериях перекрестка «Слова» и «Тишины». В таком состоянии привычный управленческий познавательный механизм во главе «Эго», преисполненный смирения и спокойствия и преображаемый глубинными внутренними трансформациями, принимает необходимую жертву самого себя, тем самым облекает себя в священное «Покрывало Изиды» и также становясь «Тайной» в свете единства и целостности самораскрывающейся Природы.
Таким образом мы видим, как все во всём друг другу, одновременно, и имманентно и трансцендентно, или, если с теологической точки зрения: Бог и его творческое начало в Природе, одновременно, и имманентны разворачивающемуся процессу становления( развития) бесконечности, то есть «Создатель» и «Природа» принимают активное сопереживательное участие в своей игре форм и явлений, но в тоже самое время отстранённы ( не привязаны) к своему детищу, к своему творению; самозабвенно пребывающие в своей священной опочивальне Тишины и покоя, «безразлично полирующие ногти», хладнокровно взирающие из глубин космической бездны ужасающим взором «Орка» - Одна из Божественных ипостасей – Лик хаоса и разрушения, согласно мифологии. Тем не менее, такие противоположные настроения реальности (действительности) , включающие «Бытие» и «Небытие»; безудержный динамизм бесконечности Слова и внутреннее спокойствие Тишины Вечности вместе составляют сущность «Мистического откровения» за которым видится и слышится, как выразилась в своё время, Эвелин Андерхилл, http://ligis.ru/librari/2356.htm - «Пульс сердца Божьего», его симфония откровения, позволяющая также причаститься его таинствам величайшего Знания и Понимания посредством утончения чувств для восприятия целостности действительности. Такая способность слышать универсальную музыку даёт возможность узревать жизнь во всей ее полноте — огромную, многоуровневую, многоцветную жизнь, неисчислимые миры, ускользающие от ритма наших обыденных чувств, а не один лишь тот участок физической жизни, который эти чувства воспринимают; принимать божественность, величие судьбы, выходящие далеко за пределы того, что допускают сторонники физико-химической теории вселенной. Тогда мы достигаем «точки пересечения различных сфер реальности», которая несмотря ни на что, ни на какие видимые несоответствия, является выражением извечной гармонии и внутренней красоты, которую очень хорошо видели поэты и музыканты прошлого. Как я уже говорил, «Мистицизм» очень родственен поэтико – музыкальному выражению:
-«Мистицизм, самое романтическое приключение, с некоторой точки зрения, — искусство искусств, их источник, но также их завершение, — вполне естественно обнаруживает теснейшие соответствия в самых чисто художественных и наиболее глубоко значимых формах выражения. Таинство музыки редко осознается теми, кто с легкостью принимают ее дары. Тем не менее из всех искусств только музыка наряду с великой мистической литературой обладает способностью пробуждать в нас отклик на движение жизни вселенной, доносить до нас — мы сами не знаем как — ее торжествующую страсть и несравнимый покой. Бетховен слышал всю песнь Реальности, и отдельные ее куплеты выскользнули в мир, когда он попытался донести услышанное до наших ушей».
-«"Существует три рода музыки, — говорил Гуго Сен-Викторский, — музыка миров, музыка человечества и музыка инструментов. Музыка миров состоит из музыки элементов, планет и времени. Музыка элементов состоит из музыки чисел, весов и мер. Музыка планет состоит и; музыки мест, движения и природы. Музыку времени составляют музыка дней или превратностей света и тьмы, музыка месяцев или роста и убывания луны и музыка лет или смены весны, лета, осени и зимы. Музыка человечества — это музыка тела души и их соединения". Таким образом, жизнь видимой и невидимой вселенной включена в Божественную фугу». (Эвелин Андерхилл).
Таинство жизни.
https://vk.com/wall235983746_1684
Природа, преисполненная глубочайших дум, словно Божественное изваяние - Хранитель бесконечности.
Опочивая в лоне нерушимого священного покоя.
В свет призрачного одеяния пространства, переливаемого красками времён, самозабвенно облачённая.
В ответ на мой молитвенный безмолвный зов.
Душе ниспосылает воскрешаемые Знания,
Затерянные в памяти веков.
На всё живое «мистериями Изиды» низвергается.
Как будто узревает лики вечности.
И, обрамляемые таинствами Тишины, Слова,
В оргазме вдохновения рождаются.
В них мне доносится симфония откровения Творца.
Мы видим , Насколько две субстанции – «Вечность» и «Бесконечность», на первый взгляд противоположные и противоречащие друг другу по своим характеристикам, даже враждебные, составляют в действительности в своей разделённости алхимическое соединение, образуя Реальность, именно истинную реальность, и тесно переплетены на глубочайшем внутреннем , тонком , уровне, который поддерживает ежесекундно жизнедеятельность всей видимой и невидимой Природы. Неизменные «лики вечности» незримо присутствуют в многообразии вечно изменяемого пространства бесконечности. И такая постоянная непостижимая необъяснимая трансформация, где на одном полюсе – «Бытие», а на другом – «Небытие» которую мы всегда старались постичь и пережить, составляет ключ к разгадке таинства Жизни, что является достоянием пытливого мистического сознания, оставившего апологетику и иллюзию достижения истины посредством непрекращающегося спора, и пребываю древняя щего в «Тишине слова». Значит сам «Дуализм мышления», если его рассматривать в соответствии с его изначальной целостной природой, в которой его вообще нет, не будет являться неразрешимой задачей или чем-то неправильным, что мешает, а, наоборот, естественным дополнением , само собою разумеющемся, как внешнее очертание игры понятий проецируемых на внешнюю изменчивость явлений окружающего мира. Тогда нам становится понятна формула, заключающая и раскрывающая зашифрованность единства и целостности Природы и её мироздания:
"Бог рассматривается как имманентно присутствующий во всем сотворенном или эманированном и в то же время как превосходящий все".
Эта формула объята ореолом Тишины, она состоит из Тишины и питается Ей и вместе с этим является также животворящим лоном каждой уникальной, вновь прибывшей , в мир , идеи облачённой в неповторимое слово. Но такая чувствительность доступна только мистическому сознанию, умеющему правильно и гармонично перераспределять внутренние и внешние энергетические потоки: С одной стороны мы понимаем как бы существование двух начал, или двух Богов, которые на самом деле есть Одно. Это , как два противоположных направления, ведущих в одну и туже сторону, по пути Знания: «Трансцендентность» и «Имманентность», которые суть две обязательные части цельного знания, без которого невозможно ни одно истинное понимание. И нам нужно, каждое из них постоянно исследовать и синтезировать в одно единое целое на протяжении Жизни. Таким образом мы достигаем лучшего и совершенного , универсального сознания – «Трансцендентальности» соединяющей в себе два разных направления: 1) Догматизм в духе ортодоксальной веры: Бог, как внешнее начало, контролирующее, творящее и в то же время попирающее своё творение и требующее определенного послушания и подчинения через наше нравственное сознание. А где не хватает нравственного сознания, там понадобится и более жёсткий контроль уже осуществляемый самим Богом. Таким образом здесь основной упор делается на аскетизм, самоотречение, покаяние, смирения; в какой-то мере уход от мира. Конечно не обходится без определенной доли пессимизма. Ведь совершается постепенно духовный подвиг похожий на длительное постепенное движение вверх , по пути духа Святого. Мы видим таким образом человека ищущего вовне и стремящегося к истине внешне, видящего Бога, как всемогущую и любящую личность.
-«Для него мистические странствия — это, прежде всего, "дорога, ведущая прочь" от обычного Я и обычной вселенной. Подобно псалмопевцу, он вознамерился "возвыситься в сердце своем над сей юдолью печали", от менее божественного к более божественному. Он, а вместе с ним и весь Космос — ибо в мистической философии душа отдельной личности есть микрокосм души мира — должен вернуться по долгой дороге к Совершенству, откуда он когда-то пришел, подобно рыбе в видении Девяти Скал Ралмена Мерсвина, которая должна пробиваться все выше и выше, из одного водоема в другой, до тех пор пока не достигнет Источника.
2) Поэт, художник, всякий, кто с благоговением и восторгом взирает на творения, признает тем самым Имманентного Бога, то есть видит , зрит в себе Бога, осознаёт, что Он находится в каждом явлении и объекте окружающего мира. Он не что-то внешнее по отношению к творению, а представляет дух самой Природы. Таким образом, через практику интроверсии, через внезапный восторг и осознание единства Всего, приводящее поиск к завершению, заставляет его забыть обо всем предшествующем паломничестве, в котором душа "отправляется теперь не вовне, но во внутреннее путешествие к своему центру", сквозь залы Внутреннего Замка, достигая секретной комнаты, где в священной опочивальне Божественной обители восседает «Истина», которая понимает только язык Тишины и облагораживает любое слово, а вернее, одно единственное, бездонное вечное слово, имеющее разнообразные вариации своего проявления в бесконечности.
Тогда мы видим вот такую картинку восприятия, описываемой этими мистическими строками:
Трансцендентальная ода поэта.
https://vk.com/wall235983746_1688
Из предсуществования невидимого света сотканный.
Рождён из лона бездн кромешных необъятного пространства.
Самозабвением нерушимым преисполненный.
Влечению тайны преданный - Неведомый и властный зов души. -
Предвестник мой пожизненных, неутомимых странствий.
В зерцале дум Природы запечатлённый вечностью
Я словно бы от уст безмолвия её
Глас тишины восторженный на каждое неудержимое мгновение исторгаю,
Что эхом отражается в игривом шуме ликов бесконечности.
Это очами просветлёнными взирает одинокое творение на себя
Сквозь «залы лабиринта внутреннего замка» моего.
Доносится её торжественно слагаемая ода
Через объемлющие всё и вся
Симфонию и пение,
Пронизывающие каждый атом бытия.
Под ритуальное коловращение.
Где восседает в царственной опочивальне,
И от посторонних глаз сокрыта -
Божественная истина.
Но «Трансцендентальность» возможна только с позволения величайшего подвига – «Самоотречения», которое как раз является итогом завершающей стадии осознания и абсолютного понимания, и которое является завершающим опытом индивидуальной жизни странствующей души; опыта познающей личности, которая, как это не парадоксально, приносит на алтарь собственную сердцевину, или творческую искру, которая, как мы знаем, в своё время благословила её на путь скитаний, мытарств и исканий «Единого , целого Божественного знания».
Такой внутренний синтез открывающий состояние универсальности даёт ощущение пребывания теперь уже в качественно новой, совершенной, форме существования, где личность теперь не ограничена иллюзорным самосознанием собственной значимости, а является величайшей Творческой единицей в зеркале многообразия Природы и сопричастна ей. Она не замкнута на себе, но действует согласно гласу , зову своего источника, что даёт способности наиболее полно реализовывать себя творчески, а значит получать подлинное удовлетворение.
-«Душа предает забвению свою собственную волю и "повергается во прах самоотречения". Она чувствует тягу к страдным испытаниям своим долгом вместо восторгов любви; и становится источником, «родительницей» чистой духовной жизни. Sponsa Dei[314] превращается в Mater Divinae gratiae.[315] Это императивное требование жизни — спешить, творить, распространяться — наблюдается здесь в применении к духовной сфере. Это образует ту редкую и заключительную стадию в эволюции великих мистиков, на которой они возвращаются в покинутый ими мир; и живут в нем, являясь как бы центром трансцендентальной энергии, создателями духовных семей, партнерами и товарищами-чернорабочими Божественной Жизни. семей, партнерами и товарищами-чернорабочими Божественной Жизни». (Эвелин Андерхилл).