В 1829-м возмущённая толпа штурмовала российское посольство в Тегеране. Погибли несколько десятков человек, в том числе возглавлявший миссию Александр Грибоедов.
Ответственность за гибель дипломата традиционно возлагается на исламских фанатиков (что правильно, они там были) и подстрекавших их англичан (без которых, судя по всему, действительно не обошлось). Давайте попробуем разобраться с событием, ставшим поводом к резне.
По Туркманчайскому договору, завершившему очередную русско-персидскую войну, к России отходила территория Восточной Армении. На территории Персии проживало большое количество этнических армян. Одна из статей договора прямо указывала, что тем жителям области, которые пожелают переселиться в Россию, предоставляется годичный срок, в течение которого им не будут чиниться никакие препятствия. Речь шла исключительно о жителях северных провинций Персии.
После прибытия российской дипмиссии в Тегеран туда обращается группа армян с просьбой помочь им вернуться на родину. Грибоедов принимает решение предоставить им убежище на территории посольства; в принципе, это не вполне дружественный по отношению к Персии шаг, но ничего из ряда вон выходящего в самом факте не было бы, кабы не одно обстоятельство: среди беженцев были две армянки из гарема зятя шаха и его первого министра Аллаяр-хана и евнух-армянин из гарема самого шаха.
А вот это уже совсем другое дело! Гарем на Востоке — не просто охраняемое собрание женщин, это в высшей степени активное политическое учреждение. Соответственно, в восточной дипломатии статус гарема и его обитателей был государственным в полном смысле этого слова. Решение укрыть беглецов из гарема на территории посольства вполне могло быть воспринято шахом как casus belli — полноценный повод к войне.
Почему же русский дипломат поступил таким образом? По незнанию? Разумеется, нет. Грибоедов не был новичком на Востоке, это была уже третья его командировка в Персию. Возможно, он не знал, кого укрывает? Знал.
Дальше начинаются версии. Если это английская провокация, в которой Мирза-Якуб использовался «втёмную», то англичане должны были рассчитывать на то, что посол его укроет. Но такой расчёт более чем странен: посол не мог, не должен был его укрыть, это противоречило всем дипломатическим канонам и соображениям! Если человеческий порыв, то какой Грибоедов после этого дипломат? Не говоря уже о том, что последствия были вполне предсказуемы, а посол отвечает за жизнь сотрудников миссии… Или это — проявление столь любимого сегодня многими российскими политиками «жёсткого стиля», ещё одна возможность напомнить правительству Персии, на чьей стороне сила? Этого мы, похоже, никогда не узнаем.