Размышляя о том, как это может произойти, вспомнила когда-то прочитанный роман Генрика Сенкевича «Камо грядёши?» («Куда идёшь?»). Действие в нём происходит в Древнем Риме во времена первых христиан, которых преследует император Нерон (имя переводится как «чёрный»). Уже в начале романа мне стало понятно: автор хочет показать, что преобразиться может любой человек, даже самый испорченный.
Отрицательные персонажи, помимо Нерона, представлены наглым воякой Виницием, который преследует своими домогательствами христианку Лигию, явно демонстрируя полное неуважение, ведь Лигия (чужеземка-заложница, приёмная дочь римлянки Помпонии) значительно ниже его по социальному положению. В общем, история в духе рабыни Изауры и синьора Леонсио из известного сериала.
Второй неприятный персонаж романа – приближённый Нерона писатель-аристократ Петроний. Человек он неглупый и даже талантливый. Речь идёт об авторе «Сатирикона» - остроумного, интересного, но весьма неприличного произведения. О Петронии нам на самом деле ничего не известно, но Сенкевич вывел его человеком пустым и бездушным. Ведёт жизнь типичного барина, порет рабов, а интересуют его только «гламур», светские новости и собственные остроты. У вас, конечно, есть такой знакомый, который приговаривает: «Нам бы любая власть, лишь бы жилось всласть»? Вот это наш Петроний и есть.
Ну, думаю, неужели гопник Виниций преобразится из-за того, что полюбит по-настоящему Лигию? Трудно в это поверить! (Предположение оказалось верным лишь отчасти). Петроний, вероятно, впадёт у Нерона в немилость, и это будет толчком для его нравственного пробуждения, всё-таки человек острый на язык, интеллектуальный, вдруг войдёт в конфликт с тираном? (Так и произошло). Но вот как автор справится с третьим персонажем – греком Хилоном, получающим вознаграждение за доносы на христиан? Что должно было произойти, чтобы проснулась совесть у такого? Вот это и была интрига, ради которой я дочитала роман до конца. Оказалось, что автор с этой непосильной, казалось бы, задачей блестяще справился!
Нерон велел поджечь рейхстаг Рим, чтобы обвинить в этом христиан. Хилон прекрасно знал, что людей, на которых он делает доносы, подвергают истязаниям и казнят, но его это нисколько не волновало. Главное, что ему за это платили хорошие деньги. Он же как человек второго сорта (грек, не имевший римского гражданства) относился к местным жителям лишь как к средству обогащения. Только вот незадача: его, как оказавшего неоценимые услуги римской империи, начали таскать на всевозможные правительственные увеселения, в том числе и на показательные расправы над христианами. Одно дело писать доносы и получать за это зарплату и совсем другое дело – видеть своими глазами, к чему это привело. Насмотревшись на мучения ни в чём не повинных людей, Хилон понял, что ни к чему ему такое счастье, и пришёл с покаянием к христианам.
Собственно говоря, и преображение Виниция произошло схожим образом. Лигию посадили в тюрьму, и было очевидно, что её казнят, а он, считавший себя невероятно крутым, ничего с этим поделать не мог. Ну разве что молиться, что он, собственно говоря, и принялся делать. Здесь автор решил пощадить чувства читателей и сделал так, что молитвы Виниция были услышаны: один из христиан, не пренебрегавший зарядкой по утрам, сумел справиться с быком, к рогам которого была привязана Лигия, и переменчивая толпа потребовала освободить девушку. Роман заканчивается восстанием и самоубийством императора.
Историческая составляющая тут, конечно, вызывает сомнения. Кто его знает, какими на самом деле были эти Нероны да Петронии? А вот в психологическом плане роман представляется достоверным. Как только происходящее начинает касаться кого-то лично (или хотя бы он видит то, что происходит, собственными глазами), тот сразу превращается из пластмассового, гламурного Петрония, высокомерного Виниция или циничного Хилона в нормального человека. Некоторых людей, к сожалению, познакомить с реальностью невозможно: они от неё тщательно прячутся. В таком случае на помощь приходит искусство, которое, по сути, ничто иное как способ контрабандой донести знание о жизни до тех, кто от неё отгораживается. К сожалению, художественные произведения, как правило, появляются не во время драматичных событий, а со значительным с опозданием.