Ольга Берггольц - Борис Корнилов
В дни прощания со Сталиным в газете «Правда» были опубликованы следующие строки поэтессы:
Обливается сердце кровью.
Наш родимый! Наш дорогой!
Обхватив твое изголовье,
Плачет Родина над тобой...
Но много лет спустя самиздатовские журналы перепечатают другое стихотворение, написанное в 1954 году, но утаенное от всех:
О, где ты запела,
откуда взманила,
Откуда к жизни зовёшь меня…
Склоняюсь перед твоею силой,
Трагедия, матерь живого огня.
Огонь, и воду, и медные трубы
(о, медные трубы — прежде всего!)
Я прохожу,
не сжимая губы,
Страшное славя твоё торжество.
Не ты ли сама
последние годы
По новым кругам вела и вела,
Горчайшие в мире
волго-до́нские воды
Из пригоршни полной испить дала…
О, не твои ли трубы рыдали
Четыре ночи, четыре дня
С пятого марта в Колонном зале
Над прахом эпохи,
кромсавшей меня…
Не ты ль —
чтоб твоим защитникам в ли́ца
Я вновь заглянула —
меня загнала
В психиатрическую больницу,
И здесь, где го́рю ночами не спится,
Встала в рост,
и вновь позвала
На новый круг,
и опять за собой,
За нашей
совместной
народной судьбой.
Веди ж, я знаю — тебе подвластно
Всё существующее во мне.
Я знаю паденья, позор напрасный,
Я слабой бывала, постыдной, ужасной —
Я никогда не бывала несчастной
В твоём сокрушающем ложь огне.
Веди ж, открывай, и рубцуй, и радуй!
Прямо в глаза взгляни
и скажи:
«Ты погибала взаправду — как надо.
Так подобало. Да будет жизнь!»
Про психиатрическую больницу Берггольц упомянула не зря – в 1952 году она лечилась там от алкогольной зависимости. Ее лечили от алкоголизма, впрыскивая апоморфин – лекарство, вызывающее рвоту. Берггольц пишет: «…А внутри все голосило от бешеного протеста: как?! Так я вам и выблюю в ведро все, что заставило меня пить? И утрату детей и самой надежды на материнство, и незаживающую рану тюрьмы, и обиды за народ, и Николая, и сумасшедший дом, где он погиб, и невозможность говорить правду».
В 1948-49 годах Берггольц написала такие строки:
На собранье целый день сидела –
то голосовала, то лгала...
Как я от тоски не поседела?
Как я от стыда не померла?..
Долго с улицы не уходила –
только там сама собой была.
В подворотне — с дворником курила,
водку в забегаловке пила...
Дневники, которые поэтесса вела много лет, при ее жизни не были опубликованы. После смерти Ольги Берггольц ее архив был конфискован властями и помещен в спецхран. Фрагменты дневников и некоторые стихотворения появились в 1980 году в израильском журнале «Время и мы». Большинство не публиковавшегося в России наследия Берггольц вошло в 3-й том собрания ее сочинений (1990). Выдержки из дневников о приезде поэтессы в деревню Старое Рахино опубликованы в журнале «Знамя» в 1991 году.
Выдержки из дневников Ольги Берггольц военных лет, опубликованных в 2010 году: «Жалкие хлопоты власти и партии, за которые мучительно стыдно… Как же довели до того, что Ленинград осаждён, Киев осаждён, Одесса осаждена. Ведь немцы всё идут и идут… Артиллерия садит непрерывно… Не знаю, чего во мне больше — ненависти к немцам или раздражения, бешеного, щемящего, смешанного с дикой жалостью, — к нашему правительству… Это называлось: «Мы готовы к войне». О сволочи, авантюристы, безжалостные сволочи!»
Ольга Берггольц была замужем трижды. А была еще бесконечная череда любовников.
В 15 лет тайком от родителей стала посещать группу поэтов «Смена». Эта группа принадлежала к Российской Ассоциации Пролетарских Писателей (РАПП). «Вот там я и увидела коренастого низкорослого парнишку в кепке, сдвинутой на затылок, в распахнутом пальто, который независимо, с откровенным и глубочайшим оканьем читал стихи. <…> Глаза у него были узкого разреза, он был слегка скуласт и читал с такой уверенностью в том, что читает, что я сразу подумала: «Это ОН». Это был Борис Корнилов». Уже через несколько месяцев он стал ее мужем. Берггольц родила ему дочь. Но брак оказался недолговечным: смерть ребенка ускорила их расставание.Добавлю лишь, что, несмотря на развод, Берггольц никогда не порывала с ним некоей духовной связи. Правда, она обижалась на Бориса Корнилова с друзьями, которые высмеивали ее как приспособленку, пишущую на заказ о комсомоле, заводах. Это очень задевало Берггольц, она мыслила себя настоящим поэтом.
В 1968 году она отправилась в город Семёнов Горьковской (ныне Нижегородской) области, на родину Корнилова на открытие памятника поэту.
Ему же она (посмертно, 1939, 1940 гг.) посвятила еще несколько стихотворений.
«…И всё не так, и ты теперь иная,
поёшь другое, плачешь о другом…»
Б. Корнилов
1
О да, я иная, совсем уж иная!
Как быстро кончается жизнь…
Я так постарела, что ты не узнаешь.
А может, узнаешь? Скажи!
Не стану прощенья просить я,
ни клятвы —
напрасной — не стану давать.
Но если — я верю — вернёшься обратно,
но если сумеешь узнать, —
давай о взаимных обидах забудем,
побродим, как раньше, вдвоём, —
и плакать, и плакать, и плакать мы будем,
мы знаем с тобою — о чём.
2
Перебирая в памяти былое,
я вспомню песни первые свои:
«Звезда горит над розовой Невою,
заставские бормочут соловьи…»
…Но годы шли всё горестней и слаще,
земля необозримая кругом.
Теперь — ты прав,
мой первый
и пропащий,
пою другое,
плачу о другом…
А юные девчонки и мальчишки,
они — о том же: сумерки, Нева…
И та же нега в этих песнях дышит,
и молодость по-прежнему права.
В 1926 году студенткой Ленинградского университета Берггольц встретила свою вторую любовь – Николая Молчанова. У них родилась дочь Майя, Николай с Ольгой души не чаяли в малышке.
«Двух детей схоронила
Я на воле сама,
Третью дочь погубила
До рожденья тюрьма».
Николай Степанович Молчанов (1909-1942) – из казаков, хотя и его отец и его мать работали учителями. Родился в Новочеркасске, но в 1913 году отец оставил учительство и переехал с семьей в Барнаул, где работал в местном союзе кооператоров. В августе 1917 года он погиб в железнодорожной катастрофе, матери пришлось содержать семью, работая в начальной школе, затем заведующей библиотекой.
Молчанов в 1927 окончил школу-девятилетку в Таганроге и поступил на ЯМФАК ЛГУ. По окончании ЛГУ (1930) несколько месяцев работал литературным сотрудником журнала «Вокруг света» (Ленинград), затем вместе с женой, Ольгой Берггольц, уехал в Алма-Ату, где был завсектором районной печати в редакции краевой газеты «Советская степь».
В одном из вариантов автобиографии О. Берггольц так описывает события своей жизни в эти годы: «Строить фундамент социализма я поехала с Николаем Степановичем Молчановым, любовью моей всегдашней. Если говорить правду, мы сбежали из Ленинграда в 1930 году после окончания филологического факультета университета. Мы с Колей отправились в Казахстан».
Дочь оставили с матерью. Как она его любила! Никто и никогда не относился к ней так нежно и всепрощающе. Только Молчанов мог закрывать глаза на ее мимолетные интрижки с коллегами, потому что знал: она вернется в лоно семьи. Муж поддерживал Ольгу и на литературном поприще.
Когда Майе исполнился годик, ее не стало. А еще через три года от порока сердца умерла старшая дочь Ирочка. Ей было семь лет. Девочка уходила тяжело, держа мать за руку. Ольга запомнила эти минуты на всю жизнь. После потери дочерей ее накрыло чувство вины: она осознала, как мало дарила им тепла и любви. Коля помогал как мог – был все время рядом, успокаивал: «У нас обязательно еще будут дети!». И спустя год Ольга снова была беременна.
В Алма-Ате Берггольц взяли разъездным корреспондентом в газету «Советская степь». Но уже через год Молчанова призвали в армию. И она решила вернуться в Ленинград. Позже о своем коротком казахстанском периоде Берггольц поведала в книге газетных очерков «Глубинка» и сборнике рассказов «Ночь», опубликованном в «Новом мире». Однако эти вещи никого не зацепили. Её призванием стали стихи.
В 1935 году врачи обнаружили тяжелое нервное заболевание – эпилепсию у ее супруга – Николая Молчанова. Несмотря на свою инвалидность, он отправился на строительство укреплений на Лужском рубеже. В его боевой характеристике была фраза: «Способен к самопожертвованию». 29 января 1942 года Николай Молчанов скончался от голодного истощения. Ольга Берггольц посвятила ему лучшую, по собственному мнению, поэтическую книгу «Узел» (1965).
Молчанову посвящено несколько стихотворений Берггольц военной поры («И под огнем на черной шаткой крыше…», «О, если бы дожить…», «Мне не поведать о моей утрате…» и др.). Она обращается к его образу и в поэмах «Памяти защитников», «Твой путь». Он — прообраз Никиты в ее пьесе «Рождены в Ленинграде».
И ПОД ОГНЕМ НА ЧЕРНОЙ ШАТКОЙ КРЫШЕ…
И под огнем на черной шаткой крыше
ты крикнул мне,
не отводя лица:
«А если кто-нибудь из нас…
Ты слышишь?
Другой трагедию досмотрит до конца».
Мы слишком рано вышли —
в первом акте,
но помнил ты, что оставлял.
И я не выйду до конца спектакля —
его актер, и зритель, и судья.
Но, Господи, дай раньше умереть,
чем мне сказать
«Не стоило смотреть».
В холодной квартире блокадного Ленинграда, под вой и грохот снарядов, ей хотелось тепла, простого человеческого участия. Сестра Муся и мать были в Москве, отец жил на другой стороне города, болел, и Ольга носила ему драгоценные крохи продовольственного пайка. В таком одиночестве она нашла лишь один способ почувствовать, что еще жива. Этим живительным источником стала любовь. В Радиокомитете вместе с ней работал Г.П. Макогоненко, возглавлявший в 1941-1942 гг. литературно-драматическое вещание и выполнявший функции редактора передач «Говорит Ленинград». Именно он стал ее большой любовью и третьим мужем. Но эта любовь была мучительна от того, что сердце терзало чувство вины и боль утраты. Николай Молчанов умер в больнице 29 января 1942 года. Его смерть и свою измену Ольга до конца жизни не могла себе простить.
Ее новым избранником стал профессор кафедры русской литературы ЛГУ, литературовед Георгий Пантелеймонович Макогоненко, с которым она состояла в браке с 1949 по 1962 год.
Даниил Гранин рассказывал, как однажды они приехали на дачу и сидели на скамейке рядом с домом. На дороге показались две черные машины. Муж вбежал в дом, взял дневники и прибил их гвоздем под скамейку. А машины действительно ехали к ним. Был обыск. На дневниках осталась метка от гвоздя. Но дневник был спасен.
Позже эту последнюю любовь Ольга вылила в стихах, назвав «Бабье лето». Будни и рутина перемололи чувство. Георгий оставил Ольгу, в его жизни появилась другая женщина. До самой смерти на ночном столике Ольги Берггольц стоял портрет второго мужа – Николая Молчанова.
Вокруг Берггольц образовывалась пустота. Не выдержав пристрастия Ольги Федоровны к алкоголю, после долгих лет борьбы с ее болезнью ушел от нее Георгий Макогоненко. Из дневника: «Год назад Юра ушел от меня. Перед этим непрерывные его измены, одна пошлее другой, и моя нестерпимая ревность, и все чаще – запои и больницы. После разрыва с Юрой (окончательного, в этом я могу признаться себе) и общая идея исчезает окончательно, суррогатов для нее нет и не может быть. Человеческое и женское одиночество беспросветно».
Главной книгой Берггольц стали «Дневные звёзды». Первые главы из этой книги ещё в 1954 году опубликовал в «Новом мире» Александр Твардовский. Почти все критики сразу признали: это вещь большого звучания. Она даже была выдвинута на Ленинскую премию. Но потом власть сочла, что этой книге не хватает идейности, и премию дали другим литераторам.
Видимо, от отчаяния Берггольц еще в 1960-е годы начала сильно пить. Со временем ее пристрастие к алкоголю переросло в страшную болезнь. Она еще верила в свою творческую судьбу. Лакшин после одной из встреч с ней в сентябре 1971 года записал, как в пьяном угаре Берггольц утверждала: «Я буду ещё писать стихи – я могу лучше Цветаевой, лучше Ахматовой – настоящие женские стихи, где судьба. Я их много не дописала». Но силы оказались уже не те.
Умерла Берггольц 13 ноября 1975 года в Ленинграде. Некролог в газете вышел только в день похорон, поэтому многие горожане просто не успели проводить поэтессу в последний путь. Она очень хотела, чтобы ее похоронили на Пискарёвском кладбище. Однако похоронена была, как и многие питерские литераторы на Литераторских мостках Волковского кладбища.
Ольга Берггольц любила говорить: «Есть два типа людей: которые либо верят, либо не верят, и те, которые пьют или не пьют». Ольга верила и пила.
В мае 1976 года председатель правления Союза писателей РСФСР Сергей Михалков пишет письмо заместителю председателя Совета министров РСФСР В.И. Кочемасову: «…В Ленинграде скончалась выдающаяся советская поэтесса О.Ф. Берггольц. В ее архиве содержится ряд документов, представляющих большую литературную и общественную значимость, в том числе неопубликованные произведения, дневники… В случае передачи указанных материалов наследнице поэтессы М.Ф. Берггольц не исключается возможность их использования как в ущерб автору, так и государству… вопрос о выкупе части архива требует незамедлительного решения».
Подписывайтесь на канал, делайте ссылки на него для своих друзей и знакомых. Ставьте палец вверх, если материал вам понравился. Комментируйте. Спасибо за поддержку!