Всего несколько лет назад я прекрасно знала многое о политических и правовых взглядах Иммануила Канта, наверное, и про его «Критику чистого разума» тоже знала. Но, как водится, от неупотребления знания потускнели, поблекли, поэтому теперь, во время просмотра спектакля «Кант» было сложно, если не сказать, невозможно сопоставить увиденное на сцене и взгляды реального философа. Так что признаюсь, пришлось постфактум освежить знания о «Критике» посредством Википедии.
Пожалуй, главное и основное, что роднит «Канта» и упомянутое произведение – это детали в оформлении. Пространство и время, по Канту, субъективны, они – наши представления, не существующие сами по себе, что находит выражение в остановившихся, а позднее, вообще унесенных со сцены нарисованных часах, в бесконечно красном, неизменном пространстве столовой великого философа. Обед, во время которого Кант ведет беседу со своими друзьями, из-за этого кажется бесконечным, хотя имеет явное начало и окончание, где первое означает остановку времени, а второе – его очевидный запуск, выраженный в вновь полетевших птицах и звуке посыпавшихся яблок.
В контексте необходимости привязки к «Критике чистого разума» все мелкие происшествия и посетители во время обеда могут быть рассмотрены как потенциально несуществующие явления, причем, леди Фоби Грин – это явное представление, где ее воспринимают ровно так, как она представляется. Сама же она будто воплощенное подсознание, которое очень сложно понять, но которое может быть возмутительно прямым («тити», «задница», «хвостик»). Кроме того, она, требующая объяснить «Критику», очевидно, все равно не способная понять объяснения на чужом языке, сама словно «Критика» - непонятный и сложный лабиринт философии.
Неожиданно отсылки к «Критике» можно найти в поведении и других участников банкета, например, постоянно давящегося косточкой господина, побеждающего ее – внимание – силой воли, читай, разумом. То есть косточка тоже не «вещь в себе», а представление о вещи, как и ее удаление. Наиболее приземленный персонаж – Мартин, прислужник – неожиданно начинает вспоминать свое солдатское прошлое, в чем можно углядеть прямую отсылку к субъективности и нереальности времени, ведь он вспоминает воспоминание, а в следующем эпизоде спектакля оно материализуется, доказывая, что явление есть наше представление о нем. Может, оно и неправда – «Кант» не дает ответа – но главное, что это правда и реальность для говорящего. В копилку смеси представления и действительности также финал первого акта в совокупности с началом второго, противоречащие друг другу, то есть что-то из этого существует лишь как предположение, но не случается на самом деле.
Несмотря на очевидные достоинства спектакля, его неплохой юмор, явные отсылки к современности, у него есть недостатки. Скажем, не понятно, зачем в «Канте» линия идеального слуги, почти дьявольского по ощущению, Кауфмана, не раскрыта до конца линия Фоби Грин и книги. Впрочем, с книгой выходит довольно интересно: хотя ее принесла она, написана она Кантом, и то, что ее все боятся брать в руки, раскрыть, говорит о страхе перед познанием и его философией. Только тогда почему он сам в числе боящихся?.. Тоже до конца не додумано.
Надо также отметить, что Кант в «Канте» - это понятие собирательное. Да, здесь есть такой персонаж, но назвать его главным язык не повернется. Разглагольствуют тут все на равных, и если эти рассуждения рассматривать как своеобразную философию, то и Кант – не конкретный человек, а все сразу. Признаюсь, я не сразу сумела понять, кто есть кто, и парики, определенно, делали всех зачем-то одинаковыми, может, именно для эффекта компании и общности рассуждений. Более всех в «Канте» запоминается, как ни странно, не заглавный герой, а его прислужник Мартин – самый живой, самый юморной и неподражаемый: Анатолий Лобоцкий здесь невероятно хорош, он затмевает практически всех своих партнеров по сцене. Его роль здесь почему-то самая яркая, и он, не стесняясь, это использует. Появляющаяся где-то в середине спектакля Светлана Немоляева (Анна-Регина) не менее восхитительна – ее роль небольшая, но даже в ней видно, что это большая звезда и большой мастер. Мне также понравилась Юлия Соломатина (Фоби Грин) – она очаровательно женственна и кокетлива, необходимо неуместна для мужской компании, которой особо не о чем разговаривать.
Мораль же «Канта», помимо некоторых отсылок к «Критике» кажется такой: даже желая отдохнуть от мыслей, отказаться от мышления, от разума невозможно. Герои «Канта» болтают, травят байки, но и размышляют, и анализируют. Мышление, размышление – тоже вид отдыха, а человеческий мозг – это нечто такое, что работает постоянно, и не может остановиться думать, если, конечно, его обладатель интеллектуален в достаточной степени.
В положительном восприятии спектакля большую роль играет решение перенести зрительный зал на сцену, сузить пространство, будто посадить зрителей в столовую Канта и приблизить к нему. В отличие от богомоловского спектакля в МХТ про Нью-Йорк, где используется тот же прием, здесь пересадка имеет смысл, художник вовсю использует сценический круг, актеры вращаются на нем, время течет то вперед, то назад (что возможно только в разуме) – все видно близко, на расстоянии вытянутой руки, что имеет значение. Кроме того, устроенный на сцене зрительный зал эргономичен – отовсюду видно нормально, и сцена для зрителя не имеет слепых зон. Думаю, подобный спектакль непросто оформить грамотно, но у Маяковки получилось.
В целом, «Кант» мне понравился: это неглупое высказывание, но я не уверена, что в нем есть какая-то реально яркая, а не притянутая за уши, центральная мысль. Я бы не сказала, что здесь много действительно очевидных отсылок к «Критике чистого разума», кроме парадокса времени, но что-то есть. Главный же минус «Канта» - фактическое отсутствие Канта как главного героя. Сколь бы прекрасным не был Анатолий Лобоцкий в своей роли Мартина, но его герой – всего лишь прислужник, а главным почему-то кажется именно он, это неправильно, это ошибочно поставленный акцент, причем, думаю, это проблема самой пьесы. Кроме того, мне не очень понятно, почему такое количество звезд Маяковки играют не яркие, запоминающиеся роли, а, фактически, используются как массовка, где один персонаж почти неотличим от другого, причем, обезличенность явно не является намеренным приемом режиссера.
Состав: Михаил Филиппов (Иммануил Кант); Анатолий Лобоцкий (Мартин, прислужник); Юлия Соломатина (Фоби Грин); Игорь Костолевский (Иоганн Шульц); Александр Андриенко (Иоганн Вигилянтий); Виктор Запорожский (Иоганн Шефнер); Юрий Коренев (Йоэль); Анастасия Дьячук (Фридерика-Ребекка); Светлана Немоляева (Анна-Регина); Ярослав Леонов (Иоганн Кауфман).