(книга «Больше, чем тире»)
М-да. В то перестроечное время у курсантов системы кроме видиков и прочих импортных весёлостей в увольнении появилось и иное развлечение. Кроме ночных увольнений, которые смог организовать начальник нашего факультета командование училища пошло ещё дальше в плане демократии, плюрализма и перестройки. И где-то с начала 1990 года отличникам и хорошистам стали разрешать увольняться по воскресеньям не с четырнадцати часов, а с десяти утра. Безусловно - это стало отличным стимулом для повышения среди нас успеваемости, тем более, что на окраине города Калининграда появилась такая заманчивая мотивация…
Как-то после Нового 1990 года по факультету поползли вкусные и волнительные слухи, про современный мотель «Балтика», стоящем на берегу Лаутского мельничного пруда, которое почему-то сейчас называют Чистым прудом вместо прежнего – Исакова пруда… Раньше у этого водоёма стояла немецкая деревенька Лаут, ну а местные советские жители по старинке всё так и продолжали называть Исаков пруд на немецкий старый манер - Лаутским.
Так вот, на самом южном побережье этого пруда, который по размерам может сравниться с хорошим озером, заросшим кувшинками и лилиями, и на котором я в детстве со своим дедом и отцом рыбачил (ах, какая рыбалка там была!!!) и был построен шикарный (по тогдашним советским меркам) многоэтажный мотель международного (по тем временам) класса «Балтика». Прошу прощения за множество пояснений в скобках.
И вот в этом отеле как-то вдруг и очень даже приветливо стали работать почти что в круглосуточном режиме и большой ресторан, и светлый просторный пивной бар с прилегающим к нему приличным бильярдным залом на несколько столов. Всё это развратное великолепие располагалось на первом этаже мотеля и имело свой отдельный вход, чем обеспечивался своеобразный интим и некая конфиденциальность. Вот именно к этому очагу местной субкультуры и потянулись стройными рядами курсанты нашего училища каждым воскресеньем. Причём особенность заключалась в том, что барешник открывался ровно в полдень и буквально за пару мгновений все столики в его огромном зале были уже забиты и в основном теми самыми отличниками и хорошистами, которые держали оборону до трех часов дня, то есть к подходу основных резервов курсантов, уволенных уже в 14 часов.
Знаете ли, ведь так приятно, выйдя из училища и быстренько переодевшись по гражданке, сесть в автобус (кажется 26 маршрута) и, промчавшись на нём в самый конец Московского проспекта, выскочить на кольце маршрута. А там! Ох, Боже! Там внутри наши хмельные отличники и хорошисты уже сидят за забронированными столиками, где уже нас ожидал вкусный наборчик: пара цыпочек (сиречь – две половинки жаренных курочек), большие тарелки с картошечкой фри и пара двухлитровых кувшинчиков с ледяным пивком покрытых рыхлой волнующей пеной. Ах, какая благодать… И так вкусно и оттяжно всё это было не спеша и с томной рассудительностью принимать вовнутрь под неспешный разговор «об жизни» … а потом… ну да. После употребления нескольких таких наборчиков, метущуюся душу курсанта уже непременно тянет на подвиги, но – исключительно на интеллигентные. И вот тут наступает пора рассказать про одну важную особенность, из-за которой и случилась эта занятная история в бильярдном зале мотеля «Балтика», и из-за которой мы как-то постепенно всё же утратили интерес к этому злачному месту.
История эта начинается с того, что наш третий факультет в одну из осенних страдных периодов очень усердно поработал на полях колхоза вблизи деревни Васильково, которая находилась как раз поблизости в Лаутскому озеру – на противоположном - северном бережочке. Сами того не предполагая, мы тогда отработали настолько усердно, что этот колхоз решил в благодарность одарить наши наиболее отличившиеся роты весьма ценными коллективными подарками... Так сказать аттракцион невиданной и невероятной по тем временам щедрости. Вот таким образом на нашем факультете благодаря администрации колхоза появился полупроводниковый телевизор – это у пятикурсников, а у курсантов четвертого курса, что проживали этажом выше нас в качестве подарка от наших благодарных аграриев прописался большой бильярдный стол с изумрудным сукном. Теперь к телевизору, который был оставлен на вечное поселение в ленинской комнате «пятаков» можно было подключать не только любой видик без декодера, чтобы смотреть фильмы в цвете, хотя этим тогда уже никого было не удивить, но и прорывную для той поры игровую приставку «Спектрум». Её надыбали курсанты нашей 33-й роты и поэтому иногда к этой святыне по ночам допускались и курсанты нашей роты.
Как это ни странно, но первые недели весь офицерский состав факультета с удовольствием записывался и на дежурства по факультету, и на обеспечения. А иные и попросту оставались на ночь, чтобы или пострелять, полетать в аркаде по телеку у пятаков, или же принять участие в неофициальном бильярдном турнире в роте четвёртого курса. Для факультета наступили нелегкие деньки и ночки, когда спальный корпус просто-таки кишел нашими наставниками. Дневальным было уже не так просто подремать на баночке, под неусыпное шуршание киёв в офицерских руках и костлявый стук потревоженных на зеленом сукне шаров. Но время шло. Спустя где-то месяц эти новые развлечения нашим офицерам приелись, и они снова возвратились в свои семьи. Теперь же настала пора курсантской братии в полной мере осваивать все тонкости и прелести бильярдного искусства. Конечно же ночные турниры теперь устраивались между пятым и четвертым курсом. Иногда в ночи вдруг наш дневальный невольно вздрагивал от упавшего бильярдного шара на цементный пол 34-й роты, который именно на таком полу почему-то подпрыгивал словно резиновый мячик с омерзительно громким звуком, похожим на пистолетный выстрел. И тут же с потолка 33-й встревоженной роты слышался топот ног – это игроки в панике пытались поймать скачущий по полу необузданный шарик.
Потом в бильярд по ночам уже играли только свободные дневальные, заходившие на самый верхний этаж спального корпуса к своим собратьям. А начальство всех уровней и рангов и тут радовалось, ибо теперь от желающих постоять дневальным или дежурным по ротам не было отбоя. Конечно же, второй и первый курс к указанному злачному месту не допускались – их время ещё не пришло. Со временем из-за постоянной и ненормированной эксплуатации бильярдногой инфраструктуры все стандартные кии растрескались и поломались. Кожаные набалдашники пообтрепались, да и сукно уже навсегда утратило свой первозданный изумрудный цвет и теперь неприлично блестело своими потёртостями, а борта в особенности возле луз уже стыдливо чернели своими протертыми резиновыми отбойниками. Но главная особенность этого нашего бильярда состояла в его жутчайшей строгости. То есть диаметр шаров был немногим меньше ширины луз и, чтобы загнать шарик в лузу требовались… нет не слоновья выдержка, не холодный расчёт или там отличный глазомер, а подчас просто удача и неприличная настырность. Именно тогда у нас появились некоторые злобные термины, ну типа: «Замочить фашиста» - это загнать первым биток – шарик, помеченный крестом, который от долгой эксплуатации в «американку» или «сибирку» был настолько потрёпан, отколот и обгрызен со всех сторон, что собой напоминал не элегантное и строгое геометрическое тело вращения, а скорее этакий «геоид» или даже «чучело Луны» со множеством кратеров, впадин, а также с «гималаями» и «килиманджарами». При этом у этого «фашика» траектория движения после удара была абсолютно непредсказуема, и именно поэтому игроки старались избавиться от него в первую очередь. Другим термином был «расставил локти» - это когда шарик, который по всем законам должен был легко и без сомнений влететь в лузу, почему-то по неведомой причине так и не попадал в неё, оставаясь на её самом краю, словно испугавшись разверзнутой перед ним бездны расставил локти. Но в всегда непременно все без исключения играли по неписанному правилу курсантского благородства – чужие подставы не бить и такой «засранец» просто выставлялся не середину стола. По этой причине иногда доходило до того, что порой в партии на центре стола испуганно толпилось до пяти упорных шаров, которые совсем не вовремя перед лузами расставляли свои локти. Было и ещё несколько терминов и определений, которых уже и не упомнить. Но вот играли в бильярд теперь уже не стандартными киями, а обработанными и заточенными черенками от лопат, швабр и даже от клюшек. Кстати, последние хотя и были абсолютно не круглыми и совсем неудобными, но зато служили гораздо дольше из-за своей древесной фактуры – я имею ввиду бывшие хоккейные клюшки. Ну а кожаных набалдашников у нас было не счесть – отрезал кусок от своего кожаного ремня - и на несколько киёв хватит. А вот, хотя с мелом дефицита и не было (из учебных классов можно было его тащить килограммами), но в самом дальнем углу гальюна потолок имел характерные отметины от кожаных набалдашников – это чтобы пальцы потом не отмывать и не облизывать. Вот в таких экстремальных условиях и проходило наше обучение бильярдному мастерству. Но и этот ажиотаж со временем сошёл на нет. Теперь свободные дневальные, да и вся курсантская братия по ночам уже не щёлкала шарами по столу и не гонялась за «дуриком», упавшим на цементный пол. Дневальный уже опять тщательно подрёмывал на баночке, а старичок бильярд в унисон сопящему дневальному, тихонечко поскрипывая своими уставшими ножками, благодарил Бога, что наконец-то он дотянул до своей хотя и преждевременной, но вполне естественной старости. И тут в роте появилась книжка «Поэма о бильярде» автора Балина и для бильярдного стола настали чёрные дни и ночи. Теперь курсанты оттачивали различные приёмы и фокусы, описанные в этой книжке. Особенно всем понравилось отрабатывать удар по «зайцам» после которого свояк залетал в лузу. А тут кто-то ещё обнаружил, что кроме всяких там американок, сибирок и пирамидок, оказывается есть ещё и финская партия, в которую можно и лучше играть одному. Это когда у каждой из луз расставляются по два шара-зайца. В центре остаются три шала в линию и вот одним битком надо за минимальное количество ударов загнать все шары по лузам. Началось оттачивание уже изящества игры…
И вот в одних из выходных дней, когда пиво в баре мотеля «Балтика» было выпито и отдыхающих курсантов потянуло на эстетические развлечения, из зала, что располагалось по соседству курсанты вдруг услышали до боли родные сердцу звуки бильярда. Вошли и ахнули!
В интимном полумраке большого зала под лампами на длинных проводах нежились и лениво грелись в ароматном табачном дыму изумрудные столы. Но какие же это были столы! Просто мечта и восторг. А шарики были такими маленькие и разноцветные, словно из детства, и такие кругленькие и блестящие, что аж искры до слёз из глаз. А лузы – ну уж совсем неприличные чуть ли не в два размера больше самих шариков-дуриков. Вокруг столов степенно и задумчиво ходили игроки, кто в костюмах, кто в жилеточках. Они с пафосным видом естествоиспытателей из лаборатории Курчатова надменно хмурили лбы, выискивая нужные шары для очередного удара. Когда снисходительное хмыканье слегка хмельных курсантов стало раздражать оракулов, те предложили нахалам сыграть. Но не на щелбаны, а на вполне реальный интерес – одна партия – один наборчик: цыпочка и кувшинчик.
Добро! Курсанты на удивление быстро согласились. На потеху «курчатовцам» они с нескрываемым восхищением и затив дыхание долго ещё рассматривали и ласкали в своих руках лакированные кии, машинки и прочие бильярдные аксессуары, навсегда утраченные в дебрях родной системы.
Началась игра. И тут выяснилось, что после долгих и бессонных ночей игры с покусанными шарами на обшарпанном и протертом во многих местах сукном столе, да ещё и с кием от старой хоккейной клюшки, игра на элегантном надменном столе с огромными лузами и обалденным кием, да ещё с такими идеальными шариками партия с этими «эстетами» превращалась просто в избиение младенцев. Некоторые партии вообще проходили, что называется – с одного кия, когда курсант начинал с разбивки пирамиды и тут же заканчивал её. Эти маленькие удивительно зеркальные шары словно намагниченные залетали, заползали и запрыгивали в широченные лузы с пугающей периодичностью. "курчатовцы" заметно приуныли. И как только все курсанты, а их было человек десять - не более, расстреляли все шары по всем лузам на всех столах, то их угостили всего пятью наборами (потому что - "нефиг баловать"), ну а затем аккуратно выпроводили всех пришельцев из зала и заперли его изнутри. С тех пор, когда мы появлялись в этом заведении, то любители и профессионалы эстетичных бильярдных ощущений тут же запирались от нас изнутри.
Ну, право дело, нечего было делать грубым курсантам среди нежности и экзальтированности городского эстетичного бильярда…
© Алексей Сафронкин 2022
Другие истории из книги «БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТИРЕ» Вы найдёте здесь.
Если Вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и делиться ссылкой с друзьями. Подписывайтесь на мой канал, чтобы узнать ещё много интересного.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.