Статья из «Колхозной газеты» (31.01.1946 г.), которая открывает несколько интересных фактов из истории деревни Никулино Калининского района города Твери.
— Какие факты приводят агитаторы деревни Никулино в беседах о силе колхозного строя? — спросили Петра Петровича Байкова, секретаря колхозной партийной организации.
Он ответил:
— Конкретные факты, никулинские.
… Никулино — обыкновенная среднерусская деревня. Расскажу о том, как жили тамошние крестьяне до советской власти, посвятил свою беседу с избирателями председатель колхоза Иван Андреевич Грачев.
— А кто знает, — спросил он однажды, — почему нас, никулинцев, прозвали «рассольниками»?
Слушатели оживились. В самом деле, что за странное прозвище? Оно укоренилось давно, но откуда взялось — об этом забыли.
— Старики, те знают, — ответил кто-то из пожилых.
Вспомнив свое прежнее житье-бытье, старики поведали, что до революции среднее крестьянское хозяйство имело только 1-2 гектара пашни. Вот Семочкины, какой был у них земельный надел? Колхозник Иван Степанович Семочкин тут же пояснил, что их семья имела пахотной земли вместе с огородом всего-навсего одну десятину. Конечно, доходы с этой десятины не могли прокормить семью из пяти душ. Ивану Степановичу пришлось сызмальства батрачить у попа и кулаков, заниматься извозом и искать «прочие приработки на стороне». Так в Никулине жило большинство.
В Твери крестьяне покупали у лавочников рассол, который оставался в бочках из-под селедок. Это «яство» наливали в чашки, крошили туда хлеб и ели. Тогда-то и прозвали никулинцев «рассольниками».
Молодые избиратели смеялись. Им, выросшим при советской власти, показались нелепыми и дикими эти штрихи из крестьянского быта дореволюционной деревни.
А как никулинцы зажили в колхозе — об этом интересно говорил Петр Петрович Байков. Он вспомнил случай, происшедший до войны. Нашу страну посетил ученый из-за границы. Интересуясь жизнью советских крестьян, иностранец завернул и в Никулино.
Гость сначала зашел в колхозную канцелярию. Он хорошо говорил по-русски, но был хмур и малоразговорчив. По всему видать, он не понимал артельной жизни. В тот час зачем-то в канцелярию заглянул Степан Теретьевич Курков. Ученый к нему:
— Колхозник? Сколько налога берет с вас государство?
— Ни одной копейки.
— Это почему?
— Потому что мне 63 года, жене — 62, а по советскому закону престарелые освобождены от налогов.
— А как живете? В доме можно побывать?
— Пожалуйста!
На улице гость то и дело останавливался, смотрел по сторонам. Колхозная улица ему явно понравилась. Да и как не понравиться? Широкая, ровная, чистая, вся в зелени, как аллея. А дома один другого краше: в 6-9 окон, с нарядными крылечками и террасками. Все, как один, выстроены после Октября.
В доме Курковых гость увидел то, что было в других домах, которые он осматривал долго и внимательно и обязательно по своему выбору. Чисто и уютно. Мебели много, ковры красивые, кровати никелированные, радио, электричество. Жена Куркова яичницу-глазунью на электрической плитке готовила. Это почему-то особенно удивило иностранца.
Походив по квартире, он спросил:
— А сад в колхозе есть?
— Есть на 20 гектарах.
Пошел и в сад. Яблони были молодые, посаженные уже при колхозной жизни, но плодоносили хорошо. Тогда как раз поспели малина, черная смородина, клубника. Клубничное поле занимало пять гектаров, а смородины было несколько тысяч кустов.
— А до колхоза все это было? — допытывался иностранец. И, узнав, что ничего этого раньше не было, удивился. Потом он посетил артельную пасеку на 100 ульев и позвал пчеловода Кузьму Андреевича Куликова.
После этого приезжему захотелось побывать на животноводческих фермах. Скот был на пастбище, и гостю не удалось взглянуть на коров, которые давали по 3—5 тысяч литров молока в год. Но просторные, светлые помещения его поразили. На МТФ он побеседовал Николаем Григорьевичем Байковым, который, включив рубильник, пустил в ход насос. Сторож с гордостью сообщил, что на фермах 560 коров, 50 свиней, 10 тысяч кур.
Но больше всего удивило ученого огородничество— основная отрасль артельного хозяйства. Целый час допытывался он у огородника, как удалось на такой почве собрать с гектара 300 центнеров картофеля, 250 центнеров капусты, 500 центнеров моркови...
Прощаясь, гость сказал одну только фразу:
— Колхоз сделал русского крестьянина самым передовым, самым богатым в Европе.
Напомнив об этой, уже полузабытой здесь встрече, агитатор увлекательно и интересно говорил о великих завоеваниях Октября, о родной советской власти, о мощи колхозного строя.
Агитатор напомнил о военных годах...
Немецко-фашистские изверги, ворвавшись в колхоз, разрушили все его цветущее хозяйство.
Кровь холодеет в жилах, когда агитатор напоминает о фашистских злодеяниях. Дом престарелого колхозника Николая Сергеевича Булеева бандиты подожгли ночью, когда семья спала. Старушка Пелагея Петровна, жена Булеева после этих слов агитатора вспомнила, как семья осталась под открытым небом и «хоть в землю зарывайся», если бы не колхоз, который вскоре отделал Булеевым дом.
Колхозница Александра Григорьевна Семочкина припомнила, к слову, «коровью историю». Немцы забрали у Семочкиных кур, свиней и собирались увести корову. Ночью колхозница зарезала её, мясо засолила и спрятала, а фрицам заявила, что корову у нее увел какой-то немец. Офицер не поверил, пошел искать следы. И что же, нашел? Колхозница перехитрила его. Ночью она коровьими копытами сделала следы по снежной пороше со двора на дорогу. Теперь Александра Григорьевна с помощью колхоза снова обзавелась хозяйством. У неё на дворе «Буренка», есть овцы, поросята, куры.
Агитатор рассказывает о возрождении животноводческих ферм. Он подробно останавливается на том, каким колхоз будет в четвертой пятилетке и какие задачи стоят перед колхозниками.
Так на конкретных примерах из жизни своей деревни никулинские агитаторы убедительно и ярко показывают великую, непреборимую силу колхозного строя и призывают членов артели беззаветным трудом достигать новых успехов.
П. ДУДОЧКИН