Лидер «Мумий Тролля» о том, как получился знаменитый альбом «Морская», и о том, каким он не получился
*Интервью для Colta к 20-тилетию альбома "Морская".
— Для большинства поклонников «Мумий Тролля» «Морская» — это первый альбом, с которого они открыли группу. Но мы-то знаем, что у «МТ» было два магнитоальбома до этого, и в современных маркетинговых терминах это был перезапуск бренда, который был известен во Владивостоке с середины 80-х. Перезапускать бренд всегда труднее, чем презентовать новый. С какими мыслями и чувствами вы пошли на это? Какого эффекта вы хотели добиться?
— В 1997-м мне просто-напросто хотелось выполнить свою меломанскую мечту и издать альбом «по-настоящему», чтобы он был не на самопальной кассете, а на настоящем компакт-диске с буклетиком. Это довольно смешно звучит сейчас, когда все это может себе позволить любой человек за копейки. Тогда мне это казалось очень важным — что издание таким образом просто красиво увековечит мои подростковые увлечения. О том, что пластинка может прийтись по вкусу миллионам людей, я уже не думал. Я слишком много фантазировал о подобном, когда мне было 12—13 лет, так что к 25 уже выдохся верить в чудеса — просто нужно было зафиксировать этап.
— Чем, как тогда вы думали, «Мумий Тролль» образца 1996—1997 года должен был принципиально отличаться от «Мумий Тролля» 80-х, а что должно было остаться неизменным?
— Да, собственно, альбом, наконец записанный в «настоящей студии» «настоящими музыкантами», и должен был стать итогом всей этой детской катавасии, «игры в рок-группу», продолжавшейся для меня ни много ни мало более 15 лет. Что должно было быть дальше, я и не пытался загадывать — времена такие настали, что все менялось очень быстро, вопреки каким бы то ни было ожиданиям. Еще десять лет назад нам казалось, что с «пионерско-комсомольской» дорожки никак не свернуть и вся жизнь — это «руководство партии и правительства», а тут — бах! — ты уже живешь в другой стране и вообще все перевернулось вверх тормашками. Поэтому ориентироваться приходилось лишь на текущий момент.
— В книге Александра Кушнира рассказывается, что у «Морской» могла быть другая обложка: «Сюжет обложки представлял стоящую на коленях девушку с высунутым языком — по-видимому, в ожидании физических развлечений. В ее тело по волнам любви на полной скорости влетал серфингист». Интригующее описание; почему ее все-таки было решено поменять на абстрактную? Ее эскизы где-нибудь сохранились?
— Я даже сделал эскиз в виде коллажа на основе вырезок из серфовых и «взрослых» журналов. И пытался изобразить что-то в стиле позднего Альберто Варгаса, пинап-художника. Но будущие продюсеры выпуска альбома все как один заголосили, что на прилавках российских магазинов такой диск выставлять будет нельзя. Сергей Сергеев — парень, который фотографировал меня во время работы в студии, — предложил встретиться с преподавателем фотографии из колледжа, где он учился, и посмотреть его портфолио художественных фотографий. Терри Хоув его звали. Он, кстати, и макет для печати нам делал. У него были сканер и компьютер! Я выбрал фото синего дуршлага на дне моря и предложил вписать его в довольно странный цветовой контекст. Именно этот цвет казался мне абсолютно непохожим ни на какие другие, использовавшиеся в оформлении пластинок. Даже не уверен, что у этого цвета есть название. Хотя некоторые утверждают, что это «бисмарк-фуриозо»... Я считал это своей «изящной местью» за то, что никто не согласился с моей оригинальной идеей оформления.
— Какой бы еще могла быть «Морская», но не стала — были ли песни, которые не вошли, идеи, от которых по тем или иным причинам отказались?
— Из изданных впоследствии — «Шамора» (издана на сборнике «Шамора») была в демо, текст «Такбываетнеслучайно» («Слияние и Поглощение») предполагался быть спетым на рифовой основе по схеме постпанковых настроений. Была еще пара песен, которые подразумевали звучание будущей «Икры», но так как они отличались концептуально от более-менее оформленных первых песен (а ими были «Морская болезнь», «Кот кота» и «Утекай»), было решено выдержать альбом в относительно едином ключе. А уже в случае успеха браться за саунд «потяжелее».
— Как известно, во время записи «Морской» вы были увлечены брит-попом — среди влияний упоминали группы Lightning Seeds, Space, Sleeper, Dubstar, Cardigans и Squeeze, но благодарность на обложке «Морской» вынесли только группе Pulp. Почему именно им?
— Честно говоря — не помню. Наверное, чтобы «Владивосток 2000» и «Диско 2000» не вызывали рассуждений на тему, кто у кого заимствовал 2000. Хотя в конце 90-х в прессе стоял постоянный гвалт на тему 2000 года, что он нам готовит. Но лично я впечатлился другим фактом, подтверждения которому я не могу найти до сих пор. Я помню, как в одно из первых своих «путешествий по интернету» году в 1995-м наткнулся на новость о том, что некая кинокомпания готовит к выпуску фильм на тему зомби-апокалипсиса, где действие происходит в некоем «Владивостоке 2000».
Продолжение в статье: https://www.colta.ru/articles/music_modern/14219-ilya-lagutenko-ya-vybral-foto-sinego-durshlaga-na-dne-morya