20 ноября 1943 года советские войска снова, как и в 41-м, оставили город Житомир, освобождённый было неделей ранее в ходе Киевской наступательной операции.
К этому времени, противник подтянул из резерва и с других участков фронта большое количество свежих танковых соединений; к сражению за Киев они опоздали, зато отбить Житомир – успели вполне. Несчастный Житомир лишился оперативной самостоятельности в методичках историков: освобождали его в рамках Киевской наступательной операции, сдали - в рамках Киевской оборонительной операции (1943).
Немецкое контрнаступление началось ещё в первой декаде ноября в районе Фастова, как я докладывал ранее. Не добившись там быстрого успеха - сместилось на северо-запад ближе к Житомиру, где нанесен удар 15 ноября - через два дня после взятия Житомира советскими войсками. 17 ноября немцы перерезали шоссе Житомир – Киев на участке восточнее города Коростышев, а на следующий день, 18 ноября, ударами с юга, востока и запада окружили советскую группировку в районе Житомира. 20 ноября советские войска, получив разрешение на отход, прорвались из окружения, оставив Житомир.
Эта история с потерей Житомира имела очень серьёзные последствия для карьеры командовавшего Первым Украинским фронтом генерала Ватутина. Есть легенда, что в этот момент на столе у Сталина лежали подписанные документы на Ватутина - о присвоении Героя Советского Союза и очередного воинского звания – «Маршал». Узнав об оставлении Житомира, Сталин схватил эти документы и порвал их, и более не возвращался к данному вопросу. Хотя позже Сталин частично исправился, официально - в некрологе! - назвав Ватутина «одним из лучших полководцев Красной Армии», но в остальном Ватутин так и погиб в звании «генерал армии», которое получил ещё в феврале 1943, когда аналогичные погоны были, например, у Жукова и Василевского. А, скажем, Конев (как и почти все остальные известные военачальники) в те февральские дни был на одно звание ниже Ватутина – «генерал-полковник», но и Конев, и Рокоссовский, и Малиновский стали маршалами вскоре после перехода через Днепр, незадолго до гибели Ватутина, классические "Днепровские герои". А Ватутину эту награду присвоили, так сказать, посмертно – в 1965 году, к 20-летию Победы.
Что именно так разозлило Сталина? С военной точки зрения ничего страшного не произошло, никакой паники: несмотря на потерю Житомира, ситуация оставалась под контролем Ватутина. Конкретно от тех воинских частей, что взяли/сдали Житомир (одного кавалерийского и одного стрелкового корпусов, измотанных битвой за Киев), никто изначально и не требовал «наступления до границ». Для этого в Киеве сосредотачивалась новая группа войск – три свежие армии: Первая танковая генерала Катукова (проходившая восстановление после Курской Битвы) и две общевойсковые (1-я гвардейская и 18-я). Как показали дальнейшие события, немецкое наступление очень скоро было остановлено, а Житомир освобождён снова уже в следующем месяце.
Более того, здесь имела место стратегическая ошибка как раз немецкого командования. Вот как вспоминает эти события в своих мемуарах генерал Бальк, командовавший тогда 48-м танковым корпусом:
Нашей задачей было, вначале взять Житомир с востока, потом развернуться и взять Киев. План операции исходил от командующего 4-й танковой армией генерал-полковника Германа Гота. Хорошо мне знакомого со сталинградских боев. Один из наших самых способных танковых командиров. Приказанная операция была мне не по душе. Я хотел немедленно всеми силами ударить на Киев и оставить Житомир без внимания. Он должен был бы пасть сам собой. С указанным ударом на Житомир мы теряли время, а оно шло на пользу русским, которые могли подбросить свежие силы или организовать у Киева плацдарм, который было бы трудно взять. К сожалению, мне не удалось продавить свое мнение
.
Очевидно, Герман Гот успел получить солидный нагоняй из-за потери Житомира 13 ноября и, вопреки здравому смыслу, решил отбить прежде всего этот город, а потом уже наступать на Киев. Тем более Житомир был главной базой снабжения его 4-й танковой армии, и, хотя за неделю «советской власти» (с 13 по 19 ноября) все брошенные немцами склады основательно разграблены местным населением, но значительная часть военного имущества не вывезена из города (в отличие от Фастова, где это сделали сразу же), и 20 ноября досталась немцам обратно. Это было слабым утешением на фоне того, что, погнавшись за возвратом Житомира, немцы окончательно упустили возможность вернуть Киев – и за это генерал Гот был отстранён от командования и отправлен в отставку (10 декабря 1943 года) – тем самым пополнив плеяду талантливых немецких полководцев, чья карьера плохо завершилась в результате противостояния с генералом Ватутиным.
Впрочем, и сам Ватутин оказался в таком же положении: Сталин принял решение сменить его на Рокоссовского, и тот немедленно выехал в Киев, в статусе "представителя Ставки" (в другой раз расскажу об этом подробнее). Но, посмотрев что там творится, Рокоссовский благоразумно вернулся на свой Белорусский фронт и отчитался Сталину, мол: как раз Ватутин находится на своём месте, нет никакой паники.
Очевидно, что резкая реакция Сталина на потерю Житомира вызвана не военными, а политическими соображениями - внешними и внутренними. Что касается внешней политики, в эти дни шла подготовка к Тегеранской конференции (она началась через неделю - 28 ноября), и Сталин собирался на ней рассказать нашим англо-американским партнёрами о своих интересных идеях по послевоенному перераспределению территорий, в первую очередь – об увеличении площади Украины за счёт Польши и других стран Восточной Европы. Но одно дело – озвучивать эти предложения, когда Ватутин стоит в Житомире – на расстоянии вытянутой руки от довоенной границы СССР (то есть границы на 1 сентября 1939 года, на начало Второй мировой войны). И вряд ли уместно говорить об этом, когда ситуация изменилась на 180 градусов и немцы снова продвигаются к Киеву.
Впрочем, на Тегеранской конференции (о ней разговор впереди) всё благополучно обошлось; союзники только попросили пока не разглашать планы по разделу Польши: приближались выборы в США, а там очень сильна польская диаспора. Таким образом, негативный внешнеполитический эффект от сдачи Житомира был успешно преодолён, тем более что к 30 ноября (в разгар Тегеранской конференции) немецкое наступление окончательно остановлено и угроза потери Киева устранена.
Однако не меньшее неудовольствие Сталина вызвали внутриполитические «имиджевые» потери, ведь Житомир был сдан после торжественного салюта, отстрелянного в честь его освобождения. Иногда встречаются утверждения, что Житомир – единственный областной центр, который освобождали дважды - это не так, ведь до этого был ещё Харьков: его впервые освободили 16 февраля 1943 года и сдали обратно через месяц, а в августе освободили повторно; ещё был Ростов-на-Дону например. Интересно, что с немецкой стороны и Харьков и Житомир успешно отбивало обратно одно и то же соединение – эсэсовская танковая дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (и она же брала Ростов в первый раз), а с советской стороны терял и Харьков,и Житомир один и тот же фронт – Первый Украинский (бывший Воронежский).
Но принципиальная разница между Харьковом/Ростовом и Житомиром – именно факт салюта. Тогда, в январе-феврале 43-го, кроме Харькова и Ростова, освобождены такие областные центры, как Луганск, Курск, Белгород, Воронеж и Сталинград (хотя Белгород тогда ещё не был областным центром) – но салюты в честь их освобождения не давались. Это – одна из главных загадок той войны, почва для конспирологических версий: неужели не давали салют потому, что «не исключали» - некоторые города придётся вернуть обратно (как произошло с Харьковом и Белгородом)? Начали же давать салюты с 5 августа 1943 года, и первый – именно в честь повторного освобождения Белгорода (не областного центра!), третий – Харькова – неужели потому, что откуда-то появилась уверенность (отсутствовавшая ранее): вот теперь салюты давать можно, и обратной сдачи городов уже не будет? Так или иначе, именно в Житомире произошла эта досадная осечка – первая сдача города, чьё освобождение перед этим «закреплялось» торжественным салютом, да ещё и второй категории (20 залпов из 224-х орудий). Потом будут ещё Ньиредьхаза и Секешфехервар, но об этом публика тем более ничего не знает.
Сталин простил бы Ватутину потерю Житомира саму по себе, но не после салюта и издания приказа Верховного Главнокомандующего «Об освобождении Житомира» и объявления благодарности войскам.
Пострадал в результате не только генерал Ватутин. Когда потом раздавали награды по итогам Битвы за Киев, общая установка была на «понижение». Я уже упоминал ранее, что воинская часть фронтового подчинения, в которой служил мой дед, была представлена к почётному наименованию «гвардейская» по итогам боёв на Букринском плацдарме, но в итоге получила отказ. А сам мой дед, Пётр Прокофьевич Лисичкин, представлен своим командованием к медали «За Отвагу», но в штабе 1-й гвардейской армии, ни малейшего отношения к битве за Киев не имевшей (как сказано выше, она подтянулась потом - и вобрала в себя реально воевавшие части) приняли решение - достаточно «За боевые заслуги» (менее престижной, грубо говоря):
Очевидно, тот грамотный штабной полковник Белоусов, правивший наградной лист красным карандашом, лучше видел ситуацию по компьютеру со спутника – кто какой награды достоин.
Друзья, приглашаю и вас рассказать о ваших воевавших родственниках, в рамках Дзен-проекта "Архивы памяти 1941-1945".