И Родионов с псевдокомсомольским значком на груди, в псевдотенниске так хорош во всех этих декорациях! Смущенная слегка улыбка пританцовывающая на губах, а в глазах и ожидание чего-то и тревога. Ну тревога, понятно. Боится, что ЕС в увлечении съемками навернется с крыши. Но это ЕС понятно, а зритель просто увидит тревогу. Ах, шикарно. Живой "комсомолец" идет в сторону гипсовых футболистов. Запускайте свои ассоциативные ряды, у Лели она просто расползаются, разливаются ручьями и реками, порождая смыслы, по все стороны. Леле кажется, что она неудержимо погружается в какое-то иное время и состояние, в какой-то густой кисель иного. И делает она это одновременно с ужасом и восторгом. И еще проскальзывает мысль, что это уже третья фотосессия с Родионовым, и раз от раза они становятся все лучше. "Да. Родионов - моя муза. Это кошмарно, но это так. И что я с этим буду делать непонятно. Впрочем, сейчас это абсолютно неважно. Важно только то, что происходит сейчас…"
- Это кто вам разрешил на крышу?! - те, кто слышал когда-либо в спину вопль вахтера те поймут Лелю, которая чуть не свалилась с крыши от этого "выстрела в спину". Реальность выхватила ее из "мира грез" самым жестоким и бытовым способом. Однако, она бы не была сама собой, если бы тут же не сориентировалась, и не ответила совершенно спокойно, беспечным и сладким голоском:
- Ой! Здравствуйте! А Вы нас так напугали! У Вас такая красивая крыша! Можно, мы сделаем еще парочку снимков и уйдем?
Но не на того напала.
- Какую еще пару снимков?! На крыше находиться запрещено!
Леля сжала зубы: как же обидно и досадно! Однако по встревоженному лицу Родионова поняла, что подчиниться придется.
- Ладно. Хорошо. Мы просто не знали, что нельзя. Мы сейчас спустимся.
Однако , оказалось, что даже так просто им не отделаться.
- Никуда вы не спуститесь! Я вас сейчас закрываю и иду вызывать милицию! А ты вообще стой на месте! - это уже в сторону пытающегося незаметно подобраться поближе к вахтеру Родионова. - А то еще угрозы и нападение в заявлении припишу! - длинные пегие пряди волос вахтера вились в струях предгрозового ветра над поблескивающей потом лысинкой, посверкивали очки с дужкой, перемотанной синей изолентой. Дух из прошлого пришел покарать потревоживших его тяжелый сон.
- Ой, не надо милицию! Мы же не знали, что нельзя!- Леля подпустила в голос жалостливости и чинопочитания.
- Незнание законов от ответственности не освобождает! - да, кое-кто лысый, похоже, просто наслаждался ситуацией. Так что уговаривать его было бессмысленно. Пожалуй, вся надежда была только на Родионова, который не оставлял попыток подобраться поближе. Надо было только отвлечь внимание сатрапа в ротонде на себя.
- Мы вообще-то для газеты фотографировали. Вот и у Вас, кстати, интервью взять хотели.
- А где тогда официальное письмо и разрешение от моего начальства?
- Есть документы. Разумеется, есть. Извините, что сразу не отдали. Забыли, впечатлившись зданием. Костя, отнеси документы товарищу, пожалуйста.
- Документы? А. Да. Минуточку!
Но хитрость не удалась.
- Документы милиции покажите! - взвизгнул вахтер и чертиком исчез в табакерке, то есть в люке, захлопнув за собой крышку, и едва не оттяпав ею пальцы Родионова, метнувшегося к нему, в едва не настигшем добычу в прыжке, как ягуар суслика. Однако, увы, Акела промахнулся. Люк захлопнулся.
