Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Владимир Войнович. «Москва 2042».

«Я описывал то будущее, которое — я надеялся — никогда не наступит, поскольку это была не утопия, а антиутопия. А теперь действительность, кажется, уже превосходит то, что я там написал.»  Сатирический роман-антиутопия, написанная в 1986 году, где автор диссидент (противник советского строя) изобразил коммунистическую Москву будущего. Прототип главного героя — Войнович брал с себя, как писателя, что был выслан из СССР и лишён советского гражданства. Здесь же (в романе) герой, общаясь с приятелем в Германии, узнаёт, что мюнхенское турагентство предоставляет необычную услугу: возможность отправиться в путешествие на машине времени. Писатель решает отправиться в Москву 2042-го года, дабы узнать, что же стало с Советским Союзом. В самом будущем, как оказалось, построили «настоящий коммунизм», но лишь в одном городе — Москве.  Московскому коммунизму Войновича присущи, доведённые до абсурда и гротеска подобно «военному коммунизму» в революционной России все те недостатки, которые были и при

«Я описывал то будущее, которое — я надеялся — никогда не наступит, поскольку это была не утопия, а антиутопия. А теперь действительность, кажется, уже превосходит то, что я там написал.» 

Сатирический роман-антиутопия, написанная в 1986 году, где автор диссидент (противник советского строя) изобразил коммунистическую Москву будущего. Прототип главного героя — Войнович брал с себя, как писателя, что был выслан из СССР и лишён советского гражданства. Здесь же (в романе) герой, общаясь с приятелем в Германии, узнаёт, что мюнхенское турагентство предоставляет необычную услугу: возможность отправиться в путешествие на машине времени. Писатель решает отправиться в Москву 2042-го года, дабы узнать, что же стало с Советским Союзом. В самом будущем, как оказалось, построили «настоящий коммунизм», но лишь в одном городе — Москве. 

Московскому коммунизму Войновича присущи, доведённые до абсурда и гротеска подобно «военному коммунизму» в революционной России все те недостатки, которые были и при капитализме/социализме: неравенство граждан, номенклатурная привилегированность отдельных слоёв населения, геронтократия, забюрократизированность, милитаризированность, доносительство, политическая цензура и самоцензура. 

Всё описанное, безусловно, никак не связано с настоящими коммунистическими идеями, ни Маркса, ни Ленина, но, если посмотреть на роман, как на развлекательную художественную литературу в жанре антиутопии, то тут без вопросов — гениально! Безумный треш, грязь и мерзость в совокупности с саундтреком из «Очень странных дел», (о нём чуть ниже) создают в читателе внутренний ужас и отвращение от мира. Что, собственно, и должна делать любая антиутопия. 

Отвратное (хоть и бесплатное) питание суррогатами из брюквы, лебеды, рыбной муки и т. п., от такой еды героя то и дело — выворачивало на изнанку. Промтовары жители столицы получали в «пукомрасах» (пункты коммунистического распределения по месту работы) «в пределах полного удовлетворения» по талонам, которые выдаются за обязательную сдачу «вторичного продукта» (нечистоты-экскременты (грубо говоря, личные фекалии и скопления сточных вод), экспортируемые Советским Союзом на Запад, как биотопливо взамен растраченных нефти и газа). В новой системе оказалась востребованной церковь, которая получила все блага в обмен на одну только «мелочь» — отказаться от Бога и заменить его Гениалиссимусом (объединение званий Генералиссимуса, Генерального секретаря ЦК КПГБ и Гения), что является новым культом личности в стране (городе) будущего. В тексте также много аллюзий и отсылок на разных правителей и «великомучеников режима». 

Сполейрить сам сюжет не хочется, ужасы Москвы 2042-го я вам, итак, прилично раскрыл, поэтому рекомендую к большему саспенсу (нагнетанию обстановки) читать роман вместе с лишь одним саундтреком: Kyle Dixon, Michael Stein - The Upside Down, это усиливает эффект страшного мирка и выводит книгу на совершенно другой уровень. 

«— Из всех человеческих пороков самым отвратительным является благоразумие, — сказал чёрт. — <…> ты же хорошо знаешь, что благоразумие неблагоразумно. Сегодня ты боишься простудиться, а завтра на тебя кирпич упал, и тогда какая разница, был ты простужен или нет?»