Пасха - такое особеное время, когда просыпается внутри ощущение своих корней и мощнее чувствуется зов рода. У меня не получается в этом году съездить к родителям, слишком много всего ненужного случилось за последнее время в мире.... Но чувства к ним остались прежними и воспоминания греют душу...
Пасху я в этом году не делала. И куличи не пекла.
Потому что не соблюдала в этом году Великий Пост.
А у меня есть твердое убеждение, что эти занятия должны быть неразрывно связаны между собой. Наверное, это у меня от отца. Он, хоть и не был верующим, но считал, что правила нужно соблюдать, если уж ты на них подписался. Старой закалки человек, их растили на принципе “мужик сказал - мужик сделал”. Не любит он ни пустых обещаний, ни поступков из категории “как у всех”, без наполнения действия своим собственным смыслом.
Поэтому он и бурчал часто на нас с мамой, замешивающих тесто из 5-6 килограммов муки - «можно подумать, вы пару месяцев булок и творога не видали!» Ему, выросшему в полуголодной послевоенной деревне, это казалось глупостью и расточительством.
Я помню его рассказы о детстве. Когда пост соблюдался не из религиозных соображений, а служил оправданием для матери, не знающей, как разделить имеющийся мизер запасов на семерых детей. Как мама говорила ему, самому младшему – «не ной, Костенька, сейчас время такое, весь мир постится, никто лишнего не ест!» И тяжелое отцовское – «кушать хочешь – спать ложись!»
И как перед пасхой его мама доставала чудом припрятанную порцию муки и пекла – нет, не куличи! – обязательно пекла «жаворонков». Это такие булочки, скрученные узелком, где верхняя часть символизирует головку птички, а нижнюю слегка приплющивают, чтобы было похоже на хвостик. При «богатой жизни» (по выражению папы) в верхнюю часть вставляют изюм – как глазки птички, но откуда было взять изюм в послевоенной деревне? Поэтому его мама делала маленький защип –клювик у птички. Тесто ставила с вечера, а выпекала ранним-ранним утром, еще в темноте.
И дети просыпались от запаха свежей выпечки. Это было счастье, огромное счастье. Булочки выдавались каждому и даже в самое тяжелое время младшим обязательно давали по две. Потому что была ещё одна неукостнительно соблюдавшаяся примета – жаворонков нужно было не просто есть, ими нужно было «звать весну». Поэтому первую булочку съедали за столом, а со второй – бежали на улицу. Дети собирались большой ватагой – и неслись в поле. Каждый со своим «жаворонком». Их поднимали вверх, словно показывая небу. Бытовало поверье, что живые жаворонки быстрей прилетят, подманенные жаворонками булочными. А прилетят - и принесут на своих крыльях весну: тепло, ростки новой жизни, свежую, вылезшую из земли зелень, и жизнь станет немного сытнее, и появится надежда, что следующий год будет лучше.
И жизнь действительно становилась лучше. Может, жаворонки помогали? Лет через десять-пятнадцать муку уже не нужно было экономить, а к пасхе забивали и коптили кабанчика – и почти у каждой семьи был свой рецепт, что нужно добавить в дрова, чтобы дым напитал ветчину особым ароматом.
В моем детстве не было понятия «великий пост», пасху никто не ждал, просто неожиданно наступал день, в который мама решала напечь булок. Делала их обязательно круглыми и украшала буковками «хв», но никакого особого смысла в это не вкладывалось. Просто «так положено» - на новый год оливье, а на пасху булки. И крашеные яйца.
«Надо съесть по яйцу!» - строго говорила мама, мы с сестрой морщились, но не спорили. Не понимая – зачем этот странный праздник и зачем возиться с булками, когда можно же купить в магазине торт и намного вкуснее будет!
Много позже, уже когда у меня самой росла дочка, я однажды напекла тех самых, знакомых только по папиному рассказу, «жаворонков». И принесла угостить родителей. Отец прослезился. Взял пару булочек, мою малышку на руки – и пошел её учить «звать весну». Благо, подходящее поле было недалеко от дома.
Я наблюдала за ними с балкона некоторое время, а потом ушла, вытирая неожиданно выступившие слезы. Почувствовала, что есть в этом что-то магическое, родовое, что передается из поколения в поколение на уровне ощущений…
Вот и сейчас, вспомнила эту картину – и стало теплее на душе. Булочки печь я уже не пойду, но помолюсь, чтобы все были здоровы и счастливы.